alikhanov (alikhanov) wrote,
alikhanov
alikhanov

"Раз уж мать до Москвы сквозь метели дошла января..." - морозные стихи.

* * *
Говорила мне мать:
«-Ты не просто пиши, а твори,
Чтоб за строчкой твоей
возникали явленья и лица.
Ведь не даром в Москву
я пешком добралась из Твери,
Раскулаченных дочь,
чтоб хоть как-то за жизнь зацепиться…»

Кто б сказал мне тогда,
что подборкам я радуюсь зря,
Я ведь даже сейчас –
самым поздним числом - не поверю.
Раз уж мать до Москвы
сквозь метели дошла января,
Не из самой Твери,
а из дальней деревни под Тверью.

читать

ПОСЛЕ ПРАЗДНИКОВ

Сквозь рамы - стекол нет на темном этаже -
Я елку кинул вниз с клочками серой ваты.
Пора и самому пускаться за зарплатой,
Но заниматься чем? - все сделано уже.

Осели звуки труб и ледяная пыль.
В маршруте долговом двумерные цистерны,
И БАМа посреди вбит золотой костыль.
И подвиг завершен и путь неимоверный.

Из адовых пустот и полостей земли,
Несчитано руды, и газа, и урана,
В кредитный карты код умело занесли,
И взяли в самолет в кармашке чемодана.


* * *
Сядешь, голову в локти уронишь…
Хлопья белые застят просвет,
Из лесных, непролазных урочищ
Так легко заметая проспект.

Звенья дней разорвать невозможно…
Даже вечной разлукой с тобой.
Бог и в том, что судьба так безбожна -
А поземка летит над землей...



* * *
Книги, как упадка знаки,
В надвигающемся мраке
Ходасевич продает –
Холод, голод, красный гнет.
Входят нищие, зеваки,
Чтоб погреться у прилавка.
К пайке малая прибавка
Получается от книг.
Мысль Державина постиг,
И ложится к главке главка.
А в Париже выйдет книга –
Сгусток воли, вестник сдвига.
Там и застит свет не так
Надвигающийся мрак –
Вдруг Европа не барыга.
Но взойдет не то, что сеешь.
И в рассеянье рассеясь,
Сам не видел перемен
И поэтому блажен
Спит в Бьян-Куре Ходасевич.



НА ПИСКАРЕВСКОМ КЛАДБИЩЕ

Под силу только савану зимы
Покрыть все эти длинные холмы.
Все думаю - кому-то было надо,
Чтоб эта бесконечная блокада
Затягивалась дольше, чем война.

Была победа наша решена,
А здесь все продолжалась голодуха...

Не встретиться блокадница-старуха
И, уходя за жертвами вослед,
Не скажет, что Бадаевские склады
Накрыли не немецкие снаряды, -
Нет тех старух, а слухам веры нет.

И самому мне надо разобраться,
Кому мешала память петроградцев.

* * *
Расстелюсь я мхом зеленым по земле сырой,
Буду каждую песчинку чувствовать спиной.

Будет вянуть лист осенний на груди моей.
После ляжет снег тяжелый - и на много дней!

Буду жить с землею вместе,
с белым светом - врозь.
Пусть найдет меня под снегом одинокой лось.


* * *
Промелькнула, пропадая,
Под мостом речушка «Яя».

Глубока ли, широка
Льдом покрытая река?

Стану наледь соскребать -
Нет, сквозь снег не увидать.

Стало смыслом бытия
Доказать что я - есть я.

Самоутвержденья дар,
Словно надпись в свете фар -

Промелькнет во тьме ночной...
Ты есть ты, и бог с тобой.


* * *
Выхожу на мороз.
Белый снег заскрипел под ногами.
Настоящие звезды вершат измененье времен.
Там, в домашнем тепле
я внимал ученической гамме,
Говоря, что Шопен
прилежанием вновь возрожден.

И хозяин был счастлив, хозяйка умелая рада,
Я был тоже доволен, внимая фальшивой струне.
Потому что на нашей пирушке суровая правда
Не нужна ни Шопену,
ни тем музыкантам, ни мне.


* * *
Вам было все равно, когда вы выбирали -
Родиться в поздний век или в какой другой,
Жить теснотой октав на чуть глухом рояле,
Листать все тот же том прилежною рукой.
Дигест потом сонат непостижимый строй
Так оказался прост, что был озвучен в зале.
А образ ваш сиял над дымной суетой,
Как в ладанке финифть, как профиль на эмали.

Самодостаточность - вот каверзный итог,
И знает меньше вас ворчливый педагог,
И подошли к концу года упорных штудий.

И вот, накинув плащ, все не уйти никак -
Там подворотен ждет губительный сквозняк,
Где зависть, лед и злость бьют изо всех орудий.

НА СЪЕМКАХ

Недостаток воды
наложил на людей отпечаток.
Как ты с нами суров, зверолов!
Мы просили тебя,
чтоб ты был, по возможности, краток.
Но скажи нам хоть несколько слов.

Только зря режиссер
стал сулить тебе скорую славу, -
Ты пресек его сразу, любителя северных тем,
И сказал то, что думал:
- Кто ехал сюда на халяву,
Тот уедет ни с чем.

Поселок Койда, Белое море, «День поэзии 1983»


ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ
В "ДЕНЬ ПОЭЗИИ"


Пройдя маршрутом лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутевых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.

Там "Юности" один из замов
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шел совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Ее в упор не замечая,
Стоял боксер и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной - Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.
Журнал «Знамя» 1999 г


ФАКТУРА

Сквозь стекло головной боли,
И раздвинув слегка занавески,
Я смотрел на тебя, как смотрю,
Сквозь прозрачную первую наледь
На январское светлое утро.
Но я вижу только стекло.
Tags: зима, мороз, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments