alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

Переводы Симона Чиковани и Мурмана Лебанидзе.

IMG_0212
Обложка.
читать

IMG_0213
Оглавление.

IMG_0214

IMG_0216

IMG_0217
Врезка Ираклия Абашидзе.

IMG_0218

IMG_0220

IMG_0221
Любопытен тираж 8 600 экз.- сейчас все толстые журналы вместе не наберут такого...

Из Симона ЧИКОВАНИ

* * *
Я собираю в комнате шаги.
Шаги теряются, и я об этом знаю.
То яркий свет, то не видать ни зги, -
Шаги, являясь, снова исчезают.

Я собираю в комнате шаги.
Шаги вокруг в невидимом витают.
В любимом воздухе они теперь легки,
И от шагов шаги в пространстве тают.

Неодолимое желание: собрать –
Сопутствует всем помыслам поэта.
И собирает он шаги добра
И сотворяет целый мир из света.

Шаг – вечности порог преодолел,
Бесчисленное счислено шагами.
И шаг огромный к звездам улетел,
И изумил, и одарил мирами.

Крадущиеся – те мне ни чета.
А я ищу все первообраз шага.
Моих шагов уже не сосчитать,
И время сломано их ходом и отвагой.

Я удивлен, признаюсь, удивлен,
Что я свои шаги собрал стихами,
И в бесконечные раздумья углублен,
И все хочу нагнать шаги шагами.

* * *
Мной огорожен был родник,
А ты от жажды изнемог.
И ты пришел, к нему приник,
И ты напился из него.

Присядь на камень перед ним,
Лоб влагой освежи.
И если нас он породнит
«Спасибо» - мне скажи.

Пусть облегчит твой трудный путь
Глоток из родника.
Придешь к нему когда-нибудь
Опять издалека.

И если он затоптан вдруг
Копытами коня,
Иль высох в засуху – мой друг,
Тогда прости меня.


ПАРОМЩИК

Качался паром. Горы синие в Гурию
Виденьями юности звали знакомо.
От горных потоков река была бурою.
Все, с чем я вернулся – пустяшней соломы.

Помог я паромщику в платье с прорехами.
Смотрел я на быстрый Риони, на полдень…
Как рты у мальчишек набиты орехами,
Так был он историями заполнен.

В теченье реки сок струился кизиловый.
Паромщик ходил, не спеша, по парому.
Хотя башмаки его рты поразинули –
Прошел он нетрудную в жизни дорогу.

Он жил, не тесним ни столами, ни стульями.
Здесь дуб шелестел в окружении рощи.
В ночи, просветленной лишь звездными ульями,
Как пастырь, рассказывал что-то паромщик.

Он – вестник ночной
в облачении скудненьком –
Был, словно луна, в световом ореоле.
А темень могилу готовила путникам,
Как жезлом – до дна! – рассекая Риони.

Всю ночь я выслушивал шепот кустарника.
Все, с чем я вернулся – пустяшней соломы.
Меня спас от смерти паромщик тот старенький
Когда меня в Гурию свез на пароме.

Теперь же здесь мост.
Только зелень ущербная
Здесь все еще тихо вздыхает и ропщет.
Парома уж нет.
И в могиле, наверное,
О нем все рассказывает паромщик.

1968 г
Библиотека поэта.1987 г.


ЗЕДАЗЕНИ

Белей миндаля и апреля моложе –
Я взгляд отвести не мог! –
Ты шла впереди и была похожа
На высокогорный цветок.

Карабкались мы вчетвером в Зедазени,
Шли, как косари, напрямик.
И словно по твоему мановенью
Вдруг храм на вершине возник.

И арка листвы расступилась, сияя.
У мшистой стены тишина,
Средь летнего луга такая живая,
Здесь мертвой казалась она.

Казалось мне - время само задремало
В тени старых буков и стен.
И все это душу мою возвышало –
И ты, и цветенье, и тлен.

А к вечеру словно прибавилось света –
Хребты проступили ясней.
И сойками песня на свадебке спета
Среди зашумевших ветвей…

Вот звери и птицы в лесах задремали,
Вечернюю чуя росу.
На травах темнеющих мы пировали,
И Гете читали в лесу.

И, словно, причастье, на землю, на зелень
Вино я случайно разлил.
Мы стали видениями Зедазени –
Храм душу мою окрылил.

Последним лучом уходящего света,
Как воин, сражался со тьмой…
А снизу взлетела навстречу нам Мцхета
Арагва столкнулась с Курой.



* * *
Пусть в душе моей побеги отцвели -
Верил, смерть ты перетянешь на весах.
Но в мою могилу, кинув горсть земли,
Ты поникнешь со слезами на глазах.

Я нащупывал неведомую твердь -
Голос предков я пытался уловить.
А соперницей твоей была лишь смерть –
Как же ты меня могла ей уступить?..

Я теперь прощаюсь с Грузией моей.
Только знаю – все равно когда умру,
В шуме мельницы, над синевой полей
Буду плыть прозрачной дымкой поутру.

Надо жить и у исхода бытия,
Ничего не оставляя на потом.
С горным пастбищем хотел бы слиться я,
Чтобы шум травы звучал моим стихом.

Я с собратьями по цеху расстаюсь,
Не хочу прощаться только лишь с тобой.
Неужели, словно дымка, растворюсь,
И исчезну над весеннею землей?..




* * *
Пот не соленым не бывает.
Достойно жить трудом своим.
Пусть говорят, ниспровергают -
Мир не становится иным.

Жизнь только кажется мгновенной -
Восходит в сроки твой посев,
И кровь идет, бежит по венам,
Безвременье преодолев.

И пусть горчит, как капля меда.
Вкус вечереющих минут.
Зимой – в такое время года! –
Пять чувств моих опять цветут.

Не сумерки, а сок кизила
Мазком багровым по стеклу,
И все же блеск придонный ила,
И рдяный луч пронзают мглу.

С избытком было дел и шуток,
Но все казалось мало мне.
Хоть жизнь – короткий промежуток,
Но ценность жизни – не в длине.

И пусть порой светила скудно
Моя лучина, но одно
Я понял – жить, хотя и трудно,
Не тяжело нести ярмо.

Звезда сгорает над землею,
На искры яркий блек кроша,
И не бессмертной, а живою,
Живой желает быть душа.

И эту ночь без сна, как благость,
От жизни принимаю я.
Земная тяжесть мне не в тягость.
Ярмо? Нет – радость бытия!



Из Мурмана ЛЕБАНИДЗЕ

* * *
Я ехал верхом - то вдоль берега, то меж холмов.
Вдруг волк одиноко завыл за студеной рекой,
А следом завыла и стая – вся стая волков,
И я поразился – как слажен, как дружен их вой.

- Эх, Мурман, - сказал я – как ты одинок на земле! -
Всю тягость дороги ты должен один превозмочь,
Когда даже волки в промозглой предутренней мгле
Завыли все вместе на долгую зимнюю ночь...
Tags: Литературная Грузия, врезка, грузинская поэзия, переводы, работа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments