alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Categories:

"Клубничное время" - главки о Надоленко.

* * *
Люди мы все не бедные, конечно, на что выпить всегда найдется, но разве кто-нибудь из нас может сравниться с Надоленко? У него и замашки богатого человека - купил недавно и пальто и брюки вельветовые и даже шляпу фетровую купил. Выйдет из метро, оглянется, усики разгладит, полям шляпным нужный изгиб придаст и пойдет, из стороны в сторону чуть наклоняясь для элегантности. Правда, нос у него несколько сомнительной формы, но зато глаза умные, зеленые, как оливки. По ящику пляж недавно показывали, самый длинный в мире, Апокабана называется, и вдоль всего этого пляжа отели стоят «Надоленко» с ударением на предпоследнем слоге. Это его родной дядя вовремя свалил и мог бы легко племянничка упаковать, если б за своего признавал. А пока что сидит Надоленко в полном дерьме, но чего ни случается, может и сжалится когда-нибудь дядя и призовет его к себе в Рио.

Так, тоскуя по Южной Америке, пили вечерком однажды Край с Надоленко коньяк, а закусывать нечем. Тут Край и говорит:
- Давай с тобой на Север махнем за семгой, может и шапки котиковые раздобудем. Возьми с собой пару-другую лишних яуфов, обратными их полными привезем.
Тут же на скорую руку заявку на фильм набросали о молодом председателе рыболовецкого колхоза - Надоленко тогда еще с телевидения не выперли.

Быстренько сколотил он бригаду охотников на семгу, человек семь: два осветителя, звукорежиссер с помощником, оператор, инженер, да и Края, конечно, тоже включил. Билеты взяли и полетели по пьяной лавочке в Койду через Архангельск и Мезень. На дворе то февраль, в это время там по месяцу летной погоды ждут, а дуракам счастье - за три дня добрались. Вылезли из ПОшки, огляделись: ни деревца вокруг, ни кустика - снежная пустыня. И не встречает никто, хотя вроде из райкома телеграмму давали.
читать
Дотащились волоком до сельсовета, входят к председателю, мы, говорит, московское телевидение. Оживился председатель, молодой, но не по годам смурной:
- Наконец-то, - говорит, - а то люди все ждут не дождутся. Я уж и телевизоры в сельмаг завез, и раскупили их половину, а ретранслятор все никак не смонтируете.
Видят ребята - ошибка вышла.
- Мы, - говорят, - фильм прилетели снимать, а не ретранслятор устанавливать.
- Опять прохиндеи столичные на халяву заявились! - как зарычит председатель. И расселил всю бригаду в общаге, где еще только в конце марта охотники за котиками будут жить, холодно - не то слово.

Купили в сельпо трески вяленой, водкой привезенной насилу разогрелись, и слышит Край - ребята сговариваются ему ночью темную устроить. Что делать? Пошел к аэродромной избе на расписание взглянуть, а она вдруг открытой оказалась. Вошел и спрашивает у радиста в телогрейке:
- Когда следующий самолет на Мезень?
- Недели через две.
- А ты чего тогда тут загораешь?
- Из Долгощелья самолет садится на Архангельск.
- Билеты есть?
- Конечно есть - там всего два пассажира летят.
Побежал Край в общагу за сумкой и говорит на ходу ребятам:
- Не буду тут вам под ногами мешаться, работайте. А меня срочно в Москву вызывают.
- Вызывают натягивать двумя руками, - сказал Надоленко и воздуха набрал в грудь, чтобы пустить вслед матерком, но Край дверью хлопнул и был таков.
Разбежался самолетик на лыжах своих и нехотя отпустила его северная земля.
Летит Край на тундрой, низко летит, буран начинается. Вдруг зарево впереди возникло. Приближаются, пролетают прямо над ним, видят - лагерь, строгий режим. Прямо над колонной зеков пролетели - строем в столовую идут, - и вот все сгинуло, и только овал зоны светится во мгле.
И потом шел Край по льду через Двину с Киг-острова в Архангельск и все думал - нет, не всем с жизнью шутки шутить удается.
А когда через фарватер переходил по мосткам, где ледокол дежурит и где костры жгут, чтобы в реку впотьмах никто не свалился, глянул вниз, в крошево ледяное, и перекрестился от всего сердца первый раз в жизни - пронеси, Господи.


* * *

Знаешь анекдот, может, сам ему и рассказал намедни, а Надоленко перескажет это же анекдот тебе - только тогда и посмеешься вдоволь по-настоящему. Ужимкой, телодвижением обволакивающим, интонацией, хватающей прямо за животную твою сущность, - вот чем берет Надоленко; не увидишь, не услышишь его неделю - и жить скучно.

Бывает, выпустит в эфир Надоленко передачу «Веселись веселей», всех облажает, осмеет, а под конец и себя не забудет. Что друзей ближних радует больше всего? - когда сам ты, голубчик, в полном дерьме. Развлекал, потешал всех Надоленко, и мало ему показалось - потому что любая шутка, как с ней свыкнешься, уже не смешит, а порой даже слабой улыбки не вызывает, и решился на самопожертвование.
Едва выйдя из прыщавого возраста, попал Надоленко в объятья доцентши одной, по фамилии Ольга Зверева. Родила она от него и женила на себе. Через годик встречает Надоленко другую Ольгу, тоже Звереву, но помоложе. Переметнулся он к ней, а вскоре и женился на этой второй. Родила и вторая Зверева - видит Надоленко, ребята посмеиваться стали, и думает - женюсь-ка я на третьей. Стал искать, вскоре и третья Зверева подвернулась, и женился Надоленко опять. Тут уж как его встречают - сразу смеются, и понял он, что напал на жилу.

Позвонил однажды Надоленко Зиперу и к телкам позвал смотаться. Раздобыли пузырь сухаря, пузырь крепленого и поехали на метро Кропоткинское. Дом нашли, по лестнице поднялись, и пока Надоленко звонил пять звонков, Зипер таблички на дверях с фамилиями читал - много разных, а Зверевой нет.
- Они что, тут снимают, что ли?
- Черт их знает.
- А как их звать то?
- Мою - Ольга, а твою - не помню.
Прокрались по длинному коридору вслед за квартиранткой, а в комнате пусто, подружки нет.
Зиперу это сразу не понравилась. Залпом выжрал он крепленого, улучшил минуту и полез на надоленковскую Ольгу. Та в крик, а соседи только того и ждали, оперов сразу вызвали. Зипер под шумок смылся, а Надоленко загребли. Отсидел пятнадцать суток, возвращается к этой самой Ольге разбираться. А та уже замуж успела выйти, разумеется, за Зверева.
А когда через месячишко развелась, фамилия-то осталась. Видит Надоленко - такого случая больше уже не представится, и женился опять.
А Венера как узнал, до того смеялся, до того хохотал, что не выдержал и сам тоже на Зверевой женился. Пуститься решил вдогонку.

Валерий Надоленко - последний герой - http://alikhanov.livejournal.com/43079.html

"Игры в подкидного" - "Клубничное время" - судьба героев и исполнителей -http://alikhanov.livejournal.com/33718.html

"Встретимся на Таити", "Счастливчик" - режиссер Валентин Мишаткин и его героой Надоленко - http://alikhanov.livejournal.com/36503.html

Анекдот памяти Вальтера Мишаткина - http://alikhanov.livejournal.com/675293.html


* * *
Закон есть, правда, негласный, что после любой отсидки в средствах массовой информации работать нельзя. Вызывают Надоленко в отдел кадров, и говорят:
- Увольняйтесь.
- В каком смысле? - спрашивает.
- В самом прямом - забирайте трудовую книжку и уходите.
- Ладно, давайте, я заберу.
- Вы сначала заявление напишите.
- Какое заявление?
- Что вы ваньку валяете? Заявление об уходе с работы по собственному желанию.
- Я не Ваня, а Валера. И я, наоборот, хочу остаться, привык к вам очень.
- Все равно эфирного времени вам никто не даст, а значит, и снимать не будете.
- Сейчас не дадут, а месяц-другой пройдет - и дадут.
- Ни сейчас, ни потом. Вы на телевидении конченный человек, так что пишите заявление.
Покочевряжился еще Надоленко, да и написал. Стал искать, куда пристроиться, и вскоре нашел - снимать стал учебные фильмы для школ и техникумов: об энтропии картину сбацал, а кавитации заканчивает.
А если кто вдруг спрашивает его:
- Ты хоть понимаешь, о чем снимаешь?
Конечно, - отвечает, - я ведь художник.


* * *
«Лучше пойти на природу, чем на презентацию, - как начались они, так и конца им нет. Вначале не дозовешься этих репортеришек, а теперь отбою от них нет. Прослышали про раздачу и лезут, как осы на мед», - думал Жора, закончив очередное телеинтервью. Зеркальный, со старинной мебелью по углам и ужасными стульями посередине зал был полон, кто-то втихаря курил, было душно от осветительной аппаратуры.

Организовал Жора картель по продаже сырья за бугор, и подсказали ему: чтобы на партнера стоящего выйти надо побольше телевидения. Дал он на свою беду команду - карусель и закрутилась.
Прикатил и Надоленко на своем учебном автобусе с бригадой:
- Где тут, - спрашивает, - «Зениты» раздают?
А Жора как раз отдышаться во двор вышел и без охранника оказался.
Улыбнулся Жора:
- Я, - говорит, - раздаю. Тебе вынести или зайдешь сам возьмешь?
- А кого снимать надо?
- Меня. Что, не подхожу?
- В самом деле?
- Вполне серьезно. Какую программу представляешь?
- Я не из программы, но зато могу фильм о Вас снять, а не куцый репортаж. Вообще то мы из учпопа, делаем фильмы для школ.
- Снимай, делай обо мне кино, - и опять Жора смеется, попал Надоленко под хорошую руку, - пусть детвора учится.
- Это обойдется, - сразу за рога берет Надоленко, - тысяч 500-600.
- И ладно, - заторопился Жора на презентацию; тут и Володя-охранник подоспел, хотел было в грудь толкнуть Надоленко, да Жора остановил: - Дай ему телефон мой. И самому Надоленко:
Позвони мне на днях.

* * *
Надоленко, пообщавшись с Жорой, написал сценарий фильма о нем и название придумал подходящее - «Брод через бедность». Жора сценарий одобрил, а название забраковал. Надоленко предложил на выбор: «Новый меценат», «Бизнес по-нашенски», «Первопроходец предпринимательства», «Богатые люди - богатая страна», «Путь деда повторяет внук», «Следуйте за мной», «Как построить капитализм», «Непросто быть миллионером», «24 часа у телефона», «Мы все-таки перегоним Америку», «Все происходит сегодня», «Попечитель сирот»...
Жора растрогался, достал из чемоданчика десять тысяч, дал их Надоленко и сказал: «Молодец!»
- У нашего фильма, - стал объяснять на радостях автор, - два главных направления: благотворительная деятельность в Москве и трудное детство на родине.
- Ладно, там разберемся. Аппаратуру когда тебе дадут на студии?
- В конце месяца.
- Ты проверил, деньги на счет студии от нас поступили?
- Да, все в порядке.
Киноэкспедиция отправилась в Крым на четырех машинах: каплевидном микроавтобусе «Дженерал Моторс», «Линкольне», «Ниссан-патруле» и отечественном бензозаправщике, поскольку бензина по дороге не было. Ехали колонной, и кто шел, кто стоял в ту минуту вдоль по обочинам российских печальных дорог, скидывал с плеч поклажу, клал на траву авоську с буханками хлеба, мешок с картошкой и долго смотрел вслед, провожая взглядом диковинные, невиданные автомобили.
Хотя бригада рэкетиров, пытавшаяся досаждать Жоре, осталась в Москве, порядок выхода оставался прежним, и когда останавливались передохнуть, ноги размять, сначала из «Ниссан-патруля» выбегала охрана, оглядывала окрестности, и только потом Володя открывал дверь «Линкольна» и выходил Жора.
Надоленко ехал с оператором в микроавтобусе и, поглядывая сквозь дымчатые стекла на бедные скособоченные деревеньки, вспоминал недобрым словом бразильского дядю, бросившего его на произвол киношной судьбы. Пересел как-то раз, уже за Курском, для разнообразия в «Ниссан-патруль» и спрашивает у Володи:
- Откуда шеф раздобыл это длиннющее ландо?
- Купил по случаю.
- А кто же вез этот гроб через океан, чтобы здесь за рубли толкнуть, или он зелеными заплатил?
- Не знаю, - ответил Володя. Потому что первая заповедь охранника - не говори никому, что узнал на работе, а уж вторая - никого к хозяину не подпускай.
На самом деле он знал, откуда ноги растут, потому что занимался этим сам. Приглянулся Жоре этот лимузин на улице, и поручил разузнать - откуда он, чей. Поработали - узнали, что нью-йоркские эмигранты наши, башковитые ребята, рассчитали, что в России толстосумам ездить пока не на чем. Взяли напрокат у себя в Нью-Йорке лимузины и от своей фирмы пустили их по Москве. И правильно рассчитали - навар валютный был у них раза в три выше. Но одного не учли - что по Жориной территории они разъезжать будут. Вот и забрал Володя один лимузин у фирмы за расчет и название запомнил: «Зигзаг» с Пятой авеню.

* * *
Фильм получался психологическим и глубоким. Жора слонялся в туманной дымке по крымским горам, где он в свое время работал то лесником, то пасечником, а Надоленко командовал оператором, входил в образ, продумывал вопросы и задавал их, поддерживая естественное напряжение мысли своего героя. Жора говорил о будущем, о том, как преобразится с его помощью Крым, как в его лечебницах будут излечивать страждущих, как в его лицеях дети будут проходить пушкинский курс наук. Съемки продолжались в Юсуповском дворце на Мисхоре, где обалдевший от газетных новостей подполковник принял Жору за прямого наследника Хоннекера, проведшего здесь свое последнее лето. Надоленко узнал виденную когда-то им в ялтинской кинохронике легендарную столовую с характерным, готической высоты камином, который грел в свое время спину вождю народов, пока за обеденным столом сидели и слушали его многозначительные тосты Рузвельт и Черчилль. Сделав в работе перерыв, Надоленко с трепетом обошел пустой дворец - он был казенным и мертвым. Мебель шестидесятых годов с овальными номерами инвентарной принадлежности к чекистской канцелярии; арабские белые спальни, которые шикарно бы выглядели в московской какой-нибудь квартире, а здесь были оскорбительны своей безвкусицей; многозначительные пустые телефонные столики на полдюжины аппаратов, свидетельствовавшие о величайшей ответственности еще недавно прохлаждавшихся здесь партийных бонз...
Позолоченная фигурка основателя разрушающегося государства с горы осеняла великолепие парка.
Надоленко, работая ракурсом, запечатлел указующий Жорин перст:

- Этого мы, конечно, уберем и поставим там часовню в память жертв.

Надоленко морщился, опять делал перерыв, гулял по аллеям, и, утешаясь, думал, что прибой человеческой удачи выносил на этот высокий берег разных людей. И, наверное, Юсуповы, оглядывая синий окоем, благоухающие цветники и благоденствующую местность, ощущали свое исконное право наслаждаться здесь жизнью и в закатный час сидели на знаменитом колонном балконе, обсуждая по-французски семейные дела; а после большевики, попавшие сюда, вначале заставляли себя чувствовать здесь как дома, а потом быстро привыкли и, глядя на колышущиеся ветви эвкалиптов, кусты роз, гребешки волн, думали и говорили в основном о взаимоотношениях в аппарате своей потрясающей партии. А вот теперь Жора примеривается, хорохорится, пускает пыль, но заматереет он, судя по всему, быстро, и его ребятки в адидасовских костюмах сменят кадровую охрану, и будет Жора принимать здесь своих американских или индо-бразильских партнеров, летать с ними на вертолете в горы на кабанью или оленью охоту. А потом опять произойдет измененье времен, и кто-то еще ненадолго вступит хозяйской ногой в прохладные просторы юсуповского дворца...
Просмотрел вечером отснятые материалы Надоленко, остался доволен и обратился к Жоре с вопросом, давно его волновавшим:
- Георгий Сергеевич, вот смонтирую я фильм, а кто его будет смотреть?
- Как кто? - не понял Жора.
- Где вы его показывать будете, кому?
- Всем.
- Для этого его надо будет в прокат пустить.
- Ну так и пустим.
- Но фильм-то получается телевизионный.
- Очень хорошо, пустим тогда по телевизору.
- Но там надо, - объяснил Надоленко, как старый телевизионщик, - эфирное время иметь...
- Купим это твое эфирное время, - улыбнулся Жора, - и будем его иметь. Ты знаешь, как это сделать?
- Знаю.
- А когда ты думаешь лучше фильм мой запустить - до программы «Вести» или после.
- Думаю, сразу после.
- Ладно, - решил хозяин, - напомни мне об этом сразу же, как вернемся в Москву.
Таким образом, у фильма про Жору было несравнимо больше зрителей, чем будет когда-либо читателей у этих записок.


* * *
Получив гонорар и немалые призовые за фильм о Жоре, Надоленко пригласил Края в кабак. Начали шампанским, продолжили шампанским же, но скоро оно кончилось в буфете, и приятели перешли на коньяк. Закусь была хорошая, но у Края на утро было назначена важная встреча, он осторожничал, недоливал, а Надоленко праздновал от души. Последнюю недопитую бутылку взяли с собой, и поскольку пробку официант убрал, ее пришлось допить в скверике. После заключительных глотков парочка самораспалась.
Когда ночью Надоленко неведомо как, но все же добрался и позвонил Зверевой, она, как обычно, не открыла, проклиная его из-за закрытой двери, и он застонал и сполз на замызганный коврик. Тогда, открыв двери, Зверева пнула ногой павшего негодяя и хотела опять их захлопнуть, но обратила внимание на неестественно подвернутую правую руку. Приехавший через полтора часа врач «Скорой помощи» определил перелом. Еще два перелома в костях ступни были обнаружены уже в больнице.
Край навестил друга и из принесенной грелки наливал портвейн в чистую банку из-под майонеза, которую Надоленко держал в левой, здоровой руке. В палате лежали еще двое больных с переломами, но более серьезными, на растяжках.

Надоленковский фильм уже прошел по второй программе, и режиссер спросил у Края:
- Видел работу?
- Шикарно. Очень крупно. Ты хоть понял во время съемок, о ком ты кино делаешь?
- Как о ком? О меценате, о бизнесмене, о человеке, наконец.
- Я тебе одно скажу. Вот ты попал в больницу две недели назад. Тогда это портвейн можно было купить за пятнашку, сегодня я заплатил полтинник, а когда ты выйдешь - и за сотню его не купишь.
- А при чем здесь Жора?
- Может не сам Жора, а другие Жоры, пока ты тут прохлаждаешься, скупят весь портвейн и вздуют на него цену.
- Весь-то не скупят.
- Именно весь, и не скупят, а скупили уже, и не только портвейн, но и водку, и муку, и колбасу...
- Жиды проклятые, - отозвался рядом лежащий в растяжках больной, - даст Бог, встану, я им всем покажу.
- Причем тут жиды, - сказал Надоленко. - Жора русский человек.
- Все они русские, а глянь в телевизор - одни жидовские кривые рожи.
Тут Край встал:
- Слышь, заткнись ты, падаль! А то я смотрю, у тебя только одна нога поломана, а вторая еще цела.
- Вы, пидоры, тут жрете втихаря! - завизжал подвязанный.
- Налей ему, он нервный, - сказал Надоленко, а то сейчас
медсестра прибежит.
- Так ее и дождешься, - сказал третий больной.
- Фиг ему, - сказал Край. - На спрячь, потом допьешь.
Надоленко сунул грелку под одеяло.
В окне невдалеке был виден блохинвальд - раковый центр.
- Что-то много вас тут, болящих, скопилось на одном пяточке, - сказал Край.
- Радоваться должны, что мы все пока еще тут, а не там, - сказал Надоленко.
- Мы и радуемся, - отозвался третий больной.
- Ну, не буду вам мешать, - начал прощаться Край. - Держитесь. На воле сейчас не слаще, чем тут.
- Хоть ты и уйдешь отсюда, пидор, я тебя все равно достану, - не успокаивался второй больной.
Край плюнул в сердцах под ноги, потом махнул рукой Надоленко, сказал: «Пока!» и ушел.
Надоленко достал грелку из-под одеяла и бросил ее соседу:
- Отхлебни, не кипятись. Он неплохой парень.
- Все они хорошие, - сказал второй больной, отвинчивая пробку...

"Клубничное время" Сергей Алиханов - на 97 тысячах сайтов -
http://yandex.ru/yandsearch?lr=213&text=%D0%BA%D0%BB%D1%83%D0%B1%D0%BD%D0%B8%D1%87%D0%BD%D0%BE%D0%B5+%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D1%8F+%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9+%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2
Tags: 1991, Зипер, Клубничное время, Надоленко, главы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment