alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Categories:

"Дней минувших анекдоты..." - Иван Алиханов - Город моего детства - продолжение главы.

Описанные путешественниками и исследователями характерные признаки средневекового быта во времена моего детства оставались только на окраинах старого Тифлиса - возле полуразрушенных остатков крепостных стен, вдоль нынешней улицы Пушкина, на Майдане, возле Караван-сарая. Там ютились ремесленники, ночевали погонщики, и оставались на ночлег последние караваны верблюдов. В Сололаках же армянскими предпринимателями были возведены кварталы современных домов, и я рос в этой вполне европейской части древнего города.
В многонациональном Тифлисе, а вовсе не в Эривани создалась особая творческая атмосфера, в которой выросли лучшие представители армянской культуры и науки: писатель Ованес Туманян, драматург Габриэл Сундукян, прозаик романист Раффи (Акоп Акопян), художник-классик Георгий Башинджагиан, братья академики, физики-атомщики Абрам Алиханов и Артемий Алиханян, академик астроном Виктор Амбарцумян (почетный гражданин Тбилиси, доктор технических наук), композитор Арам Хачатурян, режиссер Амо Бекназаров, чемпион мира по шахматам Тигран Петросян, режиссер Сергей Параджанов и многие другие. Тифлисским армянам сейчас посвящаются многие исследования – недавно в Москве вышли две книги Сергея Мумулова об тифлисских армянах.
Грузинское население более или менее компактно проживало у Сионского собора, бывшего дворца царя Ираклия, у базилики Анчисхати. Поселение грузинских евреев было расположено от Серебряной улицы до синагоги. Множество кустарей всех национальностей из прежних цеховых объединений - «амкарств» содержали свои маленькие лавчонки-мастерские, где можно было наблюдать за их работой, тут же можно было купить или заказать азиатские сапоги или чусты (тапочки), азиатскую одежду (чоху, архалуки, шаровары и пр.), каракулевую папаху, детскую люльку с чибухи (трубочкой, отводящей мочу младенца), медную посуду, ювелирные изделия и массу чего иного. Можно было полакомиться только что выпеченным в тонэ, аппетитно пахнущим грузинским хлебом или тонким армянским лавашем.
Здесь проживал работящий, доброжелательный, веселый люд, всегда готовый к шутке и розыгрышу. При этом складывались анекдоты, да и рождались самой жизнью анекдоты и нынешних «минувших дней».
Каждый такой анекдот носил определенный национальный оттенок, без которого он был бы вовсе не смешным. И в этом не было и нет ничего обидного – потому что в основе самой жизни старого города, порождающей подобные истории, было само дружелюбие.

Фото 43 Федосеевская церковь
Федосеевская церковь - потом шахматный клуб, потом музей истории комсомола.
читать

Уже в наше время в районе старого города можно было услышать такие истории:
Житель Ленинграда заходит в хинкальную и спрашивает хозяина:
— Послушай, друг, а что такое хинкали?
— Ты что, в самом деле не знаешь, что такое хинкали? Иди сюда ближе. Кушай! Нравится? А ты откуда приехал такой темный?
— Я из Ленинграда.
— Слушай, это не тот город, что раньше Петроград назывался?
— Ну да, конечно.
— Я слышал, что у вас там в 17-м году заварушка была. Чем она закончилась?
Или такой:
Приезжий, наслышанный о тифлисской еде хаши, спрашивает холодного сапожника, у которого в кастрюльке мокнут толстые куски кожи для подметок:
— Слушай, друг, это у тебя хаши?
— Хаши!
— Налей-ка мне порцию.
После долгого мучительного жевания, клиент, расплачиваясь, говорит:
— Ты не думай, что я не понимаю в хаши. Твое хаши немного недоваренное.

Старый город очаровал меня еще в раннем детстве, когда мы ехали всей семьей мимо Шайтан- базара на семейные праздники к моей крестной тете Елене Адельхановой, которая все еще жила в своем небольшом имении в Ортачалах. На таких празднествах я успел, наверное, побывать раза два или три. Для подобного путешествия нанимался фаэтон. Через Эриванскую площадь по армянскому базару, мимо грузинской, армянской церквей, синагоги и мечети мы попадали на татарский майдан, где располагался шумный и веселый торг — Шайтан-базар. Среди шумного многолюдья - покупателей, продавцов и праздно шатающейся публики нам, детям, бросались в глаза высоко вознесенные, пренебрежительно глядящие в мир головы верблюдов, впряженные в арбы, груженные фруктами и овощами, жующие свою бесконечную жвачку буйволы и волы, лошади с перекинутыми через спину хурджинами, и ослики с двумя огромными плетеными корзинами по бокам.
На этом базаре, помимо овощей и фруктов, продавали баранов, домашнюю птицу, мясные и молочные продукты, охотники, обвешанные своими трофеями, торговали зайцами, фазанами и перепелками, рыбаки предлагали свежую, выловленную в Куре, рыбу, персы — восточные сладости, дыни, рис, изюм, урюк. Над площадью стоял веселый ор, каждый продавец громко и азартно, а порой и остроумно нахваливал свой товар.
Пройдясь с нами, детьми, по базару, мой отец в качестве традиционного подарка покупал своей сестре большую, вплетенную в ремни из какого-то эластичного высохшего растения, дыню, после чего наше путешествие продолжалось. Дорога шла по берегу Куры мимо знаменитых бань, района Харпухи, развалин бывшей восточной стены города, где защищая город от Ага Мохамедхана, полегли 300 арагвинцев, на противоположном скалистом берегу, поражая наше воображение, висели над Курой, как ласточкины гнезда, жилые дома Авлабара...

Фото 45     Микст в Тифлисе
Микст в Тифлисе

Город кончался, но вскоре у самого берега проявлялись два довольно обширных по площади одноэтажных строения. Это были бывшие Адельхановские заводы - кожевенный и войлочный, а за ними обувная фабрика. Эти предприятия когда-то снабжали весь Кавказ бурками, сапогами, разной обувью, седлами. Фирменные магазины Адельханова торговали в Петербурге и Москве. Предприятия эти были разрушены после революции.

Фото 48    Белый духан в феврале 1912 года
Белый духан в феврале 1912 года.

Еще через полкилометра мы въезжали в ворота имения тети Елены. Жила она в двухэтажном особняке посередине огромного сада на берегу Куры. В памяти остались такие пустяки, как очень ароматный кофе со сливками, свидание с большой, очень породистой дойной коровой, птичник, где помимо привычных кур и петухов клевали корм круглотелые пестро-серенькие красноголовые цесарки. Получить цесарочье яйцо на Пасху было нашим всегдашним горячим желанием, так как его толстая скорлупа позволяла побеждать в веселом соревновании — бое крашеными яйцами. Имение тети Лены представлялось мне настоящим раем…
Лет 35 тому назад, когда в Тбилиси из Сан-Франциско приезжала моя сестра Лизочка, мы минут за 15 добрались на машине до того «рая». Перед нами предстал обшарпанный жалкий домишко. Известие о том, что приехали «наследники», произвело большое впечатление. Масса женщин и детей высыпали на улицу и стали предъявлять к нам претензии по поводу отсутствия воды и удобств. Сортирный домик стоял в бывшем саду, превращенном в грязный пустырь - все пошло прахом.
Есть такой одесский анекдот: «Вы знаете, при царе Николае зайдешь в магазин... Слева стоит бочка с красной икрой, справа — с черной икрой... Скажите, пожалуйста, кому мешали эти бочки?».
Это вопрос повис, по-видимому, навечно над нашей страной — хочется все время спросить: - Кому мешали эти реки, озера, леса, деревья? Зачем разрушили дворцы, и церкви? И главное – зачем убили или выслали столько умных, благородных и совестливых людей?.. Кому они мешали? Кому мешал старый Храм Христа Спасителя в Москве или красавица мечеть на тбилисском майдане? Нет ответа!

Фото 44          На фоне авто декабрь 1909
На фоне авто декабрь 1909.

Однако, вернемся к старому городу, из которого вверх по Сололакам - по району богатых негоциантов, предпринимателей и представителей нарождающегося капитализма расходились торговцы фруктами и овощами «кинто», покупатели старых вещей, мойщики ковров.
Ремесленники, носившие вне рабочее время черные чохи (откуда и происходит их тюркское название «кара чохели»), считались людьми серьезными и рассудительными, а торговцы- разносчики известные по именем «кинто» были бесшабашными шутниками и балагурами.
Появлению кинто, предшествовал его зычный крик, разносящийся вдоль улицы и сообщающий о том, чем он торгует. Звучал он примерно так: «Помидори, бадриджани, сухой луки, немецкий слива!!!». Одеты кинто были весьма традиционно в черный архалук (кафтан со множеством мелких пуговиц), подпоясанный тяжелым, сплошь из серебряных чеканных накладок с чернением, поясным ремнем. Шаровары были с напуском на мягкие полусапожки, из-под архалука на груди проглядывала яркая, обычно красного цвета сорочка со стоячим воротником. Кинто во множестве изображены на картинах Пиросмани.
Товар свой кинто носил на огромном деревянном блюде — табахи, водруженном на голову. Непременным атрибутом торговца были огромные коромысловые весы с висящими на цепочках большими медными тарелками, а также весовые гири в 1—2 и 5 фунтов.
Анекдоты, загадки так и сыпались из уст кинто – они были живыми носителями обширного городского фольклора. Шутками кинто не уставали обмениваться обыватели.
Приведу некоторые на них.
Кинто Сико встречает прогуливающегося князя и вежливо осведомляется:
— Князь-джан, скажи, пожалуйста, который час?
Князь перекладывает прогулочную палку из правой руки в левую, достает из жилетного кармана золотые часы на цепочке, открывает крышку, внимательно смотрит и отвечает:
— Половина двенадцатого.
— Князь-джан, — говорит кинто, — через полчаса поцелуй меня в задницу!
Возмущенный князь устремляется с поднятой палкой за убегающим обидчиком, и на пути встречает другого кинто Сако, который спрашивает у него:
— Князь-джан, куда бежишь?
— Этот сукин сын Сико сказал мне, чтобы я через полчаса поцеловал его в задницу!
— А зачем так спешишь? — говорит Сако, — у тебя впереди есть еще много времени...

А вот другой анекдот.
Ах, ах! Кекела, скорей открой зонтик, дождь вроде накрапывает..
С плоской крыши раздается голос кинто:
— Мадам-джан, не беспокойся... Облако в руках держу!

В вот монолог кинто, пытающегося разговаривать по телефону:
— Барышня! Соедините меня, пожалуйста, номер сто-стру-стру-стру, пожалуйста! Что, ви не понимаете? Это угловой дом, улица Мачабели и Ебутовски... Что ви сказали.. По углам не даете? Хорошо, не волнуйся, пожалуйста. Я тебе подробно скажу... Это такой архитектурный, красивый подъезд… Что ты говоришь? По подъездам ви не даете? А как даете? По номерам? Каким номерам? В бане Орбелиани? Ааа… по телефонным номерам? Вах! Я же сразу сказал по телефонным номерам. Соедините меня номер сто-стру-стру-стру, пожалуйста!

А вот загадки кинто и типичные истории:
— Что такое спереди 9, сзади 9, а посередине заяц? Ответ: Это я еду на трамвае в Авлабар.
— А при чем тут заяц? — спрашивает озадаченный слушатель.
— Вах! Я же билет не взял!
Или другая загадка:
— Что такое — зеленое, на балконе висит и поет? Ответ: шемая.
— А почему зеленая?
— Моя шемая. Я покрасил.
— А почему поет?
— Это я сказал, чтобы ты сразу не догадался.

Кинто сидит, убивается, и восклицает:
— Вах, вах! Я все потерял!
— Что ты потерял, Сико?
— Шемаю потерял.
— Ну и что же ты плачешь. Купи себе другую.
— Я не потому плачу, что шемаю жалко. А как представлю, что какой-нибудь пьяница найдет, примет шемаю за селедку и сожрет, обидно делается!

Кинто сидит над Курой с удочкой, но улова все нет. Тогда, обращаясь к небесам, он просит:
— Святой Георгий, если по твоему соизволению я поймаю крупного сома, я вот такую свечку для тебя в церкви поставлю, — при этом разводит руками на пол-аршина. Тут же поплавок начинает прыгать. Кинто выуживает большого сома. Когда рыба у него уже в руках, кинто вновь обращает взор на небо, приговаривая:
— Обманул, обманул!
В этот момент, рыба дергается, выскальзывает у него из рук. Кинто обиженно смотрит на небо и произносит:
— Что ты, Георгий, шутки не понимаешь, что ли?

Кинто спорят друг с другом.
Сико: Ты знаешь, что мой покойный отец был самым высоким человеком в Тифлисе. Даже при входе во дворец князя Орбелиани ему приходилось наклоняться...
Сако: - О чем ты говоришь!? Все знали, что мой покойный отец выл выше твоего. Даже в палатах князя Орбелиани он стоял все время с опущенной головой, чтобы не удариться о потолок.
Сико. - При чем тут потолок? Мой отец в облачный день упирался головой в облака.
Сако. - А ты его не спрашивал, облако мягкое или твердое?
Сико. - Вах! Конечно, мягкое!
Сако. - Это он упирался головой в задницу моего отца!

Кинто едет в поезде и беседует с попутчиком.
Попутчик спрашивает:
— Скажи, Тифлис большой город?
Кинто — Москву знаешь? В Тифлисе на один фонарь больше...
— А Кура большая река?
— Неву знаешь? В два раза шире...
— Говорят, у вас пчелы крупные?
— Да, очень крупные, почти как кошка...
— Какие же у вас ульи?
— Ульи, как ульи. Обыкновенные.
— Как же ваши пчелы-кошки залезают в обычные ульи?
— Надоел прямо. Как, как? Пищит, пищит и лезет.
Tags: Тифлис, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments