alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Оленька, Живчик и туз" - роман, "Фаюмские финики" - глава из первой части.

http://video.yandex.ru/search?filmId=h0lXG9xz9xc&where=all&text=%22%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%8C%D0%BA%D0%B0%2C%20%D0%96%D0%B8%D0%B2%D1%87%D0%B8%D0%BA%20%D0%B8%20%D1%82%D1%83%D0%B7%22 -
роман рекламируется даже на видео.

Жаль, что охваченный страстью господин Фортепьянов почти не заметил этот черный бюстгальтер, потому что все больше на ярко желтые, на золотые Оленькины трусики смотрел, да и промелькнул этот поразительный бюстгальтер в пространстве президентских апартаментов в долю секунды, "черной молнии подобен" - кажется из Горького, из пролетарского писателя, но все равно хорошо.


- Что с тобой, воробышек мой маленький? - Ланчикова заметила дрожь в теле и пожалела Фортепьянова. Она подошла и поцеловала Ророчку в сморщенный лобик, а потом не удержалась и в губки поцеловала, и потормошила, и костюмчик оправила.

И только это естественное движение - и только сейчас! - решило все дело в пользу Оленьки.


10.

А что же Агрономы, что недовольные Химики, чьим негласным предводителем является бунтаришка Гужеев? Наверное, давно уже зашевелились в Президентском предбаннике, и всевозможные порочащие слухи о Роре Петровиче о господине Фортепьянове распускают? А вот и нет - молчат, как молчали, и даже еще молчаливее молчат. Терпеливое тузопросительное высиживание - это вовсе не та свободолюбивая социалистическая очередь, в свое время поддерживавшаяся в справедливой борьбе с бюрократизмом киножурналом "Фитиль" и "Крокодилом", да и сама "Литературка" не раз и не два больно кусала нерасторопных делопроизводителей застойных лет за роялеподобные икры.

Теперь же все заскорузлые проявления сметены с нашего исторического пути, и поэтому каждый сидящий в заветном предбаннике очень дорожит уже тем, что там сидит. Захочет господин Основной Диспетчер - и вообще отменит все эти приемы да посиделки. Развели разлюли-малину! Хотите здесь сидеть и просить - тогда сидите смирно, ждите приема и, если Рор Петрович вас примет, просите себе на здоровье. А не нравится тебе возле лиан, в благоуханной атмосфере лилий и водопадов находиться, - тогда иди на Курской вокзал и возле мусорных урн попрошайничай! Захочет тебе подать проходящий мимо господин - подаст, а не захочет - так мимо пройдет, да еще плюнет в твою небритую харю. Хотя в приемной господина Фортепьянова покамест все лица гладко и исключительно "Слаломом" выбриты (так что покупайте, господа, покупайте "Гигантский Слалом"! - еще куснем - чем черт не шутит! - и телерекламного пирога), да и надушены, орошены, извиняюсь, не "Тройным" одеколоном. А все же разница не велика: захочет Рор Петрович - только пальчиком шевельнет, и через какой-нибудь месяц самый что ни на есть при всех делах и прибамбасах упакованный Химик или Агроном из той же возлетузпромовской тусовки уже, как миленький, бомжует, ночует на чердаках и греется возле уличных костров…
читать

Поэтому в приемной господина Фортепьянова ни у кого из безропотно сидящих Химиков, а тем более Агрономов даже в мыслях не было и нет ничего не то что плохого, а даже предосудительного. Об Основном Диспетчере - ни сном, ни духом - Боже нас упаси! Так что за Рора Петровича вполне можно не волноваться.

А вот красавица Оленька перед общественным мнением пока беззащитна. Тут, к великому сожалению, никаких нравственных преград ни у кого нет. У особо любознательных различные нескромные вопросы могут возникнуть, особенно о нижнем белье. Ведь при всех своих натуральных брюликах госпожа Ланчикова французские чулочки так и не достала, потому что в Костроме только рахмановские колготки в продаже, а в Москве Оленька так занята, что нет у нее ни одной минуты свободной о себе подумать. Хорошо хоть в Рахманове при бывшем шелкоткацком комбинате есть носочно-колготочный кооператив (в котором, кстати, даже господин Детский Андрей Яковлевич небольшую долю имеет). А из рахмановских колготок французские чулочки получаются у Оленьки всего за два взмаха ножниц - станки-то в том кооперативе хоть и подержанные, но безотходные, и колготки получаются не ахти какие. Хотя в энергозачетных делах колготки ни к чему – чулочки-то снимать гораздо сподручнее и быстрее. Тот же Лапидевский-Гаврилов наоборот даже требует, чтобы Оленька в чулочках все время и до самого конца так и оставалась - у него прихоть такая.

Это только ревнивец Венедикт Васильевич вроде бы не замечал, как тщательно Оленька готовилась на прием к будущему благодетелю господину Фортепьянову. Ведь и бюстгальтер Оленька надела черный кружевной, фантасмагорический бюстгальтер. Жаль, что охваченный страстью господин Фортепьянов почти не заметил этот черный бюстгальтер, потому что все больше на ярко желтые, на золотые Оленькины трусики смотрел, да и промелькнул этот поразительный бюстгальтер в пространстве президентских апартаментов в долю секунды, "черной молнии подобен" - кажется из Горького, из пролетарского писателя, но все равно хорошо. Точеная же Оленькина шейка надушена из маленького мужского флакона духами «Фаренгейт», а все остальные самые главные места исключительно благоухают дезодорантом по кличке «Фа». Никогда эти боевые запахи Оленьку не подводили, не подвели и на этот раз. Мужская и одновременно женская гамма создают внутренний телесный парфюмерный конфликт - это тоже Оленьки Ланчиковой открытие. И последнее, точнее первое - с чего бы и надо было начинать - это Оленькина сумочка. Но о ней, об этой самой сумочке, к сожалению, ничего сказать не могу, потому что тут интернетовский сайт нужен, в крайнем случае, кодак-фото. А без сайта с трехсторонним видом прелестной этой сумочки - что ни говори - все равно пустой звук. Насколько маленькая эта сумочка, настолько она и вместительная. Здесь и пудра с крышкой-зеркальцем, и баллончик с лаком для волос, и приносящий удачу двухсотграммовый музыкальный дезодорант, и особая, чикагского импортного производства губная помада - хоть ментоловую сигаретку, хоть гаванскую сигару, хоть что угодно в накрашенные этой помадой губки бери, никакого бордового следа никогда и ни на чем не остается. И хотя все это костромское богатство внутри сумочки тесно упакованное лежит, а снаружи сумочка все равно словно пустая, легенькая, воздушная. Одним словом, как только счастливчик Рор Петрович из Оленьки на ковер вывалился и по этой изумительной, из добротнейшего ледерина сумочке мимолетным, совершенно машинальным взглядом провел, так ему сразу и в Оленькину сумочку с головой захотелось залезть.

Но победителей не судят, не обсуждают, а только чествуют. И самодельный пиратский бюстгальтер, и захваченная на всякий пожарный случай чикагская губная помада - это уже все в далеком прошлом, которого отныне нет, и никогда даже памяти о нем больше не будет. Ведь еще в лифте загадала про себя Оленька, что как только Рор Петрович в нее... ну, в общем, причалится, тут же начнется эпоха "Ив-Сен-Лорана" и «Дживанши». А что Оленька ни загадает, ни задумает - то непременно и обязательно сбывается. Тем более, что забавник Фортепьянов вон чего отчудил! Теперь не только Кострома с Новокостромой, но и все Нечерноземье в Оленькином кулачке, в ее власти! Короче - ура! Ура!

Основной же Диспетчер господин Фортепьянов не замечал Оленькиного ликования, а, уже отчуждаясь, и как бы издали любовался изумительными, точеными формами прихорашивающейся блондинки. Рор Петрович неспешно оделся сам и уже собрался было вернуться в кабинет, но все никак не мог взять в толк - что же ему дальше делать с этой отчаянной провинциалкой? Понятно - сейчас он счастлив, даже очень счастлив. Но такое гиперперевозбуждение он может позволить своему старому организму три-четыре, от силы - пять раз в год.

А с другой стороны - как же он превосходно, как молодо себя сейчас чувствует! Может быть, действительно приблизить к себе эту смешную Ланчикову? Она так его взбодрила, практически к жизни вернула. Предположим, Оленька выйдет сейчас из его апартаментов, покинет кабинет. Потом сдаст свой разовый пропуск, прошмыгнет через укрепзагон, выйдет из Тузпромовского небоскреба и будет потом звонить, названивать ему, надоедать по поводу каких-то подвижек в работе над агентским энергозачетным соглашением, имея в виду...

Нет! Фортепьянов вовсе не хотел, чтобы Ланчикова опять ему звонила по энергозачетам! Как это ни здорово получилось сейчас, по второму разу это будет в высшей степени неприятно.

Но стоило Рору Петровичу представить, как эта дурочка в сморщенных, обрезанных чулочках выйдет сейчас в переполненную приемную, и полсотни мужских глаз с презрением осмотрят ее с головы до ног, и многие усмехнутся ей вслед, да и над ним, над их полубогом, эти побирушки позволят себе косую ухмылочку, его словно током прошибло и передернуло.

- Что с тобой, воробышек мой маленький? - Ланчикова заметила дрожь в теле и пожалела Фортепьянова. Она подошла и поцеловала Ророчку в сморщенный лобик, а потом не удержалась и в губки поцеловала, и потормошила, и костюмчик оправила.

И только это естественное движение - и только сейчас! - решило все дело в пользу Оленьки.

- Подожди меня тут! - решил господин Фортепьянов и вышел из апартаментов в рабочий кабинет.

Но и самому господину Фортепьянову смотреть сегодня на все эти расплывшиеся рожи Агрономов и Химиков сил не осталось. Основной Диспетчер сел за стол, нажал на кнопку. И как только Первый помощник появился в кабинете, Рор Петрович приказал:

- Перепиши всех, кто сидит в приемной. Всем производственникам, так уж и быть, на весь третий квартал снизим цену за каждый децикубокилометр туза на 10 условных единиц. Собери их отдельно, объяви им, пусть порадуются. А энергозачетников, этих грязных гиен, гони метлой.

Евгений Лесин о романе "Оленька, Живчик и туз" - http://alikhanov.livejournal.com/608457.html
Tags: "Оленька Живчик и туз", проза, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments