Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Галерея искусств.


Мария Александровна Сорокоумовская арфистка, Заслуженная артистка России,
на фоне портрета Павла Павловича Сорокоумовского в "Историческом музее".


Купеческий род Абрикосовых - Андрей Абрикосов через века в "Историческом музее".


Поэт Иван Купреянов


Поэт Слава Лён.


Анна Логвинова во МХАТе после Творческого вечера на 3-й сцене.

"Во глубине холста..." - стихи о художниках

IMG_6821

ФОРНАРИНА

С подмастерьем по Фарнезе
Шел однажды Рафаэль,
И, участвуя в ликбезе,
Он имел благую цель:

Он искал лицо Психеи,
Чтоб на все бы времена -
Встретил ты ее в музее:
Сразу видишь – вот она.

Тут навстречу – Форнарина!
Папа – местный хлебопек.
И пошла писать картина,
И пустилась наутек!

Было – ваше, стало – наше, -
Кто же в Риме без греха! -
Дал он золота папаше
За невесту пастуха.

Форнарина же не дура –
Подцепила дурака,
Подвернулась ей халтура
На грядущие века:

Если удовлетворенный
Плотский пыл маэстро сник -
Значит одухотворенный
У Мадонны вышел лик.

Изумительные плечи,
Крылья ангела оплечь.
Вовсе нет противоречья
В трепетанье губ и свеч!

Заглушен любовный лепет
Бормотанием молитв,
Пусть не страсть, а только трепет,
Как свеча во тьме, горит...


* * *
Поутру на высокий этаж
Я взбежал налегке.
Эрмитаж.
Марке.

Там, внизу, утомительных много сокровищ -
Глаз от них не сокроешь.

Дней провел там немало,
Сквозь время продрался,
Жил тысячи лет.
И из римских подвалов,
Сквозь толщу голландцев
Я вышел на свет.

Сарате!
Я надменности вашей терпеть не могу!
Ваш, Даная,
прельстительный вид
меня губит и бесит.
Что за отдохновенье
на пустынном стоять берегу,
Ждать,
когда же туман,
эти лодки и даль занавесит…


* * *
Зачем же каждый день с утра
К нему спешишь ты в мастерскую? -
Ты проживаешь жизнь чужую,
Жить жизнью собственной пора!

И пусть он будущий Гоген,
Себя ты посвятить не вправе
Чужому вдохновенью, славе,
И потому восстань с колен.

Ты говоришь мне - он велик,
Он провозвестник и учитель.
Но ты - лишь преданный ценитель,
И даже ты не ученик.

И мне подумалось сейчас -
Таких как ты – ведь там немало.
Там одиночества не стало.
Зачем он не прогонит вас?

1981 г.



IMG_1990


* * *
Уже не вверх ведут ступеньки,
А снова вниз, немножко вкось,
Где шьется шапка ни по Сеньке,
Поскольку он простоволос.

И соответствия анализ
Ведет дозорный прищур глаз -
Чего мы в прошлом опасались,
Оно нам чуждо и сейчас!

А из подвалов на поверхность
Творения текущих дней
Выходят, заполняя местность
Тем смыслом, что нельзя на ней.




* * *
Среди свинцово-темных туч,
и гаснущих времен,
ушел за холм закатный луч,
и остывает дом.

Лишь Рембрандт все века прожег
немеркнувшим огнем,
мешая бликовый мазок
с толченым хрусталем.



ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА...

Истопник и бомжиха забрались в мою мастерскую,
подобрали ключи, выдавили окно.
Я за ними слежу, но мешать не рискую -
они краски кладут на мое полотно.

Не ходили в учениках, не были самоучками,
но всё знают назубок.
Кроссовки пришлепнуты липучками,
как пространство - мазками наискосок.

Значит нет азбучных истин,
и никто не оробел -
что выходит из-под кисти,
тем и заполняют пробел.

Я бы прогнал их без всяких,
но они заявились неспроста:
если уйдут - сразу иссякнет
существующее во глубине холста.

1987 г.

ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА... - стихи о художниках.






ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА...
стихи разных лет


***
Перед забором, до проходной,
Слышится голос, может быть, мой.
А за забором сотни людей -
Сборка идет боевых кораблей.
1975 год


***
Главная одержана победа!
Но, глядишь, победный день прошел,
И как-будто сделано полдела:
Тот великий, все решивший гол,
Ничего сегодня не решает,
И неповторимостью своей,
Долгой славой исподволь мешает -
Подавай победу поновей!

***
Та улица ведет до маленького сквера,
Уложена она брусчаткой так прескверно.
Заметил это я по памяти своей,
Когда я вспоминал, как я ходил по ней.

Зачем всплывают вдруг пустячные детали,
Когда уже давно поблекли и пропали
И лица, и слова, и голоса друзей? -
И время так легко всё незаметно стерло,-
Спазм сожаления вдруг схватывает горло,
А вот о чем грустишь - уже не помнишь...


***
Не говоря, признаюсь,
Не приходя - уйду.
Не встретившись, прощаюсь,
И ничего не жду.

Не видев - не забуду,
Не зная - все пойму.
С тобою рядом буду,
Не видим никому.

C тобою встречусь взглядом -
Ты не увидишь глаз.
С тобою буду рядом
Всегда, как и сейчас.


***
Ночи бессмысленной хоть и мудрей
Утро нераннее,
Станет от света только ясней -
Нет оправдания.

Что ни случается - мы своего,
Вдруг да добьемся.
Нет оправдания? Что ж без него
Не обойдемся?

И непонятно, к чему нам оно,
Вот ведь морока.
Только найти бы его все равно
Надо до срока.

НАДОМНИЦА
К занавешенным окнам садишься спиной, -
Ты, быть может, спасешь ты рассудок,
С кропотливым терпением нитью цветной
Повторяя нехитрый рисунок.

Здесь в прибежище тайном* ручного труда,
Где в подрамник сколочены доски,
Запах краски не выветрится никогда
Из твоей торопливой прически.

И от тяжкой медлительности ремесла,
И фактуры понурого плена,
Лишь одна быстрота твоих рук и спасла
Уходящий мирок гобелена...


* * *
И пусть, спохватившись, себя ты проявишь, -
Здесь задним числом ничего не исправишь.

* * *
недели две все смотришь в синеву,
и на закате явится догадка -
из ветки получается рогатка -
а это значит - поспеши в Москву!..

СОНЕТ О ФАНТАСТИКЕ

С какой надеждой - двадцать лет назад, -
Проглатывая за ночь три романа,
Я поднимал к поблекшим звездам взгляд,
Жалея, что родился слишком рано!
Рукой подать, казалось, до Плеяд.
И надышавшись прозы, как дурмана,
За пеленой предутренней тумана
Я видел непонятный аппарат...

Но с пустотой не возникала связь, -
Вдоль времени металась мысль пытливо,
И дотянулась до Большого взрыва,
И сразу же за ним оборвалась...

И толку нет в космической затее -
Мир оказался проще и скучнее.
1986 год

***
Жизнь продолжается неторопливо -
Бабочки рваный полет вдоль обрыва
Так же неспешен;
Так же заброшен дом этот старый,
В красном саду появляются пары
Черных черешен...

***
Неизбывна дорог твоих слякоть,
Неоглядна полей благодать,
Все несчастья твои не оплакать,
Всех злодейств твоих не оправдать.

Слова к песням твоим не прибавить,
Не означить заведомый путь,
Всех героев твоих не прославить,
Всех загубленных не помянуть.


***
Налетел на город град -
Убегаю - с ног сбивает,
Водостоки забивает,
Листья с ветками летят!

Белыми волнами бьет -
Фонари летят в разлет!
Град берет пол-тона выше -
В оспинах капоты, крыши -
Кажется, асфальт прошьет!

Нет, природа не сдается -
За себе еще она
Постоит - за все придется
Градом получить сполна!


О ПОЕЗДКЕ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
НА КАВКАЗ в 1837 ГОДУ

Был сделан в канцелярию запрос -
В присутствии возможно ль высочайшем
Вельможным инородцам и князьям
Являться на приемы и балы
В привычных им, кавказцам, сапогах.
Был дан ответ, что вроде бы вполне
И позволительно, но все-таки негоже.

Затменье послепушкинской эпохи
Уж наступило.
Лишь фельдъегеря,
Сменяя лошадей, во все концы
Развозят повеленья Петербурга.

"Утром 12 октября 1837 года собрался ливень. Из ворот домового сада корпусного командира в открытой коляске, выехал Император, рядом сидел граф Орлов. За Императором в нескольких экипажах последовала свита…
В расстоянии полверсты от города начинается крутой спуск, который в самом почти начале делает крутой поворот к протекающей внизу реке Вере, от которой дорога снова идет в гору. На этом спуске ямщик привыкший к российским равнинам, не тормозил экипажа.
Коляска с Императором, разогнавшись на спуске, стала опрокидываться.
Только удачный прыжок Государя предупредил катастрофу.
Экипаж сломался. Его Величество продолжил путь верхом..."


***
Не простилось, так забылось -
Нет ни горечи, ни слез.
Все, что с нами приключилось
Жизнь не приняла всерьез.

И судьбы читая знаки,
Странным кажется вдвойне -
Что же так пылают маки,
Обжигая сердце мне...

***
Переполнена кормушка -
Крошит, крошит хлеб старушка.
На нее косится дятел,
По стволу стучит-стучит.
К дармовшине не слетит -
Этот дятел, видно, спятил.

Москва, Серебрянный бор.


ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА...

Истопник и бомжиха забрались в мою мастерскую,
подобрали ключи, выдавили окно.
Я за ними слежу, но мешать не рискую -
они краски кладут на мое полотно.

Не ходили в учениках, не были самоучками,
заранее всё знают назубок.
Кроссовки пришлепнуты липучками,
как пространство - мазками наискосок.

Значит нет азбучных истин,
если никто не оробел -
что выходит из-под кисти,
тем и заполняйте пробел.

Я бы прогнал их без всяких,
но они заявились неспроста:
если уйдут - сразу иссякнет
существующее во глубине холста.


* * *
Руины рода...
Голос подам из-под обломков, -
С обидою на предков, с надеждой на потомков.
Нелепо то и это,
И голос без ответа.

(Аким Салбиев - актер много раз игравший роль Пушкина в кино и режиссер прочел со сцены это стихотворение на моем авторском вечер в ЦДЛ в 1990 году - чем меня очень поразил - мы предварительно об этом не договаривались - как это обычно бывает.)


* * *
Не делай вид, что изменился ты -
Годами унижений, суеты,
Твоя душа давно сформировалась,
И недоверье в кровь твою впиталось.
Свобода бесконечно запоздала,
Когда она ни с самого начала…


* * *
Где дом стоял - нет больше ничего.
Но строить стены не начну сначала,
Хоть землю жаль, и деда моего,
Зарытого у Беломорканала.

По воле было, стало по судьбе.
След заметен великой круговертью.
И дом бы рухнул сам бы по себе,
И дед бы умер собственною смертью.

Что было внове - стало вдруг старо,
Когда ж околемались недобитки,
И стали жить, да наживать добро,
И внуки оказались не в убытке.

И вот мы прикатили по лугам -
Старухи в деревеньке встрепенулись:
"- Гляди-ка, раскулаченные к нам
На "Жигулях" вернулись..."
1980-1987 гг.


- Кто вы? - спросили старушки.
Я ответил:
- Анны Горемычкиной внуки. А дом-то наш где?
- А, раскулаченные вернулись - определились они, - вон там стоял, - указали, и продолжили разговор между собой.
На месте дома моего деда, среди травы, виднелись развалины.
(Стихотворение писалось 7 лет.)


* * *
По аду шествовали важно,
Вещали долго и всерьез.
Стенали грешники протяжно -
Картинность мук, потоки слез.

Иронии б хоть в малой мере...
Себя сдерживал давно.
Вложил упрек в уста Сальери,
Что, мол, бесчестье не смешно.

Прошло два года.
Спать ложился.
Взял с полки том. Потом в ночи
Вдруг рассмеялся и решился:
«-Ах, Дант надменный, получи!..»


* * *
На подножке, на опушке, на…
Горюю без конца –
Гибель Пушкина,
Смерть отца

***
Не осталось ничего -
Даже фотки - только имя.
Лишь коленями твоими,
Лишь губами неземными
Обладает божество.

Ты всегда в судьбе моей
Входишь в комнаты пустые,
Волосы твои златые
Озаряют дни немые -
Годы, годы, годы дней...

Все цветет грушевый сад, -
Да, не яблоко, а груша! -
Шелест, шепот слушай, слушай -
Не прогнал он наши души -
Ждет и примет нас назад.



* * *
Лживый ангел, мне все о себе нашепчи -
Верю каждому слову в ночи.

Я могу не дышать, я могу умереть,
Стоит только тебе захотеть.

За порывом продуманным кто уследит?
Куда хочет лететь - пусть летит.

1986 г.
концовка романа «Оленька, Живчик и туз» 2001 г.

"во глубине холста..." - стихи 1987 года.

al8

Фото 1987 года.

* * *
Какое множество романов
О Первой мировой:
Вот среди унтеров-болванов
Простецкий парень с хитрецой.

А вот герой читает сводки,
И не дождавшись перемен,
Бежит в Швейцарию на лодке,
Которую дает бармен.

А вот песереди Европы
Несчастный паренек лежит,
Сдает, потом берет окопы
И будет, наконец, убит.

А вот проснувшись спозаранку,
Туман увидев за окном,
Вновь офицер бредет по замку
И размышляет о былом.

Все утешенья бесполезны,
Когда распалось бытие, -
Война разверзлась, словно бездна,
И все провалится в нее...

Тбилиси.
Романы - “Приключения Бравого солдата Швейка”, “Возвращение в Брайсхед”,“На Запвдном фронте без перемен”,“Прощай, оружие”,“Август 14-го”.


ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА...

Истопник и бомжиха забрались в мою мастерскую,
подобрали ключи, выдавили окно.
Я за ними слежу, но мешать не рискую -
они краски кладут на мое полотно.

Не ходили в учениках, не были самоучками,
Всё заранее знают назубок.
Кроссовки пришлепнуты липучками,
как пространство - мазками наискосок.

Значит нет азбучных истин,
никто не оробел -
что выходит из-под кисти,
тем и заполняйте пробел.

Я бы прогнал их без всяких,
но они заявились неспроста:
если уйдут - сразу иссякнет
существующее во глубине холста.



* * *
Руины рода...
Голос подам из-под обломков, -
С обидою на предков, с надеждой на потомков.
Нелепо то и это,
И голос без ответа.


* * *
Намедни слушал бредни, -
зашел в подъезд соседний -
там около подвала
компашка поддавала.
Судачили они о Чаде, о Судане,
окурки и плевки на плиты оседали.
И голос испитой талдычил из пролета:
"Дал маху Третий мир - вот в чем моя забота..."



* * *
Прочувствал и говори, -
Слова становятся судьбой.
Но главное - чтоб словари
Все время были под рукой.
Всегда старайся - ремесло
Должно даваться тяжело.
А строчку тотчас запиши
С крылатой легкостью души…



ВОЛЬНАЯ ИСПАНИЯ
(Горная вершина на Кавказе)

Нет, не флаги белые* - ореол названия
Вижу над горой.
«Вольная Испания», вольная Испания -
Мы опять с тобой!

Зубы и признания на допросах выбили,
Но года летят.
Пропадая без вести, вовсе мы не выбыли
Из Интербригад!

Мы пройдем по площади вслед за пионерами, -
В сердце горн звучит.
Вся страна в волнении - что за Пиренеями?
Как дела, Мадрид?

Как дела на западе, как дела на севере,
На востоке как?
И бойцы в расщелине вновь вздохнут о клевере
Между двух атак.


* «Белые флаги» - снежные сдувы со склонов гор.

* * *
Где дом стоял - нет больше ничего.
Но строить стены не начну сначала,
Хоть землю жаль, и деда моего,
Зарытого у Беломорканала.

По воле было, стало по судьбе.
След заметен великой круговертью.
И дом бы рухнул сам бы по себе,
И дед бы умер собственною смертью.

Что было внове - стало вдруг старо,
Когда ж околемались недобитки,
И стали жить, да наживать добро,
И внуки оказались не в убытке.

И вот мы прикатили по лугам -
Старухи в деревеньке встрепенулись:
"- Гляди-ка, раскулаченные к
нам
На "Жигулях" вернулись..."


1980-1987 гг.

ФОРНАРИНА - стихи о художниках.

IMG_6821

ФОРНАРИНА

С подмастерьем по Фарнезе
Шел однажды Рафаэль,
И, участвуя в ликбезе,
Он имел благую цель:

Он искал лицо Психеи,
Чтоб на все бы времена -
Встретил ты ее в музее:
Сразу видишь – вот она.

Тут навстречу – Форнарина!
Папа – местный хлебопек.
И пошла писать картина,
И пустилась наутек!

Было – ваше, стало – наше, -
Кто же в Риме без греха! -
Дал он золота папаше
За невесту пастуха.

Форнарина же не дура –
Подцепила дурака,
Подвернулась ей халтура
На грядущие века:

Если удовлетворенный
Плотский пыл маэстро сник -
Значит одухотворенный
У Мадонны вышел лик.

Изумительные плечи,
Крылья ангела оплечь.
Вовсе нет противоречья
В трепетанье губ и свеч!

Заглушен любовный лепет
Бормотанием молитв,
Пусть не страсть, а только трепет,
Как свеча во тьме, горит...


* * *
Поутру на высокий этаж
Я взбежал налегке.
Эрмитаж.
Марке.

Там, внизу, утомительных много сокровищ -
Глаз от них не сокроешь.

Дней провел там немало,
Сквозь время продрался,
Жил тысячи лет.
И из римских подвалов,
Сквозь толщу голландцев
Я вышел на свет.

Сарате!
Я надменности вашей терпеть не могу!
Ваш, Даная,
прельстительный вид
меня губит и бесит.
Что за отдохновенье
на пустынном стоять берегу,
Ждать,
когда же туман,
эти лодки и даль занавесит…


* * *
Зачем же каждый день с утра
К нему спешишь ты в мастерскую? -
Ты проживаешь жизнь чужую,
Жить жизнью собственной пора!

И пусть он будущий Гоген,
Себя ты посвятить не вправе
Чужому вдохновенью, славе,
И потому восстань с колен.

Ты говоришь мне - он велик,
Он провозвестник и учитель.
Но ты - лишь преданный ценитель,
И даже ты не ученик.

И мне подумалось сейчас -
Таких как ты – ведь там немало.
Там одиночества не стало.
Зачем он не прогонит вас?

1981 г.




IMG_6842

* * *
Уже не вверх ведут ступеньки,
А снова вниз, немножко вкось,
Где шьется шапка ни по Сеньке,
Поскольку он простоволос.

И соответствия анализ
Ведет дозорный прищур глаз -
Чего мы в прошлом опасались,
Оно нам чуждо и сейчас!

А из подвалов на поверхность
Творения текущих дней
Выходят, заполняя местность
Тем смыслом, что нельзя на ней.




* * *
Среди свинцово-темных туч,
и гаснущих времен,
ушел за холм закатный луч,
и остывает дом.

Лишь Рембрандт все века прожег
немеркнувшим огнем,
мешая бликовый мазок
с толченым хрусталем.



ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА...

Истопник и бомжиха забрались в мою мастерскую,
подобрали ключи, выдавили окно.
Я за ними слежу, но мешать не рискую -
они краски кладут на мое полотно.

Не ходили в учениках, не были самоучками,
но всё знают назубок.
Кроссовки пришлепнуты липучками,
как пространство - мазками наискосок.

Значит нет азбучных истин,
и никто не оробел -
что выходит из-под кисти,
тем и заполняют пробел.

Я бы прогнал их без всяких,
но они заявились неспроста:
если уйдут - сразу иссякнет
существующее во глубине холста.

1987 г.


IMG_1990

ФОРНАРИНА - стихи о художниках.



ФОРНАРИНА

С подмастерьем по Фарнезе
Шел однажды Рафаэль,
И, участвуя в ликбезе,
Он имел благую цель:

Он искал лицо Психеи,
Чтоб на все бы времена -
Встретил ты ее в музее:
Сразу видишь – вот она.

Тут навстречу – Форнарина!
Папа – местный хлебопек.
И пошла писать картина,
И пустилась наутек!

Было – ваше, стало – наше, -
Кто же в Риме без греха! -
Дал он золота папаше
За невесту пастуха.

Форнарина же не дура –
Подцепила дурака,
Подвернулась ей халтура
На грядущие века:

Если удовлетворенный
Плотский пыл маэстро сник -
Значит одухотворенный
У Мадонны вышел лик.

Изумительные плечи,
Крылья ангела оплечь.
Вовсе нет противоречья
В трепетанье губ и свеч!

Заглушен любовный лепет
Бормотанием молитв,
Пусть не страсть, а только трепет,
Как свеча во тьме, горит...


***
Зачем же каждый день с утра
К нему спешишь ты в мастерскую? -
Ты проживаешь жизнь чужую,
Жить жизнью собственной пора!

И пусть он будущий Гоген,
Себя ты посвятить не вправе
Чужому вдохновенью, славе, -
И потому восстань с колен!

Всего лишь преданный ценитель,
И вовсе ты не ученик,
Твердишь, бормочешь - как велик,
Наш провозвестник и учитель.

И мне подумалось сейчас:
Таких как ты - ведь там немало.
Там одиночества не стало.
Зачем он не прогонит вас?


* * *
Поутру на высокий этаж
Я взбежал налегке.
Эрмитаж.
Марке.

Там, внизу утомительных много сокровищ.
Глаз от них не сокроешь.

Дней провел там немало,
Сквозь время продрался,
Жил тысячи лет.
И из римских подвалов,
Сквозь толщу голландцев,
Я вышел на свет.

Сарате!
Я надменности Вашей терпеть не могу!
Ваш, Даная, прельстительный вид меня губит и бесит.
Что за отдохновенье на пустынном стоять берегу,
Ждать - когда же туман эти лодки и даль занавесит...
1974 г.

* * *
Среди свинцово-темных туч,
и гаснущих времен,
ушел за холм закатный луч,
и остывает дом.

Лишь Рембрандт все века прожег
немеркнувшим огнем,
мешая бликовый мазок
с толченым хрусталем.


* * *
Уже не вверх ведут ступеньки,
А снова вниз, немножко вкось,
Где шьется шапка ни по Сеньке,
Поскольку он простоволос.

А соответствия анализ
Ведет дозорный прищур глаз -
Чего мы в прошлом опасались,
Оно нам чуждо и сейчас!

Но из подвалов на поверхность
Творения текущих дней
Выходят, заполняя местность
Тем смыслом, что нельзя на ней.

ВО ГЛУБИНЕ ХОЛСТА

Истопник и бомжиха забрались в мою мастерскую,
подобрали ключи, выдавили окно.
Я за ними слежу, но мешать не рискую -
они краски кладут на мое полотно.
Не ходили в учениках, не были самоучками,
но всё знают назубок.
Кроссовки пришлепнуты липучками,
как пространство - мазками наискосок.
Значит нет азбучных истин,
и никто не оробел -
что выходит из-под кисти,
тем и заполняют пробел.
Я бы прогнал их без всяких,
но они заявились неспроста:
если уйдут - сразу иссякнет
существующее во глубине холста.




"Для жизни рожден я в Казани, для музыки - в Тифлисе рожден" - Ф.И. Шаляпин


"Для жизни рожден я в Казани, для музыки - в Тифлисе рожден" - Ф.И. Шаляпин

Светлана Семиколенова - кандидат искусствоведения -
рассказывает о жизни и учебе Федора Ивановича Шаляпина в Тифлисе.
репортаж с выставки - видео




"Для жизни рожден я в Казани, для музыки - в Тифлисе рожден" - Ф.И. Шаляпин
Светлана Семиколенова - кандидат искусствоведения -
рассказывает об учебе Федора Шаляпин в Тифлисе и Константине Михайловиче Алиханове - его благодетеле.


"Для жизни рожден я в Казани, для музыки - в Тифлисе рожден" - Ф.И. Шаляпин
Светлана Семиколенова - кандидат искусствоведения -
рассказывает об оперных ролях Федора Шаляпина в Тифлисе.


"Для жизни рожден я в Казани, для музыки - в Тифлисе рожден" - Ф.И. Шаляпин
Светлана Семиколенова - кандидат искусствоведения -
рассказывает о жизни Федора Шаляпина в Тифлисе.


Светлана Семиколенова - кандидат искусствоведения -
финал рассказа о жизни Федора Шаляпина в Тифлисе.

"Опять в твои холсты засмотрится весна, и снова обретет цвета твоей палитры..." - чтение.



Из Мориса Поцхишвили

МАРТИРОС САРЬЯН

Март, ростепель, все блекло…
Но весна –
Я понял, Мартирос, ее секрет нехитрый, -
Едва в твои холсты засмотрится она,
И сразу обретет цвета твоей палитры.

Свет выставки твоей Армению облек.
С картины в сад сбежал цвет персиковой ветки,
Прошел через поля твой солнечный мазок.
Долины и холмы полны твоей расцветки.

А ты ушел от нас, печалясь и скорбя
Не за судьбу своих ошибок и открытий, -
Трагическая мысль тревожила тебя.
Просил ты, уходя: «Друг друга вы любите».

Из Книги изойдя, став частью бытия,
Как будто свет свечи, нас озарило слово.
«Любите» - лишь о том была мольба твоя.
И должно нам любить, и нет пути иного.

Прощальной песни звук рождается во мне,
Рыдающий, простой и невозможный прежде.
Завета твоего достаточно вполне,
Чтоб сбыться навсегда единственной надежде.

Я знаю Мартирос, всем смерть нам суждена,
Но как смешон, как глуп её закон нехитрый! -
Опять в твои холсты засмотрится весна
И снова обретет цвета твоей палитры.

перевод Сергея Алиханова

Стихотворение было опубликовано в журнале "Литературная Грузия", в журнале "Юность", в двух сборниках стихов Мориса Поцхишвили, в трех моих книгах.