alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Categories:

"Родные братья, ссориться не смейте..." - день начала Первой мировой войны.

БРАТЬЯ БЕРЕНСЫ

И верою и правдой комиссарам
Евгений служит, но теряет флот.
Брат Михаил эскадры уведет,
Чтобы войну решить одним ударом,
На Балтику вернувшись через год.
Но у Туниса не прожить задаром –
И вот по царским, по долгам, по старым
Француз за уголь предъявляет счет.

И русский флот уходит за долги –
Друзья-французы хуже, чем враги.

Родные братья, ссориться не смейте,
А сохраняйте флот и корабли! –
Их силуэты у чужой земли
Растаяли на Бизертинском рейде...

18-ть стихотворений

* * *
Какое множество романов
О Первой мировой!
В одном средь унтеров-болванов
Простецкий парень с хитрецой.

В другом - герой читает сводки
И, не дождавшись перемен,
Бежит в Швейцарию на лодке,
Которую дает бармен.

А вот посереди Европы
В воронке паренек лежит,
Сдает, потом берет окопы
И будет, наконец, убит.

Меж тем, поднявшись спозаранку,
Туман увидев за окном,
Вновь офицер бредет по замку
И размышляет о былом.

Но утешенья бесполезны,
Когда распалась бытие.
Война разверзлась, словно бездна,
И все провалится в нее.

Тбилиси 1987 г.

Европой тогда правила одна семья - http://alikhanov.livejournal.com/200694.html
Ну, чтоб им перетолковать там, в Берлине, по родственному, по-свойски, и не было бы Первой мировой войны.
Ан нет...


ДЕКАДЕНТ

В Венецию, сквозь все средневековье,
Фриульским берегом, неслышим и незрим,
Он в мыслях брел…
Любил же только Рим –
Латинский текст лежал у изголовья.

Вторичностью заката без конца,
В «тупых» прогулках пробуждалось слово –
О рыцаре Руна – от первого лица,
А о себе - все больше от второго.

Василий Комаровский, прекрасный русский поэт, умер, узнав о начале Первой мировой войны.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B0%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D0%B9_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9


* * *
Вам было все равно, когда вы выбирали -
Родиться в поздний век или в какой другой,
Жить теснотой октав на чуть глухом рояле,
Листать все тот же том прилежною рукой.
Дигест потом сонат непостижимый строй
Так оказался прост, что был озвучен в зале.
А образ ваш сиял над дымной суетой,
Как в ладанке финифть, как профиль на эмали.

Самодостаточность - вот каверзный итог,
И знает меньше вас ворчливый педагог,
И подошли к концу года упорных штудий.

И вот, накинув плащ, все не уйти никак -
Там подворотен ждет губительный сквозняк,
Где зависть, лед и злость бьют изо всех орудий.


ГУМИЛЕВ В ТИФЛИСЕ

В Сололаках* в доме Мирзояна
Проживает юный Гумилев.
«Капитал» читает неустанно
И экспроприировать готов.

Впереди еще так много жизни -
Целых двадцать лет.
Только посвяти их не отчизне -
А себе, поэт.

А вокруг грузины и армяне
К празднику готовятся заране,
На майдане жарят шашлыки.
Но, гостеприимству вопреки,
Он ведет марксистские кружки.

Кто же виноват? - теперь гадаем.
Гумилев! - ты сам и виноват,
Политэкономии примат
Преподав кровавым негодяям.

*«Сололаки» - армянский район старого Тифлиса.
http://davidsshield.net/PAPERS/Tbilistsi/PDFS/57.pdf


* * *

Книги, как упадка знаки,
В надвигающемся мраке
Ходасевич продает –
Холод, голод, красный гнет.
Входят нищие, зеваки,
Чтоб погреться у прилавка.
К пайке малая прибавка
Получается от книг.
Мысль Державина постиг,
И ложится к главке главка.
А в Париже выйдет книга –
Сгусток воли, вестник сдвига.
Там и застит свет не так
Надвигающийся мрак –
Вдруг Европа не барыга.
Но взойдет не то, что сеешь.
И в рассеянье рассеясь,
Сам не видел перемен
И поэтому блажен
Спит в Бьян-Куре Ходасевич.

Современная русская поэзия
Электронная библиотека.
Энциклопедическое собрание сочинений

Изд-во «ИДДК» 2006 г.




ОТПРЫСК

Сыновни униженья и обиды
По шконкам он раскладывал в уме
В Мордовии потом на Колыме,
И гении-родители обрыдли -
Сквозь евразийский сон чекистских нар
Он проклял, словно пайку, божий дар.

И в смертный час, когда все прибежали,
Чтоб в русский им хоть как войти глагол,
Сын к матери своей не подошел,
Ее глаза его не увидали…

ТИФЛИССКИЕ ЮВЕЛИРЫ

Когда клиентов ждут худые ювелиры,
Брильянты их гнетут по этой жизни сирой,
Без оформления лежащие в столах.
Тогда они идут в хинкальную, в пивную,
И там они клянут судьбу свою шальную,
И неизбывный риск в их маленьких делах!

Средь шумных продавцов, меж спекулянтов грузных,
Средь помидорных гор, среди холмов арбузных
На темных лицах их тревоги скрытой тень.
О, этот вечный страх, когда же прекратится?
И золото, когда же в деньги обратится?
Клиенты, где же вы?! Какой опасный день!

Я перстень закажу с таинственной печаткой,
Из мастерской пойду с опасливой оглядкой:
Кто соглядатай здесь? - смотрю я невзначай.
О, золото! Своей безумной, страшной власти
Нас не лишай, и как ты нам дало напасти,
Как ты дало нам страх, так нам свободу дай!

1973 г.


* * *

Веселье на Руси, особенно зимой,
Искрится на душе чистейшей благодатью.
Но одурь замутит - затеем мордобой,
Потом пойдем палить, погоним на убой…
В потомстве палачи себя объявят знатью.

Невосполнима кровь - мы били по своим…
И, поздно протрезвев, прошедшего стыдимся,
В затылке чешем – зря все прогудели в дым -
Могли не отдавать по глупой пьяни Крым!
Теперь, поди, гадай – исчезнем, возродимся?..


ПРОРОЧЕСТВО

Хмарь непроглядна. Нету горизонта.
Все незаметно свыклись со стрельбой.
Оружие скопилось в гарнизонах,
И был подкуплен бедный часовой.

Он был расстрелян, но погиб не первый -
Бои уже ушли за перевал.
Но действовало что-то всем на нервы,
И поневоле каждый убивал.

Знак черных звезд определился в небе.
Не то чтоб кто-то целил в грудь врагу, -
Все веером, и пуля, словно жребий
Кому-то выпадала на бегу.

Упавший не надеялся на милость,
Знал раненый, что будет он добит.
И ненависть кругами расходилась,
И ширилась, и вышла из орбит.

Соседи только морщились с опаской
На жителей далеких древних гор.
К ним, между тем, входили люди в масках,
И молча исполняли приговор.

А жертвы кнопку все нажать пытались,
Чтоб в ящик возвратить боевика.
Погас экран. Глаза смотреть остались.
И сумрачные начались века.

Корте-Мадера, Калифорния , 1990 г.
«Блаженство бега» Изд-во Известия 1992 г.



СМЕШЕНИЕ

Чувствуя тяжкий, дымящийся запах
По ветру души летят, как песок
Гришка Отрепьев канает на запад,
Хлюст Тухачевский бежит на восток.

И в пролетарской ощеренной пасти
Лопнет Кронштадт ледяной скорлупой.
Гришка, славянские множа напасти,
Прахом из пушки взлетит за Москвой...



* * *
Преторианец, парень из охранки,
Сжимая меч, бочком присел на трон.
И вот в недоуменье слышит он
Нелепый шум сенатской перебранки -
«Не зря по Палатину били танки!..»

Вандалы входят в Рим со всех сторон –
И, кроме текстов, все идет на слом…

1995 г.

* * *

Мы – только это той войны.
Мы ею рождены и сломлены.
И мы за это обессловлены,
И говорить мы не должны.

За нас другие говорят.
А мы словами и не думали.
Ведь мы отговорили дулами
в руках не выживших солдат.

И мы, не жертвуя собой,
Те годы, месяцы, мгновения
Окружим нашим поколением,
Как будто траурной каймой.

1969 г



НАПОЛЕОН В МОСКВЕ


Вдыхая горький запах дыма
В палатах сумрачных Кремля,
Пока еще непобедимо,
Он думал:

«Странная земля,
Невыносимая погода…
Лесная, дикая свобода -
Сжигают сами города,
И врассыпную - кто куда.
Ни хлеба, ни вина, ни сена,
Падеж начнется непременно.
Чтоб кавалерию поить,
Все время надо лед долбить»…

И скрежеща, ломались крыши.
Он зло на дым Москвы взирал.
Спасительного гласа свыше
Он, по обыкновенью, ждал.

И эхо вещими словами
В палатах скажет, как гонец:

«Земля пылает под ногами! -
Повержен будет твой венец!
Еще не время нам проснуться,
Еще ни век, еще ни час, -
Но первый ветер революций
Ты сам уже донес до нас.
Прощай!..»

По глади серебристой,
На арьергард и на конвой
Мчат будущие декабристы
Еще беспечною толпой…
1972 г.


* * *
«…Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.»

«Вольность». А.С. Пушкин

И было сказано, и так произошло.
А палачей кровавых ремесло
Он презирал, но, обличая гнет,
Провидел казнь порывом изначальным…

И оказался слишком уж буквальным
Истории отечественной ход.

Журнал «22» 2006 г.

* * *
Храм на воде,
храм на ветру -
это к беде
или к добру?

Поп в ризнице,
турист на паперти -
нет разницы
если нет памяти.

Форт «Росс», Калифорния 2002 г.


* * *
Когда я жил, не ведая скорбей,
Со взводом повторяя повороты,
Зачем в угрюмой памяти моей
Звучали недозволенные ноты?

Зачем среди плантаций и садов,
В угаре мандариновых набегов,
Свет тусклый вспоминавшихся стихов
Меня лишал плодов, заслуг, успехов?

Зачем среди подтянутых парней,
Произнося торжественные речи,
Я ощущал груз Ленского кудрей
Поверх погон мне падавших на плечи?

На стрельбище, в ликующей стране,
Где все стреляло, пело и светилось,
Зачем, наперекор всему, во мне
«My soul is dark...»* - опять произносилось?

1972 г.
* "Душа моя мрачна" - Лорд Байрон

УТРО ВЕКА

Мой век - огнями за холмом,
И вновь не просиять.
Что понимаешь лишь умом
Душой нельзя принять.

И щемит сердце каждый год,
Знакомый, как ладонь.
Меня уже не обожжет
Всех войн его огонь.

Мой век нас лишь уничтожал,
Гнал в топки, на убой.
Но лучше всех его я знал,
И потому он мой.

Меня оставил одного,
На благо ли на зло.
Хотя всего-то ничего –
Сменилось лишь число.

И наступает утра рань,
И в предрассветной мгле
Не вижу я – куда ни глянь –
Что будет на земле.



ПОЗДНЕЕ ХРИСТИАНСТВО

Просветы лиц на сумрачных полянах,
И в ямах догорающий огонь.
Все спины - в струпьях, икры в рваных ранах –
Следы потрав, охотничьих погонь.

И валит с ног, теперь навек тверезых.
В исподнем сухоскрутки бересты.
Быт обустроен из жердей березы -
То колья, то могильные кресты.

Вьюнком бы простегнуть простор равнины,
Но руки их, воздетые горе -
В ночи звезда, как жгутик пуповины,
В рождественском сияет серебре.

Газета «День литературы» 2000 г.
Tags: Первая мировая, война, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments