alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

Category:

"Оленька, Живчик и туз" - "Как же я в тебя влюблен..."

http://www.razym.ru/30267-sergej-alixanov-olenka-zhivchik-i-tuz-mp3.html и еще на сотнях сайтов.
2.

Не открывая глаз, Оленька принюхалась и почувствовала, что она находится не в гостинице «Украина», а в совершенно незнакомом ей месте - в свежем воздухе полностью отсутствовал характерный запах восковой мастики, которой еще со времен культа личности натирают выщербленные паркетные полы в этой режимной гостинице. Чтобы не опростоволоситься, Оленька прислушалась - под шум льющейся в душе воды кто-то гнусавым голосом монотонно напевал, раз за разом повторяя одни и те же фразы. Но слов было не разобрать. Пришлепывая в такт босыми ногами по мокрому резиновому коврику, этот некто, судя по мажору и ритму песенки, был весьма доволен жизнью.

Оленька раздраженно открыла глаза и тут же вспомнила, что вчера ей удалось осуществить самые сокровенные и смелые свои планы. Благодаря сущему пустяку - несильному ушибу щиколотки все так ловко устроилось! Она отдалась самому Основному Диспетчеру господину Фортепьянову! Хотя заранее трудно было даже представить, что Ророчка окажется таким молодцом. За один день она прошла гигантский путь, на который у другой какой-нибудь мымры ушла бы вся жизнь - и совершено без толку. А она вплотную подобралась к золото-голубой жиле, и ей осталось-то всего ничего – поглубже запустить руку в бездонный энергетический кошелек. Но это уже не по телефону вымаливать себе зачетный кусок хлеба, а действовать из ророчкиной кровати!
читать


Оленька повела глазами, осмотрелась. Приподняла голову с подушки, оперлась локотком, улыбнулась еще шире, но белые зубки блеснули втуне - в спальне она была одна, это милый Ророчка напевал в душе. Оленька раскрыла косметичку, стала торопливо причесываться, приводить себя в порядок и тут вспомнила, что славный ее мальчик вчера вечером выделил ей персональную ванную. Сентиментальный, но рачительный Фортепьянов, сохранив в полной романтической неприкосновенности родительские комнаты, пристроил к дачному дому кирпичный кухонный блок побольше самого дома и в избытке все остальные нужды.

Соблазнительные потягушечки Оленька решила приберечь для другого случая и поспешила умываться, настраиваться на предстоящий отъемный день. Расчесывая перед зеркалом золотые свои волосы, она, не теряя зря драгоценного времени, стала твердить, повторять про себя: «Нежный, маленький, славный - как же я его обожаю! Нет, не правильно - как же я тебя обожаю! Пупочка мой! Только личные местоимения, ни в коем случае господина Фортепьянова нельзя при нем употреблять в третьем лице. Радость моя! Ты мое счастье!»

Оленька распечатала новую зубную щетку, выдавила на нее пасту и принялась, массируя десны и глядя прямо в собственные огромные зеленые глаза, твердить, зазубривать: «Люблю, люблю, тебя, тебя люблю! Цыпочка, какая ты прелесть!»

Спросонья получалось не очень убедительно - в маленьких сосредоточенных зрачках было напряжение - капнуть что ли в глаза атропина, чтобы зрачки расширились? Нежность предполагает некоторую расслабленность, а излишняя концентрация и явные волевые усилия могут выдать ее с головой. Вчера этот мозгляк Фортепьянов несколько раз выказывал наблюдательный и холодный ум, а ее непродуманный ответ о «совместной работе» с Венедиктом Васильевичем вообще чуть было не погубил все дело. С этой «работой» она так вляпалась! Впредь надо быть поосторожней.
Кстати, вот бы сейчас позвонить ревнивцу Веничке и послушать, как скрипит зубами этот дурачок. Небось, и рад, что она так ловко подобралась к пигмею Фортепьянову, но наверняка страдает, да еще рожу кривит. Любишь по Испаниям кататься, люби и меня на «Ауди» возить в Тузпром. Пигмейчик, пигмеша, пигмунчик. Нет, плохо - не благозвучно. Магнатик, магнусик - нет, тоже очень плохо!

Магнольчик! - вот уже лучше.

Любит Веничка в Андалузию на корриду ездить, привык на быков рогатых любоваться. Теперь и на себя посмотри в зеркало. Любишь хорошо жить, так поплачь, поплачь чуть-чуть от ревности - ничего с тобой не случиться, не отсыреешь. Без меня-то ведь давно бы уже с голоду подох. Мне же по работе приходится отлучаться! Тьфу ты, не по работе, а по любви. Исключительно по любви! Нет, звонить Веничке с этого телефона ни в коем случае не надо - это все равно, что самому Фортепьяше прямо в скукоженую физию все высказать. Пусть лучше остается в полном неведении и ни о чем не догадывается моя лапочка ...

«-... сте-бе-лек, за-су-шенный стебеле-чек,» - вслух и по слогам неспешно и отчетливо пропела блондинка, потом открыла посильнее кран и продолжила, внимательно наблюдая за собой, напевать по слогам,

«- поп- ры-гун-чик, ла-пуш-ка, пиз-нес-мен», - Оленька беззвучно, но уверенно хохотнула - в голос вернулась неподдельная искренность.
Оленька в восторге поцеловалась со своим отражением, но тут же предусмотрительно стерла с зеркала следы губ.

- Ты мой туз, ты мой валет, сделаю тебе привет, - пропела она на размер фортепьяновского ванного притоптывания, потом наскоро умылась, насухо вытерлась полотенцем, последний раз провела расческой по волосам, контрольно глянула на себя в зеркало и вышла из ванны.

Рор Петрович в белой сорочке, в тщательно выглаженных серых брюках, но еще в домашних тапочках, поцеловал Оленьку в щечку и сказал:

- Я уезжаю, а ты можешь остаться здесь и отдохнуть.

- Куда ты уезжаешь?

- В Тузпром, дорогая.

Оленька надула губки, хотя это было в высшей степени предсказуемо и понятно, что Форпепьянов утром поедет на работу. Тем не менее Оленька сразу же губки раздула - капризы ей еще не время разводить. За завтраком надо бы узнать, чем вообще Ророчка сейчас занят в своем Тузпроме.

- Маленький мой, без тебя я буду скучать! – Оленька подпустила в голос легкой грустинки.

Рор Петрович вежливо улыбнулся.

На завтрак были поданы кофе, сливки и фруктовые салаты, главный изыск которых был на этот раз в нарезке - кусочки дынь походили на розы, тончайшие яблочные ломтики были изогнуты в форме цветков гиацинта, а груши под филигранным фруктовым скальпелем тузпромовского повара-кудесника сеньора Жьячинто превратились в лилии. С обожанием глядя на господина Фортепьянова, Оленька напряженно прикидывала, как бы ей встрять в тузовый бизнес по-настоящему, а не сбоку-постельного-припеку. Так ничего путного и не придумала, но, допивая кофе, решительно сказала:

- Одна я тут не останусь.

- Я распоряжусь - тебя повозят по магазинам.

- Мне в магазинах делать нечего.

- Ты - женщина, твое место в бутике, - Фортепьянов посмотрел на Оленьку, потом протянул в пространство руку, и кто-то из обслуги тут же поднес ему серебряный поднос, украшенный фамильными фортепьяновскими вензелями.
Олигарх взял с подноса карточку, улыбнулся и, пропел:
Как же я в тебя влюблен,
Как поет моя душа.
Полюбила - миллион,
Разлюбила - ни шиша! -

протянул карточку Оленьке и захохотал.
Вот оказывается, что за стишки придумывал под водяными струями миленький Ророчка.

Оленька с улыбкой благодарности уже хотела было взять кредитную карточку, но тут же поняла, что это опять ошибка - уж больно общение с олигархами полно неожиданностей.

- Как трогательно! Какой ты заботливый! Как это мило! - Оленька вскочила, поцеловала просиявшего Фортепьянова в лобик, села, но карточку с подноса так и не взяла. - Без тебя я не хочу в первый же день отовариваться на твои деньги. Давай поедем по магазинам вдвоем.

- Почему вдвоем? Что за глупости? Сегодня я очень занят. Вечером тебя привезут ко мне, и мы вместе поедем на одну из моих резиденций.

- Нет! Подарки ты мне купишь сам, - твердо возразила Оленька.

- Выбери все, что захочешь, и я потом все это тебе презентую.
Оленька выдержала паузу, опустила глазки, потом подняла их и сделала подсечку:

- С какой стати? Не надо мне ничего дарить - пока не за что. День рождения у меня в августе, восьмое марта уже прошло. А если ты со мной намереваешься расплатиться, то все это было, представь себе, мой дорогой, бесплатно. «Ишь, нашел себе проститутку!» - добавила про себя Оленька.

- Не пойму тебя, - опешил благодетель. - Я действительно занят! У меня сегодня совершенно нет времени выбирать тебе платья и ходить по магазинам. Как бы ни хотел я этим с тобой заняться!

- Значит, мы сделаем это в другой раз. Как-нибудь потом заедем в бутик, и ты мне купишь его в подарок. - Оленька оговорилась, но не поправилась. - Если конечно захочешь - это совсем не обязательно. А сегодня я тоже занята, - и красавица опустила ресницы.

- Возьми карточку и не валяй дурака! - вдруг строго приказал Рор Петрович, взял поднос и протянул Ланчиковой.
Оленька привстала с кресла, потянулась и взяла платиновую карточку «Американ экспресс».

- Спасибо! Но ты поедешь со мной! - столь же строго потребовала Оленька.
Фортепьянов рассмеялся, что-то произнес одними губами и, удивляясь в очередной раз самому себе, сказал:

- Ладно! Хрен с ними со всеми. Мой туз и без меня сожгут. Поехали, -говорят, в Москве сейчас барахла больше, чем в Париже.

- Если ты в самом деле хочешь мне сделать приятное - купи мне «Сессну»! - Оленька на мгновение зажмурилась от собственной наглости, но подняла на магната требовательный и испытывающий взгляд.

- Что тебе купить?

- Самолет.

- Глупости какие! Зачем тебе самолет?!

- Я буду на нем летать.

- Еще чего! Ни в коем случае! Ты разобьешься!..

- Если я разобьюсь, то только вместе с тобой! Мы полетим вдвоем!

«Она не только сумасбродка, она еще и сумасшедшая! Ужас какой!» - не на шутку испугался Фортепьянов и в растерянности спросил:

-У тебя что, не все дома?

Ему вдруг расхотелось ездить с этой опасной блондинкой по магазинам.

- Я планеристка, у меня тридцать восемь часов самостоятельного налета. Я четыре раза с парашютом прыгала, - гордо сообщила Оленька. – В небе смерти нет. Ты сам не сидел за штурвалом, дорогой, вот и не знаешь, что такое полет...

- Господи, а я испугался, что ты ненормальная, - вздохнул с облегчением Фортепьянов. - Никуда я с тобой не полечу - у меня есть свой экипаж. У «Тузпрома» целый парк самолетов. Недавно из Самары по зачетам еще четыре «Антея» получили - можем на них с тобой полетать.

- Я хочу «Сессну», и ты мне ее купишь! - потребовала Оленька.

- Хорошо, куплю, - согласился влюбленный Фортепьянов.

- А сейчас поехали по магазинам! - дожала Оленька старого промысловика.

- Ладно, поехали, но только побыстрей. Ко мне в три часа приедет господин Чмомордин, и тут уж ты меня извини! Мы должны сделать все покупки до трех часов.

Рору Петровичу вдруг ужасно захотелось поездить с Оленькой по бутикам, и он галантно подставил ей руку:

- Прошу!

Оленька положила левую, особенно украшенную брильянтами кисть на руку Ророчки и царственно встала из-за стола.
Tags: Оленька Живчик и туз, проза, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments