alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Мимолетен сентябрь в Туруханском краю, - осень длится едва ли неделю..."

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ НАРЯД

Тот, что слева, прищурясь, глядит в океан —
Что там чайки ныряют в волнах?
Тот, что справа, на сопки глядит сквозь туман.
Пальцы твердо лежат на курках.

А по центру с овчаркой спешит старшина,
Ничего не заметил пока.
Но шумит, набегая на берег, волна,
И, рыча, рвется пес с поводка.

И недаром собака тревожит его —
Лишь врага здесь учуять могла,
Ведь на запад на тысячи верст никого,
И на север лишь тундра и мгла.

И ни звука, ни промелька не упустив,
Вновь вернутся в означенный срок.
А на мокрый песок наступает прилив
И смывает следы от сапог.

1989. Владивосток
читать

* * *
Прощай, родимый дом, прощай, моя квартира.
Здесь длилась жизнь семьи, и вот она прошла.
Чтоб удержаться здесь нам рода не хватило,
Нас много меньше тех, которым несть числа.

Нам столько нанесли кровавого урона,
Отняли у семьи, не передав стране.
И вот нас меньше их, которым нет закона,
Вернее, сам закон на ихней стороне.

И письма, и счета, и пачку облигаций
Из ящиков стола все вытрясли в мешки.
А среди них конверт, где реабилитаций
С синюшным гербом лжи ненужные листки.

И вновь вся наша жизнь вдруг превратилась в небыль.
Все речи этих лет как длинный приговор.
И в беженецкий скарб вдруг превратилась мебель,
Когда ее за час вдруг вынесли во двор.

Дубовая кровать, резная спинка стула,
К которым так привык еще мой детский взгляд,
Что с ними делать мне здесь посреди разгула,
Который вновь кружит, ломая все подряд.

Но я построю дом, дождусь цветенья сада.
Меня не разделить с моей больной страной.
Ведь я и есть теперь последняя преграда,
И хаос у меня клубится за спиной.

Тбилиси 1990
Стихотворение отмеченное "Золотым пером Руси" 2010 году.

МАТЬ

Читала, радовалась, пела,
Росла и крепла со страной.
С живой Волошиной сидела
За школьной партой за одной.

Ты все парады начинала,
Вручала Сталину цветы.
И ты всегда собой венчала
Из физкультурников торты.

Такая преданность и сила
Была в твоём лице простом,
Что даже Мухина слепила
С тебя колхозницу с серпом.

На танцы бегала в пилотке,
Платочек синий был мечтой.
И танцевали патриотки
Лишь под оркестр духовой...

Когда до пятачка с картошкой
Родная сузилась земля,
На мотоцикле под бомбёжкой
Пакеты мчала из Кремля.

И за Кавказом оказалась.
Когда закончились бои,
Держава твёрдо опиралась
На плечи гордые твои...

И вот опять в большой разрухе,
Всем помогала, как могла.
Но у России для старухи
Не оказалось ни краюхи,
Ни даже тёплого угла.

И ощущая виноватой
Себя, сама не зная в чем,
Под флаг
Под звёздно-полосатый
Ты добралась почти ползком.

Забыв года чересполосиц,
Вновь молодою стала мать,
И в океан авианосец
Тебя уходит защищать.

Журнал "Знамя" 1999 г.


* * *
Однажды в мае, в электричке,
Где свет мелькал на сквозняке,
Я вышел в тамбур, чиркал спички,
И коробок чихал в руке.

На голос слева оглянулся,
Взгляд справа на себе поймал.
Заговорил, перемигнулся
И телефончик записал.

Уже под осень постирушку
Я начал, вывернул карман
И тамбурную хохотушку
Вдруг вспомнил, закрывая кран.

Я номер накрутил с ухмылкой,
Разговорил не без труда.
И к ней отправился с бутылкой,
И задержался навсегда.

Журнал "Новый мир"

* * *
Она еще живет, выходит на дорогу
По всей глухой версте заросшею травой.
Вернулась в отчий дом, и напоследок к Богу.
Нет больше стариков по всей Руси святой.

От всех земных трудов осталась ей прополка,
От голода ее спасает огород.
Молитвами без слов седая комсомолка
Не просит ничего и никого не ждет.

Журнал "Наш Современник" 2003 г.

* * *
Отцу

Чтобы выжить – терпи,
И в мороз собирай
По Голодной степи
Саксаул и курай.

Над костром зашумит
Чайник…
Слышишь сквозь сон? –
Это внучка гудит
В золотой саксофон.


БРАТЬЯ БЕРЕНСЫ

И верою и правдой комиссарам
Евгений служит, но теряет флот.
Брат Михаил эскадры уведет,
Чтобы войну решить одним ударом,
На Балтику вернувшись через год.
Но у Туниса не прожить задаром –
И вот по царским, по долгам, по старым
Француз за уголь предъявляет счет.

И русский флот уходит за долги –
Друзья-французы хуже, чем враги.

Родные братья, ссориться не смейте,
А сохраняйте флот и корабли! –
Их силуэты у чужой земли
Растаяли на Бизертинском рейде...


* * *
Верхневолжьем, среди перелесков, полей
Я на родину матери ехал моей.

Я плотины и памятники миновал,
И места по рассказам ее узнавал.

Вот и Кимры, где ярмарка прежде была,
Торговала, гуляла, пила да сплыла.

А тогда день-деньской продавали на ней
Тес и мед, осетров, лошадей, соболей.

Здесь опять в воскресенье собрался народ,
Ах, глаза б не глядели - что он продает!..

По Горицам пройду.
Здесь три раза на дню
Узнаю я по дугам надбровным родню.

А Мартынцево близко. Бегут зеленя.
Вон, под вязами!
Сердце обгонит меня...

Журнал "Огонек" 1980 г.


* * *
У дороги на Ржев, среди рек, лесов,
На сыром картофельном поле
На ведре сидит Эдуард Стрельцов -
Эпоха в футболе.

Выбирает и выгребает он
Из грязи непролазной клубни,
А в Москве ревет большой стадион,
Отражаясь в хрустальном кубке.

Вся страна следила за пасом твоим,
Бедолага Эдик.
Ты прошел по всем полям мировым
От победы к победе.
Но нашел ты поле своё.
У него вид не броский,
Слышь? -
Отсидел ты в Новомосковске,
На ведре теперь посидишь.

А в Бразилии выезжает Пеле
Из дворца на своем лимузине.
На водку хватает тебе, на хлеб,
Сапоги твои на резине.

Беккенбауэр, вы негодяй! -
Вы торгуете собственным именем.
А у нас поля чуть-чуть погодя
Поутру покроются инеем
Называли тебя величайшим гением
Сэр Рамсей, Бобби Мур.
Не обделил тебя бог и смирением.
Кончай перекур!

Антология русской поэзии ХХ века

ЦЕЗАРЬ

Он шел впереди легионов,
И спал на земле, у костров,
И не просыпался от стонов,
От ржанья, бряцанья, шагов.

Холодной солнце вставало
Нкд порабащенной землей,
Где гибель свирепого галла.
Где бритта бегущего вой.

Но в жизни суровой солдата,
Рассеивая племена,
Он думал о кознях сената,
Трибунов твердил имена.

Неслись в небеса то молитвы,
То песни, то жертвенный дым.
И были кровавые битвы,
Лишь долгой дорогою в Рим.

* * *
Лишь путь открылся коридорный,
И мы во всю пустились прыть -
На счастье легок шаг проворный,
И мы успели жизнь прожить.

* * *
Всезнайка век со скул воротит зев:
Нам разрешили жизнь вместить в припев -
И ради денег, и чтоб стать сюжетом,
И чтоб тебе дорожкой звуковой
Дойти до всех экранов, стать звездой,
И только запретили петь при этом.

* * *
В глазах, в душе повсюду белизна -
В краю снегов пишу поэму снега.
Снег, белый снег воспой, и можешь смело
Надеется на...

Впрочем, ни на что, кроме следов,
Теряющихся вскоре,
И вовсе не заметных на просторе
Снегов.
1978 г.


* * *
В раскатистом шуме большого порога
У самой реки мы пожили немного,
Стремился на север поток.
Хотя и березы вокруг шелестели,
И сосны порою под ветром скрипели,
Мы слышали только порог.

Опять меж домов я слоняюсь угрюмо.
Как будто и не было этого шума,
И голос простора угас.
Вдали самолет прошумит ненароком.
А там, у далекой реки, под порогом
Как-будто и не было нас...

У реки Мегра.

* * *
Я люблю тебя, словно лечу в березняк,
Воздух держит меня, а под сердцем сквозняк.

Так уже не быввет, я знаю, но все ж
Я люблю... Это больше, чем правда и ложь.
1979.

В МЕТРО

Вновь порываем мы с туннелем
И мчим на мост.
Все тот же вид.
Октябрь здесь спутаешь с апрелем -
Гараж, завод, труба дымит.

Идет короткая минута.
Сейчас в туннель нырнем опять.
И в это время почему-то
Я никогда не мог читать.

Брошюру, свежую газету
Я просто так в руках держал.
И все смотрел на землю эту,
Смотрел и взглядом провожал.

"День поэзии" - 1982.

ПТИЦЫ

И когда я газетку беспомощно смял –
Лжи и фальши страницы -
На завистливом взгляде себя я поймал -
Как парят эти птицы!

Где б я был, если б мог выбирать, где мне быть -
В государстве негодном,
Или там - где уже все равно где парить,
Бесконечно свободным.

Журнал «Новый мир» 1999 г.

***
Завсегдатай задворок, заворачивая за углы,
Я во всех городах находил переулки такие,
Где запах олифы и визг циркулярной пилы,
Где товарные склады и ремесленные мастерские.

И со сторожем я заводил разговор не пустой —
Хотелось мне исподволь жизни открыть подоплеку.
А сторож молчал: он смотрел на огонь зимой,
А летом — на реку, протекающую неподалеку.

Я сшивал впечатлений разноцветные лоскутки,
Радовался, что душа накопит простора.
А потом оказалось — можно лишь посидеть у реки,
И нельзя передать ни журчания, ни разговора.

Барнаул - Журнал "Новый мир"


* * *
Мимолетен сентябрь в Туруханском краю, -
Осень длится едва ли неделю,
И покамест дойдешь от причала к жилью,
Дождь сменяется мокрой метелью.

Приведет к магазину дощатый настил,
И по грязи доберусь и до почты.
Каждый домик всем видом своим повторил
И рельеф, и неровности почвы.

Никогда не сказать на страницах письма
Этот ветер, что чувствуешь грудью.
Деревянные, низкие эти дома,
Обращенные к небу, к безлюдью...

Журнал "Юность" 1984 г.
Tags: стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments