Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Творческий вечер

IMG_8697
Творческий вечер в Центре Госуслуг "Мои документы" Чертаново Северное.

DSC05239
Звучит песня
"Мой ласковый и нежный зверь" Музыка: Евгений Дога, Сл. Сергея Алиханова
Исполняет Зара - https://soundcloud.com/alikhanov-sergey-ivanovich/jtecym36i0aj
DSC05231

"Мой ласковый и нежный зверь"

В рапортичках - в сведениях которые присылает мне Российское авторское общество - все чаще и чаще появляется песня "Мой ласковый и нежный" в исполнении Зары на музыку Евгения Доги из кинофильма "Мой ласковый и нежный зверь".

Песня стала хитом, выставлена на "Youtube", крутиться на радиостанциях по всей стране, Зара всегда поет эту песню на своих концертах.

Стихи были мной написаны в "Тринте" - в баскетбольной школе, когда я ожидал сына, который был на тренировке.

Там я работал в крайней спешке - Зара должна была петь другую песню, но руководство Первого канала буквально за несколько часов до съемки Песни года 2007, которая проходила тогда в Кремлевском дворце, предложило Заре спеть песню на мелодию Доги - осталось только слова написать, а эфир неумолимо приближался.

Зара звонила мне буквально каждые полчаса.

Я принес готовый текст в студию Валерия Парамонова - расположенную напротив Киевского вокзала на другом берегу Москвы-реки, надо перейти по новому пешеходному мосту и там совсем рядом - а в студии Зара даже не прочла текст до конца, а сразу стала петь и записывать.



Когда песня была готова нашлось время сделать одну фотку.
DSC00596

Композитору Евгению Доге я позвонил уже постфактум, слава Богу, он одобрил слова.

42618_900
В студии Валерия Парамонова после записи.

МОЙ ЛАСКОВЫЙ И НЕЖНЫЙ ЗВЕРЬ

Музыка - Евгений Дога,
Слова - Сергей Алиханов.

Я с тобой,
пусть мы врозь,
Пусть те дни ветер унес,
Как листву
желтых берез.
Я наяву
прошлым живу, -
Ты мой единственный нежный.

Ты со мной
лишь во сне,
Мы вдвоем наедине.
Я зову, ты нужен мне.
Вновь наяву
прошлым живу.
Ты мой единственный нежный.

Ты и я - нас разделить нельзя,
Без тебя
нет для меня ни дня
Пусть любовь далека и близка, как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена.

Мы с тобой
в блеске свеч,
Нас любовь смогла сберечь.
Я живу
для новых встреч с тобой.
Я наяву
счастьем живу.
Ты мой единственный нежный.

Ты и я -
нас разделить нельзя
Без тебя
нет для меня ни дня.
Пусть любовь далека и близка как весна,
Но навсегда в нашу жизнь я влюблена.

"Ведь на запад на тысячи верст никого, и на север лишь тундра и мгла..."

сканирование0008
Село Никольское - остров Беринга

сканирование0017

сканирование0010

сканирование0016
***
Здесь, на рейде Авачинской бухты, -
На стыке земли, воды, неба,
Стояли Беринг, Лаперуз, Хабаров,
Слушали ветер, смотрели на скалы.
Но и до нас так же волны катились.
..

сканирование0019

сканирование0021
Надпись над Тихим океаном:"Партия Ленина, сила народная нас к торжеству коммунизма ведет..."

сканирование0018
Лежбище котиков

сканирование0020
Крытая галерея, откуда был сделан предыдущий снимок.

сканирование0007
Выступление перед экипажем агиттеплохода "Корчагинец" (переоборудованный большой морской рыболовный траулер - БМРТ)

сканирование0011
Праздник Нептуна - слева в глубине с баяном стоит Владимир Дениссенков,
с которым мы впервые встретились на корабле.
http://alikhanov.livejournal.com/78139.html

Ему тогда же была посвящена эпиграмма:

Над простором океана
Раздается звук баяна.
Баянист же неизменно,
Днем и ночью - в стельку пьян:
Тут не море по колено -
По колено океан!

И вот Владимир Дениссенков в Милане, возле театра Ла Скала:
http://alikhanov.livejournal.com/43553.html
Vladimir Denissenkov -

http://www.vladimirdenissenkov.com/contatti.htm

так судьба играет человеком, а человек играет на баяне...

сканирование0022
На первенстве по волейболу в трюме агиттеплохода "Корчагинец"

сканирование0005

сканирование0006
Грамота за выступления на Командорских островах, и стихи, там написанные:


ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ НАРЯД

Тот, что слева, прищурясь, глядит в океан -
Что там чайки ныряют в волнах?
Тот, что справа, на сопки глядит сквозь туман.
Пальцы твердо лежат на курках.

А по центру с овчаркой спешит старшина,
Ничего не заметил пока.
Но шумит, набегая на берег, волна,
И рыча, рвется пес с поводка.

И недаром собака тревожит его -
Лишь врага здесь учуять могла -
Ведь на запад на тысячи верст никого,
И на север лишь тундра и мгла.

И ни звука, ни промелька не упустив,
Вновь вернутся в означенный срок.
А на мокрый песок наступает прилив
И смывает следы от сапог.

* * *
На этой океанской широте,
где в сотни верст ветра берут разбег,
в какой невыносимой тесноте
работает и служит человек.
В отсеке узком, в трюме, в цехе узком.
Великое терпенье в духе русском.


НА КОМАНДОРСКИХ ОСТРОВАХ

Какая бедная природа
На этой северной земле!
Травой поросшие холмы
Как продолженье океана -
Ни кустика, ни деревца,
И ветер, ветер...

Среди бескрайнего простора
За территорию свою
На лежбище самцы дерутся.
Пронзительные крики чаек,
Рев котиков, прибоя шум…

Песок, приглаженный отливом,
Весь белый от разводов соли,
Недолго сохраняет след
Промчавшегося вездехода…




ТЯЖЕЛЫЙ ВЕТЕР

На Командорах, где тяжелый ветер
Шнур оборвал, унес белье сырое,
Я девочке помог собрать одежду -
Догнал у кромки пены свитерок -
Свалявшийся комок, как колобок,
Катился по песку вдоль океана.

И там же подобрал с песка прищепку,-
Теперь она в веревку здесь вцепилась,
На нашей коммунальной, общей кухне,
Как верный пес налаженного быта.

"И трещины змеятся в желтый зной..." - летняя лирика.

***
Безветрие - раздумие природы.
И солнце, как Циклоп в недвижны воды
Упорно пялит свой палящий глаз.
Земля устала - не летит по кругу,
Не кружится, и кажется с испугу
Что будет впредь лишь этот душный час…

* *
Стараниями псов не разбредалось стадо.
И не сводя с костра задумчивого взгляда,
Мне говорил пастух, вернее, мыслил вслух
О том, как дольше жить, и что нам делать надо.

От ветра и дождя не прятаться за двери,
Жить в поле, у реки, в овраге ли в пещере
Тогда исчезнет страх, и людям в их делах
Вновь станут помогать животные и звери.

К нам подбегали две огромные собаки,
И вновь через кусты, болотца буераки
Они гоняли скот.
Пастух же без забот
Со мною толковал, псам подавая знаки.

У Припяти, в палатке.
"Блаженство бега" - http://alikhanov.livejournal.com/312904.html



АРКА

Угрюма каменная пойма,
Но весел дикий смех ручья -
Он скалами едва не пойман,
Но, извиваясь, как змея,
Юля и прыгая меж скал,
Ручей лазейку отыскал.

Моста изогнутая арка
Из темных, плоских кирпичей.
Когда здесь в полдень очень жарко
Люблю я посидеть под ней.
Здесь никогда не прозвучит.
Ни скрип колес, ни стук копыт.

Сперва крута, потом полога,
Из города сюда идет,
И здесь кончается дорога,
И бесполезен древний свод.
Есть лишь один из берегов -
Другой ушел на сто шагов.

Что это? - След каменоломни,
Иль берег паводки свели,
Иль божий знак - живи и помни
И шум воды, и зной земли.

1969 -1980 гг.
Опубликовано в журнале "Новый мир" в 1999 году -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html



* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"





ЯЗЫК ЗЕМЛИ

В предгорье, средь безветренного лета,
Иссяк ручей, иссушенный жарой.
Слоится почва, солнцем перегрета,
И трещины змеятся в желтый зной.

Но там, в горах, зажавши горловину,
С крутых карнизов рушится ледник.
Вода уже заполнила лощину,
И озеро в смертельную стремнину
Вдруг может превратиться через миг.

Пусть на жгутах спеленутого света
Качает скалы в мареве густом.
Безвольный зной не к засухе примета -
Помчится сель, как грязная комета,
Все слизывая жадным языком.

***
Не простилось, так забылось -
Нет ни горечи, ни слез.
Все, что с нами приключилось
Жизнь не приняла всерьез.

Но, судьбы читая знаки,
Странным кажется вдвойне -
Что же так пылают маки,
Обжигая сердце мне...


ПТИЦЫ

И когда я газетку беспомощно смял -
Лжи и фальши страницы,
На завистливом взгляде себя я поймал -
Как парят эти птицы!

Где б я был, если б мог выбирать, где мне быть:
В государстве негодном,
Или там, где уже все равно, где парить,
Бесконечно свободным.

Тбилиси,
стихотворение опубликовано в журнале "Новый мир" -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html

"Полесье" - тетрадь 1984 год.

* * *
Стараниями псов не разбредалось стадо.
И не сводя с костра задумчивого взгляда,
Мне говорил пастух,
вернее, мыслил вслух
О том, как дольше жить, и что жг делать надо.

Жить в поле, у реки, в берлоге, хоть в пещере,
От ветра и дождя не прятаться за двери,
Тогда исчезнет страх,
и людям в их делах
Вновь станут помогать животные и звери.

К нам подбегали две огромные собаки,
И вновь через кусты, болотца буераки
Они гоняли скот.
Пастух же без забот
Со мною толковал, псам подавая знаки.



* * *
Жить новизною -
- бремя чудес!
Здравствуй, Полесье!
Над Припять-рекою
оберег сердца - сиянье небес...

* * *
Ночью
Брожу по Запесочью.


ЧЕРНЫЕ АИСТЫ

Алене Черняк

В тот год тебя мотало по стране,
Потом по свету.
Я тебе писал
в Хабаровск, Магадан, Берлин, Варшаву...

Меня тогда надолго занесло
В деревню Хлупин.
Началась охота,
Шел сенокос, и строили дорогу,
У старицы слонялись браконьеры.

Я на ступеньках хлупинского клуба
Писал, что черных аистов увидел.

В отличии от белых, эти птицы
Не терпят человека.

В заповедной
Глуши Полесья, над дубами поймы,
Семь черных птиц неспешно пролетели, -
И долго мне казалось - обернусь,
И вновь увижу их...

Часа в четыре,
В песке буксуя, и натужно воя,
Почтовая машина появлялась.

Я второпях заканчивал письмо,
И верил, что слова в листке тетрадном
Сумеют что-то в жизни изменить,
Когда ты перед выходом на сцену
В гримерной их прочтешь.

Все эти письма
Сам получил я осенью, в Москве
По адресу обратному
.

ЛЕН ЛЕЖИТ

Солнце согреет - ветер остудит -
Тучи со всех сторон.
Лен полежит, и трудов с ним убудет-
Росы истреплют лен.

Лен здесь по-прежнему в силе и в славе,
И рушником зимой
Вытрусь - увижу - лежит по отаве
Лен золотой!

Фото 93д      Лен лежит
Изд-во "Советский писатель"
Почтовые квитки - "Лен лежит http://alikhanov.livejournal.com/1573921.html

* * *
Здесь невысокая копенка
Крестьянский означает труд.
И волок был когда-то тут,
И Лама чередой запруд
Течет все так же - ярко, звонко…

Ах, почему, скажи на милость,
Неприхотливый человек,
На берегах равнинных рек
Жизнь так и не переменилась, -
Не переменится вовек?..


В поезде - мимо Волоколамска

"Сквозь бурелом дошли до цели - к заброшенной избе курной..." - поморская тетрадь.





ПОМОР

В море - в страхе труд, на реке - в страстях,
Помогать зовут, путаться в снастях.

Подошел помор, дернул бечеву.
Долгий разговор начал ввечеру.

«- Эх, прошла пора, стало не с руки».
И сквозь дым костра смотрит вдоль реки.

«- Сделал все, что смог, стал я слаб, и стар».
Слушает порог, разгребает жар.

«- Было столько дел, да прошли они».
Против ветра сел с дымной стороны.



* * *
Вдоль речки, в поисках привала,
В траве не развести костра.
Нам направление давала
В порогах шумная Мегра.

Ход семги, холод, - в том апреле
Нам повезло вечерней мглой:
Сквозь бурелом дошли до цели -
К заброшенной избе курной.

Набрав валежника, закрылись,
И разожгли огонь в углу, -
Дым прижимал, и мы склонились
К еде на земляном полу.

За лапником на чистый воздух, -
Ель топором я обмахал,
И вновь в избу - дым дал нам роздых,
Стелился и тепло держал...

СЕВЕРНЫЙ СОНЕТ

Здесь берег изогнулся, как подкова.
И Сояна стоит на берегу.
Нет, не увижу я нигде такого!
За то, что видел - я навек в долгу.
Здесь больше полугода все в снегу.
Зима долга, морозна и сурова.
Дороги все уходят здесь в тайгу,
И все они ведут в деревню снова.

А летом и спокойна, и добра,
Как небеса, зовет в себя природа.
И длятся дни с утра и до утра.

Живут в деревне в основном три рода -
Нечаевых, Крапивиных, Белых,
И, кажется - Земля стоит на них.


* * *

Туда-сюда сную…
Вступаю в зрелость.
На севере в поморское окно
Я заглянул.
Взаправду там вертелось,
Наматывая нить, веретено.

И тотчас внес я в книжку записную
Вот этот путевой, поспешный стих:
Что мельком заглянул я в жизнь иную,
И столь же странен был мой вид для них.


* * *
Кружит и бьется, и гудит вода в пороге -
Тащи корму! Гляди вперед! Смотри под ноги!

Водоворот! Из-под сапог валун уходит.
А водяной как-будто за нос лодку водит!

Эх, завтра утром бы направиться в верховье,
И мудренее бы… А все же врет присловье!

И вовсе незачем мне быть умнее жизни, -
Споткнешься в воду, как предашься укоризне.

Проходим волоком порог. Идти осталось
Еще немного, а потом совсем уж малость.

* * *
Игорю Шкляревскому

На сотню верст вокруг ни деревеньки нет,
Но кто-то ходит нашею тропой.
- Здесь, где-то здесь медведь! Ты видишь этот след?
Смотри, он заполняется водой!*

Когда с бревна в ручей я с рюкзаком упал,
И, вынырнув, стал шумно выгребать,
С горящей берестой на помощь ты бежал, -
И засмеялся – некого пугать!

Пружинил блеклый мох, гудел привычно гнус.
Дым от костра шел в сторону болот.
Что ж столько лет спустя, я вновь за нас боюсь –
Ведь от Мегры забрал нас вертолет...

1984 г.
* Знак того, что медведь только прошел - и следит за нами впереди нас.
Все так и было - Игорь - на случай нападения медведя - всегда держал за пазухой сухую бересту.

***
И долог был месяц, да короток век -
Костер заливаю водой.
Прервал вертолет наш последний ночлег -
Мегра, я прощаюсь с тобой!

Машину от берега сносит к реке,
Пилот удержать норовит -
Они только снизится могут в тайге,
И бешено крутиться винт.

Закинул палатку, улов и рюкзак,
Снастей и удилищ набор,
А винт завертелся пронзительно так,
Что сам я кидаюсь на борт.

Спасибо, что вспомнили нас, погранцы,
Спасибо, что снизились к нам.
Я снова во все собираюсь концы,
Будить глухомань по утрам!

Взлетаем, уходим с обжитой земли -
А лов был удачным вчера!
И вот уже берег остался вдали,
И темная точка костра...

ПОСЛЕДНИЙ ЖИТЕЛЬ

Вовсе не умникам вопреки,
Ни дуракам подстать,
В этой деревне у самой реки
Стал он свой век доживать.

Может, и был на подъем тяжел,
И отгулял свое -
Так до конца вот и не ушел
Житель последний ее.

Горше наверно не может быть
Мысли последней той,
Что никому уж теперь не жить
Здесь, на земле родной.


***
В раскатистом шуме Большого порога
У самой реки мы прожили немного -
Стремился на север поток.
Хотя и березы листвою шумели,
И сосны сухие под ветром скрипели -
Мы слушали только порог.

Опять меж домов я слоняюсь угрюмо.
Как-будто и не было этого шума,
И голос простора угас.
Вдали самолет пролетит ненароком.
А там, у далекой реки под порогом,
Как-будто и не было нас...


Много лет мы бродили с Алихановым по берегам северных рек, смотрели в костер и слушали, как шумит северное небо, полное холода, мрака и бледных сияний.
Нас породнила не корысть и не взаимная выгода, наоборот - безлюдье и затерянность в бесконечности.
Север честнее многолюдной земли, там одинокий - взаправду одинок..."
Игорь Шкляревский
Мы ловили семгу на Сояне, на Мегре чтобы прожить.
Везли рыбу в Москву в чемоданах, в тузлуке, в тройных пластиковых мешках.
У меня аж позвоночник трещал, когда я - вроде налегке - входил с уловом в плацкартный вагон поезда "Архангельск- Москва".
Как рыба кончалась, мы весной, когда семга возвращается на нерест, или под осень, когда "белая" опять уходит в море, снова отправлялись на Сояну, на Мегру.
Жили там недели три, а то и месяц.
Летом ездили ловить красноперку, плотву на Припять.
На Мегре вдоль всего русла не было и нет ни одного поселка.
Пограничникам было скучно.
Вот они нас и забрасывали в верховье Мегры на вертолете - по договоренности забирали.
Все бесплатно. Да и денег никаких не было...






"Слежу грачей, слетающихся в стаю..."






* * *
Слежу грачей, слетающихся в стаю,
Еще вчера порхали невзначай.
Я слушаю, и сердцем понимаю
Прощальный грай.

И выше в небо все взлетают птицы,
Выстраиваясь стаей кочевой.
С лесной опушкой предстоит проститься,
А не со мной.

"На этой океанской широте, где в сотни верст ветра берут разбег..." Стихи 1984 г.























Стихи 1984 г.

* * *
В Иркутске на колхозном рынке
Погреться в "Срочное фото"
Я забежал, и вот на снимке
Какой-то человек в пальто.
Он потрясен морозной ширью,
Замерз, его колотит дрожь…
Так переполнишься Сибирью,
Что сам себя не узнаешь
...

* * *
Игорю Шкляревскому

На сотню верст вокруг ни деревеньки нет,
Но кто-то ходит нашею тропой.
- Здесь, где-то здесь медведь! Ты видишь этот след!
Смотри, он заполняется водой!

Когда с бревна в ручей я с рюкзаком упал,
И, вынырнув, стал шумно выгребать,
С горящей берестой на помощь ты бежал, -
И засмеялся – некого пугать!

Пружинил блеклый мох, гудел привычно гнус.
Дым от костра шел в сторону болот.
Что ж столько лет спустя, я вновь за нас боюсь –
Ведь от Мегры забрал нас вертолет...


*Заполняющийся водой медвежий след верный знак того, что медведь только прошел - и следит за нами впереди нас.
Так и было: Игорь - на случай нападения медведя - держал за пазухой сухую бересту.
"В море - в страхе труд, на реке - в страстях..." - http://alikhanov.livejournal.com/109897.html

* * *
Хватило бы только упорства -
Работа научит всему.
А хлеб отогреется черствый -
Достаточно одному.


ВТОРАЯ РУКОПИСЬ

К издательству иду дворами -
Спрямляю, сокращаю путь
Меж мусорными голубями,
Которых пушкой не спугнуть,

Там есть проход, за тем строеньем -
Пока я книжку издавал,
Своим неистовым терпеньем
Я здесь тропинку протоптал.

И вот, возможно беззаботней,
И, подавив нелепый страх,
Вновь выхожу из подворотни
С зеленой папкою в руках.

Ничто ускорить я не в силах,
Пусть все идет само собой -
Коней крылатых, дней бескрылых
Сполна даровано судьбой.


* * *
Поденщик чудотворства, вычеркивай слова -
Все в творчестве так просто, заслышилось едва,
И чувство - не порука, и смыслу вопреки,
Тень звука: мука звука - рождение строки .


КАМЧАТСКАЯ тетрадь

***
Улетал от тебя чуть ни сутки,
не дотягиваются провода, -
мы болтаем с тобой через спутник -
нашу речь отражает звезда.

* * *
Петропавловск на вахте с утра,
Здесь на суше морские порядки.
Мысль пространственная Петра
Облетала и сопки Каматки.
И среди европейски забот,
Донесеньям казацким внимая,
Предвосхитил он поздний черед
Океанского дальнего края.
Петропавловск, ты как часовой
Под буденовкою вулкана,
Ты стоишь у ворот океана -
Спит страна у тебя за спиной.

КОМАНДОРЫ

Какая бедная природа
На этой северной земле.
Травой поросшие холмы
Как продолженье океана -
Ни кустика, ни деревца.
И ветер, ветер...
Песок, приглаженный отливом,
Весь белый от разводов соли,
Недолго сохраняет след
Промчавшегося вездехода.
Среди бескрайнего простора
За территорию свою
На лежбище самцы дерутся.
Рев котиков, прибоя шум,
Пронзительные крики чаек...
По деревянной галерее
Иду, сквозь прорези снимаю,
Чтоб самому потом поверить,
Что я здесь был и это видел.


* * *
Полгода в трюме рыбзавода -
шесть через шесть, шесть через шесть
часов работают рыбачки.
И через цех по транспортеру
идет серебряный поток
трески, минтая, камбалы -
ножами острыми вручную
рыбачки режут, режут рыбу -
на смену норма - сорок тонн.
Комбинезоны из клеёнки -
оранжевые - в слой один -
в кишках, в молоке, в чешуе,
и в брызгах, крови, желчи, слизи.
А все отходы производства
стекают самотеком в трюм.
Спускаюсь вниз, тяжелый смрад
руками словно раздвигаю -
здесь варят рыбную муку:
в котлах вращают, здесь же сушат -
потом муку в мешки ссыпают,
складируют.
Шесть через шесть
часов рыбак следит за паром -
шесть через шесть - его напарник.
И бледное его лицо,
с потухшим и упорным взглядом,
С тех пор мне видится повсюду...

* * *
На этой океанской широте,
где в сотни верст ветра берут разбег,
в какой невыносимой тесноте
работает и служит человек.
В отсеке узком, в трюме, в цехе узком –
великое терпенье в духе русском!


Берингово море, 1984 г.

* * *
Среди просторов океанских
Смотрю в бойницы башен сванских,
Скачу по улочкам кривым,
Вдыхаю горьковатый дым.
Куда б меня ни занесло,
Я не бросаю ремесло.


* * *
И пусть, спохватившись, себя ты проявишь, -
Здесь задним числом ничего не исправишь.

ОПОЗДАВШИЙ КОК

Рейдовый катер уходит секунда в секунду.
В жизни на суше я выгадал пару мгновений -
Шел налегке или где-то с горы побежал, -
И обогнал тебя, кок.
Я уже на борту,
И ощущаю свое с экипажем единство.
Хоть мы замешкались, и не выходим на рейд,
И пропускаем к причалу какое-то судно,
Кок опоздавший - по пирсу ты мечешься зря, -
Мы не захватим тебя, раз отдали концы.
Что ж ты с кастрюлями мечешься взад и вперед,
Ловко взбегаешь по сходням, и машешь рукой,
Веришь, что мы за тобою причалим опять, -
В рубке своей капитан и не видит тебя.
Катер же сносит то к сейнеру, то от него.

Сядь на кастрюлю свою и погрейся на солнце!



* * *
Приятель мой, нищий киношник,
Оставленный славой, женой,
Бродяга, хвастун, полуночник,
Заехал однажды за мной.
И с ним мы немедля помчались,
Погнали, пошли, понеслись,
И вроде неплохо набрались,
Но все еще не добрались...


Москва.

* * *
И на виду, и в то же время скрыто,
Жить в Юрмале, переводить с санскрита,
И на балтийском, в оспинах, песке
Чертить слова на мертвом языке


ПОЛЕСЬЕ - тетрадь .

Стараниями псов не разбредалось стадо.
И не сводя с костра задумчивого взгляда,
Мне говорил пастух,
вернее, мыслил вслух
О том, как дольше жить, и что же делать надо.
Жить в поле, у реки, в берлоге, хоть в пещере,
От ветра и дождя не прятаться за двери,
Тогда исчезнет страх,
и людям в их делах
Вновь станут помогать животные и звери.
К нам подбегали две огромные собаки,
И вновь через кусты, болотца буераки
Они гоняли скот.
Пастух же без забот
Со мною толковал, псам подавая знаки

* * *
Мне надоело жить новизною! -
Мутный прогресс - это бремя чудес.
Здравствуй, Полесье!
Над Припять-рекою
оберег сердца - сиянье небес...


* * *
Ночью
Брожу по Запесочью.

ЧЕРНЫЕ АИСТЫ

Алене

В тот год тебя мотало по стране,
Потом по свету.
Я тебе писал
в Хабаровск, Магадан, Берлин, Варшаву...
Меня тогда надолго занесло
В деревню Хлупин.
Началась охота,
Шел сенокос, и строили дорогу,
У старицы слонялись браконьеры.
Я на ступеньках хлупинского клуба
Писал, что черных аистов увидел.
В отличии от белых, эти птицы
Не терпят человека.
В заповедной
Глуши Полесья, над дубами поймы,
Семь черных птиц неспешно пролетели, -
И долго мне казалось - обернусь,
И вновь увижу их...
Часа в четыре,
В песке буксуя, и натужно воя,
Почтовая машина появлялась.
Я второпях заканчивал письмо,
И верил, что слова в листке тетрадном
Сумеют что-то в жизни изменить,
Когда ты перед выходом на сцену
В гримерной их прочтешь.
Все эти письма
Сам получил я осенью, в Москве
По адресу обратному.

* * *
Пусть темен ум, да помыслы светлы.
На лес смотрю я, на холмы, на долы…
С трудом даются после высшей школы
Простые истины в тени густой ветлы…


РЕЧНАЯ СТОЯНКА

Тоне Аксеновой

Мы с тобой заявились только к шапочному разбору.
А тогда нам казалось, бездомникам иногородним,
Что вот-вот под напором высокая насыпь прорвется,
И мы примем участие в празднике, и в карнавале,
На который пускают людей по московской прописке.
И решила решила ты музою стать, я - бессмертным поэтом.
Вот четырнадцать лет пролетело, и осень пришла
В эти чахлые рощицы вдоль обмелевшей реки,
Где живем мы в палатках по разным её берегам.
Ты осталась такой же - лишь издали надо всмотреться, -
Горделивой походкой и грацией полнишь пространство.
Лишь Москва не следит с любопытством, от ужаса жмурясь,
Чьей ты станешь женой, откачают тебя или нет?..
Сколько строчек прекрасных тебе, так сказать, посвятили -
Я теперь понимаю, отделались просто стихами,
Оставляю тебя ночевать за порогам судьбы.
Я там тоже шустрил - мне доверили "Волну" с фургоном,
Эту белую "Волгу" купили на чеки - валюту,
Что тогда не скупясь выдавали всемирным артистам
В Мичигане, в Техасе на рок и на поп-вечерах.
И я с гордостью слушал в ночи - именами без отчеств
Все тревожился воздух в просторном салоне машины.
Три денька покатался я по площадям и проспектам,
И загнали "Волжанку" на Южно-Портовой толкучке...

* * *

Дал калека мне совет:
" - Во поле открытом,
Если хочешь быть живым - притворись убитым.
Чтоб казался мертвым ты снайперу-подонку,
Судорожно не ползи, не катись в воронку.
И терпи любую боль, хоть и нету мочи.
Как упал, так и лежи - дожидайся ночи.
И не подавай своим никакие знаки -
Кровью ты не истечешь до другой атаки.
С поля вынесут тебя, если ты живучий,
И до смерти доживешь, если ты везучий."


* * *
Здесь Лама чередой запруд
Течет, блистит, ныряет звонко -
А волок был когда-то тут
И невысокая копенка
Крестьянский означает труд.
Ах, почему, скажи на милость,
Неприхотливый человек,
На берегах равнинных рек
Жизнь так и не переменилась, -
Не переменится вовек?..


***
Стучали на машинке днем,
И быстро продвигалась пьеса.
Но никого интереса
Она не вызвала потом.
А ночью скользкой мостовой,
Со свертками из гастронома,
Куда-то мчались, номер дом
а
Сверяя в книжке записной...

События и поездки 1984 года.

Камчатка, Беринговы острова, почти месяц - в Тихом океане.
Возвращение в Москву.
Рига, Латвия - по приглашению новых друзей, заведенных в поездке по Камчатке.
Слет молодежи возле озера Бикерниеке, много ездил на “Жигулях” по Латвии, выступал в Риге по радио.
Из Риги - на поезде поехал в Минск, оттуда - в Полесье, месяц ловили рыбу, к осени - охотились.