"Промышленники и благотворители России" - выставка в Славянском фонде - воспоминание.

http://alikhanov.livejournal.com/72801.html -
"Промышленники и благотворители России" - выставка в Славянском фонде - февраль-март 2009 года

http://alikhanov.livejournal.com/77629.html - Братья Беренсы - глава из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты..."

Российское Купеческое собрание - на Коренской ярмарке и в Фонде Славянской письменности и культуры -
http://alikhanov.livejournal.com/97798.html

сканирование0001_0007
Иван Михайлович Алиханов

сканирование0002
Лилли Германовна Алиханова

http://alikhanov.livejournal.com/340354.html - Сергей Иванович Горемычкин.

http://alikhanov.livejournal.com/289275.html - Тифлисские антики
http://alikhanov.livejournal.com/323665.html -
Фисанов, Алиханов - история родов для телевидения Балашихи.
http://alikhanov.livejournal.com/322806.html открытие выставке в Балашихе.

http://alikhanov.livejournal.com/2012/02/ - Непман или брат Сталина.
http://alikhanov.livejournal.com/360244.html - Техталон, пробитый возле Гори.

http://alikhanov.livejournal.com/407426.html - Лилли Алиханова-Эгнаташвили - судьба моей бабушки.

http://alikhanov.livejournal.com/437118.html - Фирсановка, усадьба Середниково

"Люблю Москву я вдоль путей трамвайных..." - стихи 1972 года.







"Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю."
Евангелие от Матфея 5,5
* * *
За горизонтальною решеткой
Стянутых под небом проводов,
Приземлен блаженной мыслью кроткой -
Ко всему на свете я готов.
И борюсь, и борются со мною
Те же первородные грехи.
И стихи окажутся судьбою, -
Ведь судьбу даруют мне стихи.
1972 г.

* * *
Люблю Москву я вдоль путей трамвайных,
Москву ларьков, заборов, тупичков,
Церквушек замкнутых и скверов беспечальных,
И домиков пришибленных, случайных
И тихих, затаившихся дворов.

В такси по городу роскошно я шныряю.
Но вот в трамвай какой-нибудь сажусь,
И переулки первооткрываю;
Я благодарен сонному трамваю:
Смотрю в окно - гляжу, не нагляжусь.

Я, может быть, последний посетитель
Сих скудных мест. Все сроют, все снесут,
И молодой придет градостроитель,
Потом придет просторных комнат житель.
Ну, а пока трамваи здесь идут.
1972 г.

В тот год я учился я в тот год в аспирантуре ГЦОИФКа.
35 лет до этого в этом же институте учились мои родители.
Тогда институт назывался -Государственный центральный Ордена Ленина Институт физической культуры им. Сталина.

Мать перед войной толкнула ядро на 9 метров 27 см. и об этом написали в институтской газетеhttp://alikhanov.livejournal.com/18612.html

Памяти матери - http://alikhanov.livejournal.com/19792.html
"И даже Мухина слепила с тебя колхозницу с серпом..." - http://alikhanov.livejournal.com/79620.html
Горемычкинские тройки - http://alikhanov.livejournal.com/80440.html
Отец стал тренером по борьбе - http://alikhanov.livejournal.com/24193.html
В 1972 году Институт физкультуры с улицы Казакова перемещался на Цветной бульвар.
Долгим трамвайным маршрутом - в целях экономии - я добирался до Преображенской площади. Оттуда автобусом до Цветного бульвара.
Трамвайный билет стоил 3 копейки, булка с изюмом - 9-ть копеек.
Это стихотворение в том же году было опубликовано в "Дне поэзии 1972 г."

"Я ощущал груз Ленского кудрей поверх погон мне падавших на плечи..."

В армии на крыше Арсенала - Авлабар 1970 год

* * *
Когда я жил не ведая скорбей,
Со взводом повторяя повороты,
Зачем в угрюмой памяти моей
Звучали недозволенные ноты?

Зачем среди плантаций и садов,
В угаре мандариновых набегов,
Свет тусклый вспоминавшихся стихов
Меня лишал плодов, заслуг, успехов?

Зачем среди подтянутых парней,
Произнося торжественные речи,
Я ощущал груз Ленского кудрей
Поверх погон мне падавших на плечи?

На стрельбище, в ликующей стране,
Где все стреляло, пело и светилось.
Зачем, наперекор всему, во мне

«My soul is dark"* - опять произносилось...

* - "Душа моя мрачна" Байрон.

Осенью 1969 года в карантине - в первый месяц до принятия присяги - я служил в Батуми, в 90-м полку.
Жесткий солдатский быт, многократные подъемы - с мгновенным наматыванием, а потом разматыванием портянок, часовая зарядка, построения, поверки, маршировка по плацу, мытье этого плаца чуть ли ни зубными щетками, потом казарма, драки призывников со старослужащими и пр. не оставляли ни минуты одиночества.

С удивлением я ощутил, что все английские стихи, выученные мной в детстве под наставничеством моей воспитательницы и троюродной сестры Наталье Константиновны Орловской (О роде Орловских http://alikhanov.livejournal.com/744889.html),
всплыли в моей памяти.

Маршируя по плацу, выполняя марш-броски в противогазе, я декламировал про себя лорда Байрона, Томаса Мура, Эдгара По...
Странная - и спасшая меня - защитная реакция.

Англоязычная библиотека - http://alikhanov.livejournal.com/85342.html
Генри Лонгфелло - "A banner with a strange device" - http://alikhanov.livejournal.com/764877.html

"Осенней радостью живут..." - из "Текущей тетради".







У МЕГРЫ

То ли пьян, то ли тверез.
Добреду среди берез -
Заночую над рекой
В брошенной избе курной.

Костерок из бересты,
Разведу перед порогом.
Зашевелятся листы -
Что там - между мной и Богом?.
.


***
Строили здесь Епифанские шлюзы,
Да пароходы рассыпались в прах –
Что для других – для себя мы обуза:
В бомж-городке у затопленных шахт,
В малоэтажках житуха - не ах!

Дорого, если маршруткой до Тулы,
В Новомосковском запишут прогулы,
Как загулял – обрывается стаж.
Сорок накатит – тридцать не дашь,
А сослуживцы сживают со стула.

Да уж, народец у нас хамоватый, -
Лишь бы добраться до химкомбината,
Лезут в автобус, набитый битком.
Втиснулся, значит дожил до зарплаты,
Из магазина – домой прямиком…

ПО ПУТЕВКАМ БЮРО СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Средь фрезерных станков,
сверлильных, шлифовальных,
Я не читал стихов
осенних и печальных...


НА ПУШКИНСКОЙ В 1989 году

В шуме дней коротких и свободных,
где рыдал баян,
В сквозняках подземно-переходных,
радостен и пьян,
И совсем тогда еще не старый,
веря в гул строки,
подписал я людям экземпляры
сердцем от руки.
И роились дикие киоски -
время покупать.
И не доносить мне те обноски,
Не доистрепать...
***

История изгаляется,
Оживляя строку -
Чего ни случается
На нашем веку...

***
За счет чужой гужуясь в кабаках,
Не утруждая ум, ни позвоночник,
Все сбоку прохлаждался, абы как,
Теперь весь скарб свой носишь, как мешочник.

Что ж сравнивать, когда все так и есть...
И не пробиться на юга в плацкарте -
Рад в зале ожидания присесть,
Да только ехать надо было в марте.

Съестное ты в тряпицу заверни,
Чтоб в мешковине свеженьким осталось.
Ах, как в дороге долго длятся дни! -
И в юность - из дому, так и домой под старость…


НА ЗАМЕНУ ЭЛЕКТРОСЧЕТЧИКА

Старый счетчик крутился, гудя по утрам,
На пороге больших перемен, -
Кипятильник шипел, покидая стакан,
И сушил твои волосы фен.

Он считал киловатты тех бдений ночных
В коммунальной моей тесноте.
На любви экономили мы на двоих
И нам было светло в темноте.

Самой лучшей из харьковких электробритв
Я наощупь водил по щекам.
И осталось за свет, что в годах тех горит,
Доплатить по последним счетам.


* * *
Не скрепит слов журнальная обложка -
Бессвязный лепет свяжет нас сильней,
А к нам летит, и ждать совсем немножко -
Сама любовь из ветра и огней…


ГУМИЛЕВ В ТИФЛИСЕ

В Сололаках* в доме Мирзояна
Проживает юный Гумилев.
«Капитал» читает неустанно
И экспроприировать готов.

Впереди еще так много жизни -
Целых двадцать лет.
Только посвяти их не отчизне -
А себе, поэт.

А вокруг грузины и армяне
К празднику готовятся заране,
На майдане жарят шашлыки.
Но, гостеприимству вопреки,
Он ведет марксистские кружки.

Кто же виноват? - теперь гадаем.
Гумилев! - ты сам и виноват,
Политэкономии примат
Преподав кровавым негодяям
.

* Николай Гумилев 3 года (1900-03 гг.) учился в 1-ой Тифлисской Гимназии, жил в Сололаках (армянский район старого Тифлиса), в доме Мирзояна на Лермонтовской улице. Штудировал "Капитал", и вечерами вел в этом же доме "марскисткий кружок".

***
Вдоль улицы, где те же водостоки,
Фасады, камни - в тот же век жестокий.
Я следом шел лет через шестьдесят,
И видел в стеклах отраженный взгляд.
Мой прадед поставляет сбрую, седла,
Зажиточно живет, но не оседло.
В горах кипит имперская работа:
В ночь - кавалерия, а по утру - пехота.
Мир так несправедлив и неказист!
Всё изменить! - решает гимназист.
Для своего марксистского кружка
Способного найдет ученика.
Бунтарская свершилась небылица,
И мой отец уехал из Тифлиса.
Взгляд в прошлое вернулся, полный сглаза -
И вновь корпим над картами Кавказа.
Чугун ворот просел, засов ослаб,
В засадах времени не разобрался шта
б...

***
Идет ХХ век,
И я иду в кино,
Потом на велотрек
На улице Камо.

Стрелял и отнимал,
Сжимая револьвер, -
И счастье приближал
Революционер.

Пройду Верийский спуск,
И мост через Куру.
Запомню наизусть,
Ни строчки не сотру.

И через двадцать лет
Возникнет смысл иной,
И засияет свет,
Рождаемый строкой.

Пока ж кружится лист,
Шин шелестящий звук,
И велосипедист
Дает за кругом круг.

Он давит вниз педаль,
Она взлетает вверх,
И приближает даль,
Готовит смену вех...

***
Пока я вспоминал Тифлис,
Где дед, отец хлебнули лиха,
Росою сойки напились,
Уже созрела облепиха.

Клевать! Срывать! - шумят, зовут,
Взлетают птицы из-под кочек.
Осенней радостью живут...
А я смотрю в проемы строчек.

Где пал, где похоронен был -
Кромешный год пришёлся на год,
Утешусь вспархиваньем крыл,
К созвездьям ярких желтых ягод…

Вероника Долина - на Заглавной странице "Новых Известий".





Вероника Долина - на Заглавной странице "Новых Известий"

Вспоминая свою жизнь, — дальним фоном — всегда слышишь ту или иную любимую песню Вероники Долиной. Ее голос, ритм ее поэтической речи, вдруг становится в памяти первоначален, а то или иное событие уходит на второй план. Делясь своим стихотворным и песенным пространством, Долина своих «слушачитателей… и читослушателей» увлекает сокровенной свободой духа. Долгие годы ее поэзия вынуждено жила и расширялась в «колоннаде жандармской кирзы» (Бродский), и казалось, что эта стесненная, «кирзовая» атмосфера незыблема.

Невесомая же ткань ритмов и интонаций Вероники Долиной, с музыкальной, речевой, с эмоциональной окраской — ранимые, и представлялись такими исчезающими…

Но пролетели годы, и певческий голос Вероники Долиной остался воздухом эпохи, бессмысленная жестокость которой навсегда забылась. А песни и стихи, которыми — словно самой свободой — мы все дышали, и не могли надышаться. остались драгоценнейшей частью нашей жизни и нашей истории:

Видишь башню на холме?
Это мне.
Слышишь птичку в тишине?
Это мне.
Поезд маленький, но скорый —
Это тоже мой, который
Бодро мчится, как стрела.
Ну, и я бы так могла...
Я и поезд, и письмо.
Все во мне летит само.
Человечки на перроне.
Что ещё-то нужно, кроме —
Солнца, воздуха, луны...
Разве — тихий звук струны...


Полностью - https://newizv.ru/news/culture/24-10-2020/veronika-dolina-no-vse-moi-bylye-rany-zhivut-pod-imenem-stihov

Вероника Долина в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости".





Вероника Долина в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"
Невесомая же ткань ритмов и интонаций Вероники Долиной, с музыкальной, речевой, с эмоциональной окраской — ранимые, и представлялись такими исчезающими…
Но пролетели годы, и певческий голос Вероники Долиной остался воздухом эпохи, бессмысленная жестокость которой навсегда забылась. А песни и стихи, которыми — словно самой свободой — мы все дышали, и не могли надышаться. остались драгоценнейшей частью нашей жизни и нашей истории:
Видишь башню на холме?
Это мне.
Слышишь птичку в тишине?
Это мне.
Поезд маленький, но скорый —
Это тоже мой, который
Бодро мчится, как стрела.
Ну, и я бы так могла...
Я и поезд, и письмо.
Все во мне летит само.
Человечки на перроне.
Что ещё-то нужно, кроме —
Солнца, воздуха, луны...
Разве — тихий звук струны.

Вероника Долина в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"
https://newssearch.yandex.ru/yandsearch?rpt=nnews2&grhow=clutop&from=tabbar&text=вероника%20долина

Вероника Долина в "Новых Известиях" - полностью - https://newizv.ru/news/culture/24-10-2020/veronika-dolina-no-vse-moi-bylye-rany-zhivut-pod-imenem-stihov