alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Оленька, Живчик и туз" - глава из романа.

"Оленька, Живчик и туз" - роман висит в сети -
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=1487634
http://mirknig.com/2009/11/10/olenka-zhivchik-i-tuz.html
http://magazines.russ.ru/continent/2001/109/alih.html
и еще на 20 тысячах сайтов.

— Охрана в джипах, так называемые «выездники», не знают, и знать не должны — находится ли в любом из сопровождаемых лимузинов высшее должностное лицо. И водитель, разумеется, не знает, кого именно он везет — то ли господина Фортепьянова, то ли его Первого помощника. А главное, ни сам господин Фортепьянов, ни тем более его Первый помощник понятия не имеют, куда они едут.

Он рассказал нам, что за океаном среди наших идеологических врагов все же есть один-единственный композитор, признаваемый и гениальным Вано за такового.

Тогда ее надо срочно отнимать у обезьян, а то мало ли чего учудят эти приматы,— хочет Гон заработать у щедрого предводителя бомжей еще двадцать долларов.

11.

Упустив ревнивца Пыльцова, незадачливые, но прекрасно физически развитые атомные монтажники из РСУ-61 и их плюгавые предводители господа Мутрук с Детским стали караулить у дверей Тузпрома аферистку Ланчикову. Час слонялись по автостоянке, другой, третий, свечерело, солнышко на закат покатилось, а ремонтники в голодной тоске все теребят в руках концы бельевых веревок.

Что ни говори, а все-таки неподобающая получается картина — тут и «Бентли» и «Порше» паркуются, и красный «Феррари» прямо отсюда только что на платформе увезли на Барвиху, а у этих недотеп монтажников «Дымок» закончился (банные побратимы Детский с Мутруком, конечно, не курят, здоровье берегут) и они из-под фирменных покрышек «Континентал» и «Йокогама» окурки собирают. А к концу рабочего дня мутруковцы вовсе распоясались и стали постреливать сигареты у разъезжающихся по домам и уставших после напряженного грабежа рядовых тузпромовцев.

Тут белобрысый громила-охранник опять вышел из укрепзагона и, поигрывая электрошоковой дубинкой, к шаромыжникам по-человечески обратился:

— Пацаны, — говорит (слышь, он этим козявкам комплимент сделал, «пацанами» назвал, а им хоть бы хны), — что вы тут все шастаете?

— Мы бухгалтершу свою ждем. Она отчет самому господину Фортепьянову понесла, но задержалась. Мы тут уже и волноваться стали, — объяснил господин Детский.

«Они телку с брюликами караулят». — смикитил охранник-громила, и сказал:

— На этой автостоянке бомжам пастись не положено! Чтобы я вас тут больше не видел!

Но господин Детский человек предприимчивый, пошел за охранником, и исподтишка, чтобы атомные монтажники живую двадцатидолларовую купюру в его руках не увидели и в голодной ярости не разорвали бы банных друзей, сунул громиле деньги и говорит:

— Ты, парень, пожалуйста, проверь — в Тузпроме ли еще госпожа Ланчикова. А то давно пора ей на работе быть, а ее все нет и нет. Как проверишь — так еще столько же получишь.
читать

А белобрысому громиле самому стало интересно — что-то уж больно долго эта брильянтовая бикса коптится на 18-ом управленческом этаже. И у законника Живчика тогда сразу вся полная информация будет.

Отправился громила проверить — покинула Ланчикова Тузпром или нет.
Только зашел охранник в укрепзагон, а там как раз командир Тузпромовской досмотровой дивизии генерал-полковник Пако Кочканян проверяет посты.

Товарищ Пако (ударение на «па») человек разговорчивый, веселый, чисто по-латино-армянски общительный и вовсе не соответствует трафаретному и мрачному образу чекиста. Этот особист новой, прогрессивной формации очень любит поделиться с личным составом, так сказать, с досмотровой порослью старыми гэбистскими приемчиками. Ведь болтай о них — не болтай, все эти ухищрения и заморочки такого высочайшего класса сложности, что ни расшифровке, ни тем более раскрываемости никогда не поддаются.

— Вон, ребята, видите - у нас за Тузпромом кочковатое поле крапивой и лопухами-борщевниками поросло, — снисходительно улыбнулся генерал-полковник.

— Видим, — отвечают, став по стойке «смирно», бойцы охраны.

— В конце каждого рабочего дня на этом самом поле раздвигаются чахлые кустики и из-под земли вылетают лимузины с двумя джипами сопровождения. В любом из них может находиться сам господин Фортепьянов или его Первый помощник.

— Как из-под земли? — удивился Гон.

— А вот так, — простер руку Пако Кочканян, и тут как раз поросшая бурьяном земля разодвинулась и очередной Президентский кортеж — вжжиик! — вылетел по пандусу на поверхность и промчался мимо.

Гон только рот разинул от удивления, а генерал-полковник Кочканян продолжил инструктаж:

— Охрана в джипах, так называемые «выездники», не знают, и знать не должны — находится ли в любом из сопровождаемых лимузинов высшее должностное лицо. И водитель, разумеется, не знает, кого именно он везет — то ли господина Фортепьянова, то ли его Первого помощника. А главное, ни сам господин Фортепьянов, ни тем более его Первый помощник понятия не имеют, куда они едут.

— Как такое может быть? — поразился Гон.

— А какая разница господину Фортепьянову, куда ехать — в «Порки-1», в «Порки-2», в «Порки-3» и т. д. вплоть до «Порки-19» (ударение на «по»), которые вообще уже не в ближайшем Подмосковье, а в далеких предгорьях Австрийских Альп за околицей немецко-тирольской деревеньки Гармеш-Пархен-блин- Кирхен расположено? Ведь куда бы господин Фортепьянов после работы ни приехал — все его «Порки» ничем - вплоть до последнего ржавого гвоздя! - друг от друга не отличаются — разве что отдаленным — в дымке — пейзажем.

А главное, сам господин Фортепьянов, где бы, в какой из «Порок» из своего лимузина ни вылез, остается все тем же самым господином Фортепьяновым, нашим Главным Вентилем, который он все время мысленно держит двумя руками. Поэтому Рору Петровичу абсолютно все равно, куда после работы приезжать, а знать ему о том, куда он едет и где находится — в целях высшей его же собственной безопасности — не положено.

— Разумно устроено, — согласился Гон. — А откуда только взялось это нерусское название «Порки»?

— О, это давняя, славная история, — сурово улыбнулся Пако Кочканян, вспомнив боевую сексотную молодость. — Когда я служил еще только старшим лейтенантом при внутренней тюрьме, у нас на Лубянке вел драмкружок выдающийся советский композитор Вано Хачатрян, который и привил молодым офицерам безответную любовь к мировой классике. Он рассказал нам, что за океаном среди наших идеологических врагов все же есть один-единственный композитор, признаваемый и гениальным Вано за такового. Хотя сочинил этот америкомпозитор всего-то одну джаз-оперу «Свинья и бес». По-английски же «Порки» и есть недорезанная свинья. А в моей досмотровой дивизии за господином Фортепьяновым закреплена оперативная кличка «Порось». Так и пошли гулять по служебным рациям позывные — «Повезли “Порося” на ”Порки-10”» - и всем тузпромовским патрульным машинам сразу все ясно.

— А можно по компьютеру проверить, куда подевалась тузопросительница Ланчикова? Она еще в полдень сквозь нашу проходную прошла, а назад так и не появилась. Может, ее шимпанзе на лианы затащили? Тогда ее надо срочно отнимать у обезьян, а то мало ли чего учудят эти приматы,— хочет Гон заработать у щедрого предводителя бомжей еще двадцать долларов.

Бывший нелегал Кочканян нажал на кнопки кейборда, открыл нужный файл и сообщил:

— Ланчикова совместно с особо охраняемым лицом спустилась на президентском спецлифте в 16 часов 06 минут и теперь находится в спецлимузине.

— С «Поросём» что ли? — уточнил Гон.

— С ним, с голубчиком, — ответил генерал Пако, оправил китель и продолжил обход опустевшего тузпромовского дендрария.
Tags: Оленька Живчик и туз, проза, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments