Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

"И пока добредешь от причала к жилью, дождь сменяется мокрой метелью..." - стихи о реках.




* * *
Я по тебе уже тоскую, Ангара,
Хотя еще смотрю на струи ледяные,
Прозрачные насквозь, чистейшие в России.
Прощай, я ухожу, мне улетать пора.

Я видел много рек, но всех прекрасней ты.
И ни одной из них не видел я начала,
Лишь ты стремишь свой бег, из-подо льдов Байкала
Бегуньей уходя со стартовой черты... 

Ангара


* * *
Мимолетен сентябрь в Туруханском краю,
Осень длится едва ли неделю,
И пока добредешь от причала к жилью,
Дождь сменяется мокрой метелью.

Приведет к магазину дощатый настил,
Доберусь по грязи до почты.
Каждый домик всем видом своим повторил
И рельеф и неровности почвы.

Никогда не сказать на страницах письма
Этот ветер, что чувствуешь грудью.
Деревянные, низкие эти дома,
Обращенные к небу, к безлюдью...

Енисей .

 
***
Гей, Верещагино! 
Свора голодных собак
Лает в тайгу.
Мы уходим в верховье.
Вот уже отблеск воды слепит глаза мне,
Желтые пятна наплыли на крайние избы,
Осени смутная грусть дымкой восходит…

Все отдаляется - глинистый берег пологий,
Темные срубы, поленницы, лодки,
Сети на кольях, бревна у самой реки…

Долго смотрю, и никто не посмотрит нам вслед.



* * * 
Что же мне на севере, посреди реки,
Снятся телефонные частые звонки?

Я морошку-ягоду собирать бы мог.
Нет - московский, суетный слышу говорок.

С кедров шишки колотом* всю бы ночь сбивал,
Если б поминутно я трубку ни снимал.

Все дела какие-то за семь тысяч верст
Под сияньем пристальным ледовитых звезд

*«Колот» - кувалда с длинной рукоятью

Енисей 


* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.

Лама


* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает –

Что может быть прекрасней этих далей! –
Чернеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки…




* * * 
Все так же радостно и звонко
Здесь Лама чередой запруд.
Течет и облака плывут… 
А волок был когда-то тут,
И невысокая копенка
Все тот же означает труд…

И почему - скажи на милость! -
Неприхотливый человек,
На берегах равнинных рек
Вся жизнь твоя не изменилась
И не изменится вовек?..

Лама


ПОМОРЬЕ

Я не считал за невезенье,
Что задержались мы в Мезене.
Редеют чахлые березки,
Над придорожною травой.
Отлились вековые слезки
Опять слезами да тоской.
Люд распадается на тройки.
Все на суды да на попойки…

Какие бедные края! – 
Над полем стая воронья,
Кресты, заборы да избушки.
Когда бы здесь проехал Пушкин
Он видел тоже бы, что я.
С тех пор, не знаю отчего,
Не изменилось ничего.

Мезень


* * *
Вовсе ни умникам вопреки,
Ни дуракам подстать
В этой избушке у самой реки
Стал он свой век доживать.

Может, и был на подъем тяжел,
И отгулял свое,
Так из деревни и не ушел
Житель последний ее.

Горше, наверно, не может быть
Мысли последней той,
Что никому уж теперь не жить
Здесь, на земле родной.

Мезень 




* * *
Причалы ближних сел, паромы, катера
В ковше порта рядком зимуют уж полгода,
А выходить на Обь все не придет пора,
И надобно еще дождаться ледохода.

Нет паводка и нет, какой-то квелый год.
Вдоль берега полно закраин и промоин,
Но все-таки река не поднимает лед,
И он лежит, тяжел, по-зимнему спокоен.

В последний ржавый борт бьют гулко молотки.
Томится человек у двух времен на стыке.
И корабли свои все красят речники,
А вместо шума льдин 
над Обью галок крики...

Обь


* * *
Нетороплива - от края до края! 
Обь, ты сливаешься с небом Алтая!

Льдины с верховья трещат под обрывом,
И в хороводе плывут молчаливом.

Жизнь закружилась, потом повернулась -
Паводок! - в небо душа потянулась…




ПО ЗИМНИКУ ЧЕРЕЗ ЧУЛЫМ

Все перемены наступают завтра, -
Через Чулым мы медленно бредем,
Но наша жизнь изменится внезапно, 
Хотя земля под снегом, подо льдом.

Мы верим, так сказать, в метаморфозы, -
Что вдруг проснется дремлющий карась.
А впереди шесть месяцев морозы,
Зима, считай, еще не началась.

Но мы не зря же послонялись возле
Зимовий, и пропели там вразброд...
Еще совсем недавно бревна вмерзли,
И на Чулыме нарастает лед.

Затихнет шум пустого разговора,
И нас с тобой сюда не позовут,
Когда весной, чтоб избежать затора
Вот этот зимник на реке взорвут.



Чулым 


* * * 
Была пора отлета. 
И над нами
Косяк за косяком летели гуси,
Казалось, что в сентябрьском небе
Остался только узкий коридор
Над нашим домом, лодкой и рекой.

Как будто мы для них ориентиры.

Мегра. 


* * * 
Игорю Шкляревскому

На сотни верст вокруг ни деревеньки нет,
Но кто-то ходит нашею тропой.
Здесь побывал медведь!
- Ты видишь этот след?
Смотри! - След заполняется водой!

Когда с бревна в ручей я с рюкзаком упал,
И, вынырнув, стал шумно выгребать,
С горящей берестой на помощь ты бежал -
И засмеялся – некого пугать!

Пружинил блеклый мох, гудел привычно гнус.
Дым от костра шел в сторону болот.
Что ж столько лет спустя, я вновь за нас боюсь –
Ведь от Мегры забрал нас вертолет.

Мегра 1986 г.




ПОЛЕСЬЕ

Стараниями псов не разбредалось стадо.
И, не сводя с костра задумчивого взгляда,
Мне толковал пастух, вернее - мыслил вслух,
О том, как дальше быть и что нам делать надо:

- Жить в поле, у реки, в лесу, по крайней мере.
От ветра, от дождя не прятаться за двери.
Тогда исчезнет страх, и людям в их делах
Вновь станут помогать животные и звери.

К нам подбегали две огромные собаки,
И вновь через кусты, болотца, буераки
Они гоняли скот.
Пастух же без забот
Со мною толковал, псам подавая знаки.



* * *
Сухогруз, задевши ил,
Припять перегородил.
Тросы лопаются.
В плес
Наползает баржи нос.
Речникам придется тяжко, 
Хоть всего одна промашка -
Ход прервался судовой,
И гудки по-над рекой…

Припять 


ЛЁН ЛЕЖИТ

Солнце согреет, ветер остудит.
Тучи со всех сторон.
Лен полежит - и трудов с ним убудет, -
Росы истреплют лен.

Лен здесь по-прежнему в силе и в славе.
И рушником зимой  
Вытрусь - увижу: лежит по отаве
Лен золотой!

Припять 



РЕЧНАЯ СТОЯНКА 

Тоне Аксеновой

Мы с тобой заявились только к шапочному разбору.
А тогда нам казалось, бездомникам иногородним,
Что вот-вот под напором высокая насыпь прорвется
И мы примем участьеи в празднике и в карнавале,
На который пускают людей по московской прописке.
И решила ты музою стать – я бессмертным поэтом.
Но четырнадцать лет пролетело, и осень пришла
В эти чахлые рощицы вдоль обмелевшей реки
Где живем мы в палатках по разным ее берегам.
Ты осталась такой же - лишь издали надо всмотреться,
Вдоль реки ты проходишь и грацией полнишь пространство.
Лишь Москва не следит с любопытством,
от ужаса жмурясь,
Чьей ты станешь женой, откачают тебя или нет.
Сколько строчек прекрасных тебе, так сказать, посвятили.
Я теперь понимаю – отделались просто стихами,
Оставляя тебя ночевать за порогом судьбы.

Я там тоже шустрил – мне доверили «Волгу» с фургоном,
Эту белую «Волгу» купили тогда на валюту
Что тогда, не скупясь, выдавали блестящим поэтам
В Мичигане, В Техасе на рок и на поп вечерах.
И я с гордостью слушал в ночи – именами без отчеств
Все тревожился воздух в просторном салоне машины.
Я три дня покатался по светлым московским проспектам,
И хозяин загнал ее на толкучке.

Припять 




СЕВЕРНЫЙ СОНЕТ

Здесь берег изогнулся, как подкова.
И Сояна стоит на берегу.
Нет, не увижу я нигде такого!
За то, что видел - я навек в долгу.
Здесь больше полугода все в снегу.
Зима долга, морозна и сурова.
Дороги все уходят здесь в тайгу,
И все они ведут в деревню снова.

А летом и спокойна, и добра,
Как небеса, зовет в себя природа.
И длятся дни с утра и до утра.
Живут в деревне в основном три рода -

Нечаевых, Крапивиных, Белых,
И, кажется - земля стоит на них.

Сояна



ПОМОР

В море - в страхе труд, на реке - в страстях,
Помогать зовут, путаться в снастях.

Подошел помор, дернул бечеву.
Долгий разговор начал ввечеру.

«- Эх, прошла пора, стало не с руки».
И сквозь дым костра смотрит вдоль реки.

«- Сделал все, что смог, стал я слаб, и стар».
Слушает порог, разгребает жар.

«- Было столько дел, да прошли они».
Против ветра сел с дымной стороны. 

Сояна



КАНОИСТ - ОДИНОЧНИК 

По сетке Олимпийских баз
Идет за сбором сбор.
Прибалтика, затем Кавказ -
Работа на измор.

Здесь не бывает чересчур,
Хоть воздух ловишь ртом.
Из Кяярику в Мингечаур,
И Гали - на потом.

Водохранилищ поперек,
С веслом наперевес,
Он словно сам рождает ток
Турбин ИнгуриГЭС.

На суше очень неуклюж,
Сутулится, молчит,
Таскает штангу, входит в душ,
Питается и спит.

А утром снова раньше птиц,
Нелепый рукокрыл,
Касаясь кистью половиц,
Пошел, потом поплыл.

И вновь – как двадцать лет подряд! -
Он вложится в успех,
И к финишу больших регат
Придет быстрее всех

Стартует по шестой воде
Великий чемпион.
В честь той, которой нет нигде,
Обгонит время он...

В реляциях газетный лист,
Стреляет пулемет.
А одиночник-каноист
Гребет, гребет, гребет...

Ингури

* * *
Здесь Нерис и Неман сливаются…
Холод,
И ветрено, как в оперении птиц, 
Летящих на север...
От шумных столиц
Вернулся я в тихий готический город.

Мое возвращение так мимолетно,
Как будто я птицей мелькнул перелетной,
Увидел костел над слиянием рек…
И только в отличье от птицы летящей,
Мне жаль этот миг, от меня уходящий -
Как ветер, я чувствую времени бег.

Неман 1975 г.


* * * 
Завсегдатай задворок, заворачивая за углы
Я в любых городах находил переулки такие
Где запах олифы, и визг циркулярной пилы,
Где товарные склады и ремесленные мастерские.

И со сторожем я заводил разговор не пустой
А настырно просил его жизни открыть подоплеку.
А сторож молчал – он смотрел на огонь зимой,
А летом – на реку, протекающую неподалеку.

Я сшивал бытия разноцветные лоскутки,
Радовался, что душа накопит простора.
А потом оказалось - можно лишь посидеть у реки,
И нельзя передать ни журчания ни разговора.

Обь 




* * * 
И все-таки пришлось покинуть Питер,
Действительно уже не Ленинград, -
О Вас он безразлично ноги вытер
Своим ничтожным уровнем зарплат.

А женственность – последнее оружье,
К тому же ум все светиться в глазах.
А безотцовщина переросла в безмужье,
И мать, и дочь остались на руках.

В Москву, в Москву! – где жизнь еще фурычит,
И «на чужой манер» еще родит,
И где фирмач Вам с бодуна не тычет,
И в вырез заглянуть не норовит.

В ночь пятницы на светлую субботу,
Вокзальную пронзая канитель,
Домой Вы мчитесь, словно на работу,
Все пятьдесят безвылазных недель.

На Стрелку, на трамвае, рано-рано,
С гостинцами, съестным спешите Вы,
Не замечая падших истуканов,
Колонн и львов, сидящих у Невы.
Нева





* * *
Промелькнула, пропадая,
Под мостом речушка «Яя».

Глубока ли, широка
Льдом покрытая река?  

Стану наледь соскребать -
Нет, сквозь снег не увидать.

Стало смыслом бытия
Доказать что я - есть я.

Самоутвержденья дар,
Словно надпись в свете фар -

Промелькнет во тьме ночной...
Ты есть ты, и Бог с тобой.

«Яя» - 


* * * 
Стоит во льдах река, как под венцом невеста,
Снежок фаты летит, а таинство идет –
Безмолвная река, вспухает, словно тесто,
Над руслом - что есть сил! - приподнимая лед.

И наступает час, который был обещан
При сотворении - сейчас наверняка
Сквозь зимний циферблат пролягут стрелки трещин,
Роженицей надежд загомонит река. 
Иртышь



* * *

Блестит канал Иртыш-Караганда.
Пока давнишний спор идет без толку,
Здесь повернули реку втихомолку,
И потекла безмолвная вода.

Еще остались силы у реки,
Но гибнет пойма, рыбы нет в помине,
И всплыли из песков солончаки
Там, где канал уходит вглубь пустыни.


Не старится живущий у воды,
Река все возрождает в человеке.
Но знаком наступающей беды, - 
Быстрей людей стареют сами реки.

Иртышь



* * *

Сосны, пришедшие к берегу Волги…
Корни их волжскою влагой наволгли.
Вязкую глину размыла вода.
Ох, как не хочется пасть исполину –
Он обопрется о водную спину
Всеми ветвями – и рухнет туда!

Волга несет его, словно не смыла,
А зашептала и уговорила
Берег сосновый сменить на иной.
Тихо на Волге. 
Не шелохнутся 
Чуткие сосны…
А силы мятутся
Силы подспудные глади речной!

Волга 


НА ВЫСОКОМ БЕРГУ
Песня

Городок наш разделяет река.
Очень разные ее берега –
Я живу на одном,
ну а ты - на другом –
На высоком берегу, на крутом.

Весна какая выдалась,
Какие дни настали!
На что же ты обиделась,
Зачем же мы расстались?

Листья палые река пронесет,
А потом по ней пройдет ледоход.
Снова в чистой реке
отразится твой дом
На высоко берегу, на крутом.

Все цветы в саду своем оборву
На пароме я к тебе поплыву.
И с тобою вдвоем 
мы всю жизнь проживем
На высоком берегу на крутом.

Волга г. Тутаев – Москва 

* * *
Сад ботанический, тифлисский,
Осенний, сумрачный, пустой,
Мои черновики, записки
По-прежнему полны тобой.

Виденьем цветников пустынных,
Аллей и мостиков старинных,
Водоотводного ручья,
Бегу под звон потоков пенных,
И осеняет сонм вселенных
Тебя, любимая моя.

Ты помнишь ли мое стремленье
Парить над осенью вдвоем?
Быть может, тусклый водоем
Теней летящих отраженье
Еще таинственно хранит,
Но золотистый лист летит
И гладь зеркальную рябит...

Диковинные спят растенья,
И терпкий воздух запустенья,
И запахи небытия,
И горной речки крик гортанный -
Давно размыла след желанный
Ее тяжелая струя.

Дабаханка 


АРКА
1.
В песчанике промыта пойма,
И весел водяной поток.
В объятья скал еще не пойман,
Он будет пойман в них потом -
Когда весенний, полноводный
Он возмужает наконец,
И попадет струей свободной
В объятья каменных колец.


2.

Угрюма каменная пойма,
Но весел дикий смех ручья.
Он скалами едва не пойман,
Но, извиваясь, как змея,
Юля и прыгая меж скал,
Ручей лазейку отыскал.

Моста изогнутая арка
Из темных, плоских кирпичей.
Когда здесь в полдень очень жарко,
Люблю я посидеть под ней.
Здесь никогда не прозвучит
Ни скрип колес, ни стук копыт.

Сперва крута, потом полога,
Из города сюда идет,
Но здесь кончается дорога,
И бесполезен древний свод.
Есть лишь один из берегов -
Другой ушел на сто шагов.

Что это? - след каменоломни,
Иль берег паводки свели,
Иль Божий знак: живи и помни
И шум воды, и зной земли.

Братья Беренсы - из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты..."

Братья Беренсы - глава из книги моего отца Ивана Ивановича Алиханова "Дней минувших анекдоты..."

Вторая по старшинству сестра моего отца Мария вышла замуж за обрусевшего немца, тифлисского прокурора Андрея Беренса на фото они сидят – второй и третья слева – направо - (мой отец Иван Михайлович слева рядом с Беренсом над ним стоит Григорий Григорьевич Адельханов - мой дядя и крестный).
8. Семейный портрет Алихановых
У них было три сына, мои двоюродные братья — Евгений, Михаил и Сергей.
Сохранилось фотография (фото 21), на которой запечатлены Михаил Беренс с двоюродными сестрами Еленой и Натальей Орловскими – (дочерьми моей тети Анны) и Еленой – (дочерью моей тети Ольги, и матерью Селли и Елизаветы, которая погибла в чекистских застенках)

021

Тетя Мария умерла еще до моего рождения, когда пришла весть о том, что ее младший сын Сергей погиб на первой мировой войне.
В разделе «Исторический клуб» «Недели» в № 6 за 1988 год, Александр Мозговой рассказывает о жизни и деятельности Евгения и Михаила Беренсов. Статья захватывающе интересна и я цитирую ее:
«26 января (8 февраля по н. с.) 1904 года командиру крейсера «Варяг», стоявшего на рейде порта Чемульпо, адмиралу В. Рудневу был вручен ультиматум адмирала Уриу, следующего содержания:
«Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу Вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под Вашей командой, до полудня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против Вас огонь в порту.
Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой,
С. Уриу
Контр-адмирал, командующий эскадрой
императорского японского военного флота».

Капитан «Варяга» Руднев собрал офицеров и сообщил о предстоящем бое, старший штурман лейтенант Евгений Беренс, улучив минуту, написал торопливое письмо матери...: «Дорогая моя, милая, родная и любимая мама, пишу тебе при тяжелых условиях, может быть перед смертью...»
Руднев вывел «Варяг» и принял бой со значительно превосходящими силами японцев. Когда иссякла возможность к сопротивлению, на «Варяге» были открыты кингстоны и поднят сигнал «погибаю, но не сдаюсь». Оставшиеся в живых члены экипажа были подобраны судами, пришедшими на помощь. Пораженный храбростью русского адмирала японский император-микадо наградил Руднева за храбрость, а по возвращении все офицеры были награждены за героизм Георгиевскими крестами.
В Военно-морском музее Санкт-Петербурга, на стенде, посвященном подвигу крейсера «Варяг» фотографии В. Руднева и Е. Беренса расположены рядом – в левом верхнем углу (фото 18).

018

Сохранилась фотография Е.А. Беренса с матерью сделанная после его возвращения с русско-японской войны (фото 19.)
019

А. Мозговой прослеживает большой и славный путь будущего советского адмирала Евгения Беренса. Он преподавал в кадетском корпусе, читал лекции в генеральном штабе. В 1908 году, будучи старшим офицером броненосца «Цесаревич», проявил исключительное самоотвержение, помогая жителям Мессины, пострадавшим от землетрясения.
25 октября 1917 года Евгений Беренс перешел на сторону революционных матросов и избран начальником морского генерального штаба.
18 февраля 1918 года Беренс телеграфирует в Новороссийск начальнику береговой обороны Б. Жерве приказ об организации всяческого сопротивления наступающим немцам: «В крайнем случае, уничтожайте все, чтобы не досталось неприятелю». Следующая директива, подписанная Беренсом: «Ни под каким видом не допускать захвата немцами наших судов в исправности и с другой стороны стараться сохранить их до последней возможности».
Немцы наступали и на Черном море. Ознакомившись с докладом Беренса, Ленин наложил резолюцию: «Ввиду безысходности положения, доказанной высшими военными авторитетами флот уничтожить немедленно».
«Флотилии Беренса штурмовали Чистополь, освобождали Елабугу, дрались на Волге, Ладоге, Онеге, били интервентов на Каспии».
В феврале 1924 года Е. Беренс возглавил делегацию на Рижской конференции.
После установления дипломатических отношений с Англией Евгений Беренс был назначен военно-морским атташе в Лондоне в звании старшего флагмана».
В Санкт-Петербургском государственном Военно-Морском музее есть несколько стендов посвященный жизни и деятельности Евгения Беренса.
В одном из них именной пистолет Е. Беренса, телеграммы, подписанные Беренсом и направленные Ленину.
Умер Евгений Беренс в 1928 году, похоронен на Новодевичьем кладбище. Детей у Евгения не было... (фото 20)
В некрологе, помещенном в газете «Известия» было написано: «Е. А. Беренс был одним из тех честный военных беспартийных специалистов, которые с первые же дней Советской власти примкнули к революции и отдали свои богатые знания и опыт на служение трудящимся».
В Морском энциклопедическом словаре (издательство «Судостроение 1991 год) Евгению Андреевиче Беренсу посвящена биографическая справка:
«Военно-морской деятель, кап. 1 ранга (1917) Окончил Морской корпус в 1895 году. В 1904 году старший штурманский офицер крейсера «Варяг», участвовал в бою с японской эскадрой при Чемульпо (1904) за этот бой награжден орденом Святого. Георгия 4-ой степени. После войны преподавал в Морском корпусе, читал лекции в академии Генерального штаба. В 1908 году старшим офицером броненосца «Цесаревич» принял участие в спасении жителей г. Мессины во время землетрясения. В 1910 году военно-морской атташе в Германии и Голландии, в годы Первой мировой войны военно-морской атташе в Италии. При Временном правительстве в 1917 году начальник статистического, а позже иностранного отдела Морского Генерального штаба. После Революции добровольно перешел на сторону Советской власти.
Евгений Андреевич Беренс стал 1-ым советским начальником Морского Генерального штаба, а с апреля 1919 года - Командующим морскими силами Республики. Разработал план Ледового похода Балтийского флота и обосновал доклад Советскому правительству о необходимости затопления кораблей Черноморского флота в Новороссийске в 1918 году. В 1920-1924 годах состоял для особо важных поручений при Революционном Верховном Совете республики, а в 1924-1925 годах - военно-морской атташе СССР в Англии и Франции. В качестве военно-морского эксперта участвовал в работе советской делегации на Генуэзской конференции в 1922 году. Лозанской и Рижской мирных конференциях, а так же в 4 сессии подготовительной комиссии по разоружению в Женеве в 1927 году».
Остается добавить, что мой двоюродный брат Евгений Беренс успел своевременно умереть. Умри мои остальные двоюродные братья одновременно с ним, не пришлось бы им испытать ужаса, выпавшего на их долю.
Младший брат Евгения Беренса Михаил отличился в русско-японскую войну, проявил геройство при обороне Порт-Артура. В начале первой мировой войны его назначили командующим эсминца «Новик», который в ночь на 15 августа принял в Рижском заливе неравный бой с двумя немецкими кораблями. Германские миноносцы отступили.
Но Михаил не принял пролетарской революции. Продолжу цитату из статьи Мозгового: «И если Евгений Андреевич все свои знания и энергию отдал борьбе за победу нового строя, то на долю врангелевского адмирала Михаила Беренса выпала трагическая честь быть последним командующим отряда кораблей Черноморского флота, ушедшего в тунисский порт Бизерту» (фото 22, 23).
Продолжение этой истории мне довелось прочесть в газете «Русская жизнь» от 27 марта 1993 г. Статья была написана в 1930 г. в Париже Евгением Тарусским. Не желая быть соучастником принудительной выдачи казаков советским карательным органам, которую провели англичане, Тарусский покончил жизнь самоубийством. Статья Тарусского называется «Последний корабль».
«Октябрь 20-го года был очень суровым на юге России. Замерз Сиваш, замерз залив под Геническом. Белый снежный саван сравнил землю и воды. В те дни во льдах залива были оставлены две канонерские лодки Азовской флотилии; «Грозный» (брейт вымпел начальника дивизиона) и «Урал».
30 октября «Грозный» вел успешный бой правым бортом (левая носовая 100-миллиметровая пушка у него была повреждена), а «Урал» бил по Арбатской стрелке, препятствуя движению большевиков.
Бой этот был прерван неожиданно полученной радиограммой:
— Немедленно судам идти в Керчь, переброска войск.
На другой день, едва корабли успели отшвартоваться в гавани Керченского порта, как начальник отряда, контр-адмирал М. А. Беренс созвал совещание флагманов и капитанов.
— Господа, — сказал адмирал, — перед нами не эвакуация, а эмиграция. Севастополь и Ялту завтра, а, может быть, и сегодня сдадут. Остаются Феодосия и Керчь. Мне предложено принять и посадить на суда отступающую с боем армию генерала Абрамова. Людей, подлежащих посадке, больше, чем имеется в моем распоряжении плавучих средств. Я сделал усиленный расчет. План разработан. Уверен, что все же возьму всех. Кто из командиров ручается за верность и стойкость своей команды?
И совершилось то, что казалось невозможным. Азовский отряд судов Черного моря принял и погрузил этих лишних 3000 бойцов. Иначе не мыслили ни адмирал Беренс, ни генерал Абрамов, ни создатель азовского отряда и первый его начальник, молодой и энергичный адмирал Машуков.
Как раз во время, как раз к моменту, когда кубанские всадники на рысях вошли в город — адмирал Машуков на вооруженном ледоколе «Гайдамак», привел из Константинополя два больших пустых транспорта...
Погрузка кубанцев окончена...»
В нашей семье бытовал рассказ о том, что когда Франция признала Советский Союз, Евгений поехал в Бизерту принимать возвращенный Советскому Союзу флот, Михаил не пожелал встретиться с родным братом.
Однако, весьма возможно, что встреча братьев все-таки состоялась – об этом пишет Владимир Щедрин, тоже проследивший судьбу двух адмиралов Евгения и Михаила и Беренсов
Привожу часть его статьи, касающейся судьбы моих двоюродных братьев.
«Черноморский белый фронт умирал. Умирал мучительно и страшно, словно тяжело больной организм, когда-то мощный и слаженный. Один из самых сильных и надежных к началу 1920 г., он уже весной трещал по швам, сжимался словно шагреневая кожа, агонизировал. Фронт был обречен. Это раньше всех понял Петр Николаевич Врангель, барон, генерал-лейтенант, главнокомандующий вооруженными силами на юге России.

В ноябре 1920 г., еще находясь в море, генерал Врангель напишет: «Русская армия, оставшись одинокой в борьбе с коммунизмом, несмотря на полную поддержку крестьян, и городского населения Крыма, вследствие своей малочисленности не смогла отразить натиск во много раз сильнейшего противника, перебросившего войска с польского фронта. Я отдал приказ об оставлении Крыма; учитывая те трудности и лишения, которые русской армии придется претерпеть в ее дальнейшем крестном пути, я разрешил желающим остаться в Крыму, но таковых почти не оказалось. Все казаки и солдаты русской армии, все чины русского флота, почти все бывшие красноармейцы и масса гражданского населения не захотели подчиниться коммунистическому игу. Они решили идти на новое тяжелое испытание, твердо веря в конечное торжество своего правого дела. Сегодня закончилась посадка на суда, везде она прошла в образцовом порядке. Неизменная твердость духа флота и господство на море дали возможность выполнить эту беспримерную в истории задачу и тем спасти армию и население от мести и надругания. Всего из Крыма ушло около 150 тыс. человек и 120 судов русского флота. (Среди беженцев был внук А.С. Пушкина Александр - последний прямой потомок великого поэта по мужской линии)

Настроения войск и флота отличные, у всех твердая вера в конечную победу над большевиками и в возрождение нашей великой Родины. Отдаю армию, флот и выехавшее население под покровительство Франции, единственной из великих держав, оценившей мировое значение нашей борьбы».

Франция, спустя четыре года, признает Советскую Россию и прекратит тем самым существование последнего оплота русского флота в Бизерте, тогда еще никому не известной, даже тем, кто плыл туда через штормовое Средиземное море в ноябре 1920 г.

Из более чем 120 судов лишь два не дошли до Турции. Эскадренный миноносец «Живой», словно вопреки своему названию, канул в лету, вернее, в студеную черноморскую пучину. Выйдя из Керчи, он не прибыл в порт назначения, когда миновали последние сроки ожидания. Суда, посланные на поиск эсминца, вернулись ни с чем. Кораблем командовал лейтенант Нифонтов. На борту эсминца находилась небольшая команда и около 250 пассажиров, главным образом офицеры Донского полка. Еще одной потерей стал катер «Язон», шедший на буксире парохода «Эльпидифор». Ночью команда, насчитывавшая 10—15 человек, обрубила буксирные тросы и вернулась в Севастополь. Бог им судья!
Эвакуация завершилась. Русские корабли стали на якоре на рейде Мода.
Через две недели после прихода в Константинополь огромный русский флот как по мановению волшебной палочки превратился всего лишь в эскадру, состоящую из четырех отрядов. Ее командующим был назначен вице-адмирал Кедров, командирами отрядов — контр-адмиралы Остелецкий, Беренс, Клыков и генерал-лейтенант Ермаков. Никто не знал, что эскадре было отмеряно лишь четыре года жизни.
Между тем, сыновья Гаскони и Наварры, Прованса и Бургундии никогда не забывали о своих интересах. В обеспечение расходов, связанных с приемом беженцев из Крыма, французы «приняли» в залог весь русский военный и торговый флот! Приняли охотно и грамотно. Вновь сформированная эскадра под командованием вице-адмирала Кедрова насчитывала уже всего лишь 70 «вымпелов» - более 50 судов исчезли. В Бизерту же пришло всего лишь 32 корабля!
Но и там, в уютном североафриканском порту, словно летучие голландцы, исчезали и растворялись в тумане и в лазурных водах Средиземного моря русские корабли. Иногда они появлялись, как привидения, в составе ВМС Франции — перекрашенные и подновленные, с незнакомыми именами и командирами. Итог печален и поучителен: русская Черноморская эскадра так и «ушла» за долги, те самые, царские, которые Россия во второй раз начала платить с легкой руки Горбачева, Шеварднадзе, Ельцина…»
Удивительный, потрясающий факт России второй раз выплачивает Франции «царские» долги, уже уплаченные кораблями Черноморской эскадры! (фото 24).
« Эскадра исчезла, растаяла, растворилась, оставшись лишь в памяти людей и на редких фотографиях и рисунках участников тех событий. Она появилась в Бизерте в самом конце декабря 1920 г. Через 14 лет последний большой корабль — броненосец «Генерал Алексеев» сгинул во французском Бресте. Документов, как всегда, нет и, судя по всему, уже не будет. Очевидцы — единственный человек — Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн, до сих пор живущая в Бизерте, которую она впервые увидела восьмилетней девочкой».
Однако на века осталась пламенная доблесть русских солдат и генералов, матросов и адмиралов. Пафос их борьбы и веры в Отечество сохранился в их книгах и в дарственных надписях на них. Приведу одну такую надпись сделанную генералом Врангелем на книге статей «Русские в Галлиполи», изданной в Берлине 1923 году.
«Доблестному Адмиралу Беренсу – повесть о крестном пути Галлиполийцев, так же как и их братья в Бизерте сумевших сберечь на чужбине русское знамя.
Генерал Врангель»
S 034_Автограф Врангеля

Бизерта пережила множество войн. Финикийцы, пунийцы, ливийцы, варвары, арабы, испанцы, турки, французы — все оставили след в культуре, образе жизни и даже в цвете кожи коренных жителей Бизерты.
Начиная с XVI в., Бизерта — настоящая пиратская база, разгульная, богатая, разбойная и бесшабашная., изгнав в XIX в. пиратов и разбойников, город зажил степенной и размеренной жизнью рыболовов и земледельцев
В 1895 г. открылся новый порт для международной торговли, ставший и базой французского флота. Первый иностранный визит в порт Бизерты совершил русский крейсер «Вестник» в 1897 г. Еще через три года контр-адмирал Бирилев (будущий морской министр России) нанесет визит французскому губернатору Мармье. Встреча будет пышной и торжественной — шампанское, белоснежные форменные кители русских офицеров, жара, белые домики и тихая гавань Бизерты. И вот, менее, чем через двадцать лет, эта гавань превратилась в последнюю стоянку Русского флота, умирающего и беззащитного, гордого и впоследствии предательски присвоенного своими союзниками (фото 24а).
024

То, что произошло в Бизерте с декабря 1920 г., сегодня видится удивительным, мало поддающимся простому человеческому объяснению историческим деянием. Оставим на минуту рассуждения о кораблях российского флота, пусть самых современных по тем временам, боеготовым и хорошо вооруженным. Но люди! Где они нашли силы, чтобы пережить страшное лихолетье? Как чисты и благородны были их души и помыслы, чтобы не опуститься, сохранить честь и достоинство, воспитать детей, научиться самим зарабатывать на хлеб и пронести светлую память о родной земле через остаток полной лишений жизни. Только истинная вера в Бога, любовь к Отчизне и надежда вернуться на родную землю помогали им. Русская колония в Бизерте превратилась в маленький островок православия в старинном мусульманском городе. Это сблизило всех, сплотило, породило особый тип отношений между людьми, новые формы общения, позволявшие сопротивляться тягостной ностальгии».
Белоснежна и чиста форма командиров русской эскадры спустя долгие пять лет стояния на чужом рейде и так же чиста и неукротима их доблесть… (фото 23)

023
Прием на эскадренном миноносце "Дерзкий" в честь 25-летия морской службы адмирала Михаила Беренса (в центре первого ряда) 28 сентября 1923 года

Многие моряки уезжали из города. В 1925 г., когда Русский флот закончил свое существование, в Бизерте осталось 149 человек. 53 русских моряка навсегда нашли покой на тунисской земле, в том числе на Бизертском кладбище. В своей книге воспоминаний «Бизерта — последняя стоянка», Анастасия Ширинская пишет: «Придет время, когда тысячи русских людей станут искать следы народной истории на тунисской земле. В те далекие годы для тунисских беженцев жизнь, как всегда, была связана с церковью. Русская колония в Бизерте была еще достаточно многочисленна, чтобы выписать из Франции и содержать православного священника…
В Бизерте был построен храм-памятник кораблям русской эскадры, спасшей при крымской эвакуации жизни 150 тысяч русских людей. На мраморной доске, установленной в храме, выбиты имена тридцати трех кораблей Российского флота, а так же слова вице адмирала С.Н. Ворожейкина:

«Пусть память о них чтиться вовеки. Они честно исполни свой долг перед Родиной».

S 036_Xram-pamjatnik
Храм Александра Невского -памятник кораблям русской эскадры в Бизерте

Стоянка Русской эскадры на рейде Бизерты и тем самым противостояние ее военной силы большевизму продолжалось до 28 октября 1924 г., когда Франция официально признала Советский Союз. Небо не упало на землю, и Сена не вышла из берегов. «Мерзкий режим Советов», о котором так громко вещал из репродуктора отважный французский адмирал, вдруг стал вполне ко двору. А русская эскадра оказалась вне закона. Ее флаг и гюйс были спущены на следующий день 29 октября в 17.25 местного времени.
За оставшиеся корабли начался торг, который по всем статьям опять выиграли французы. В конце 1924 г. в Бизерту прибывает советская техническая комиссия. Ее возглавляет красный военно-морской атташе Евгений Андреевич Беренс, который в 1919–1920 гг. командовал Морскими Силами Советской России.
Конфуз! Его родной брат, контр-адмирал Михаил Беренс командует эскадрой в Бизерте, уже ничьей, стоящей вне всяческой юрисдикции, агонизирующей, но все еще существующей. Однако в те годы Россия еще являла столь удивительные примеры демократии и терпимости. До начала репрессий было еще долгих 10 лет. Лозунг «брат за брата не ответчик» действовал.
Старший Беренс вместе с академиком Крыловым работал на судах ничейной эскадры, а младший уехал на время в город Тунис — по просьбе французов и чтобы не компрометировать родственника. Благородно!
Крылов с Евгением Беренсом решили: в принципе эскадру надо возвращать в Севастополь. Но встали вопросы: где ремонтировать корабли перед походом в уже Советскую Россию? Кто и за чей счет будет ремонтировать суда? Ответов не нашлось. В результате эскадра осталась на месте. Но постепенно стали исчезать корабли. «Разрезаны на металлолом» — такова официальная версия исчезновения большинства судов, в том числе двух последних — «Корнилова» (бывший «Очаков») и «Генерала Алексеева» (бывший «Император Александр III»).
Русской эскадры не стало».


В Нью-Йоркской газете «Новое русское слово» от 19 мая 2001 года была помещена следующая статья:
«Михаил Андреевич Беренс (1879-1943) контр-адмирал Российского императорского флота, участник обороны Порт-Артура. В Первую мировую войну командовал эсминцем «Новик» который в августе 1915 года в Балтийском море вступил в бой с двумя немецкими миноносцами и нанес им сильные повреждения, в результате которых один миноносец затонул. Награжден орденом Святого Георгия 4-ой степени и Золотым оружием «За храбрость».
Один из организаторов перехода русской эскадры в Бизерт, где стал последним командующим русской эскадры. Жил и умер в Тунисе. Похоронен Михаил Беренс в г. Мегрине, пригороде Туниса.
В настоящее время кладбище Мегрина подлежит сносу. Если не принять мер исчезнет и могила Беренса. Есть возможность перенести останки Беренса в русский отдел (Carry Russe) европейского кладбища Borgel г. Туниса и установить памятную плиту тому, кто является символом доблести и чести русских морских офицеров, символом достоинства эмигрантов Русской колонии в Тунисе.
Перезахоронением и обустройством могилы М.А. Беренса в Тунисе занимаются А.С. Ширинская, автор книги «Бизерта – последняя стоянка» и отец Дмитрий, настоятель церкви «Воскресения» в г. Тунисе.
Обращаемся ко всем, кому дорога память о русском флоте и русской эмиграции». (вырезка из газеты «Новое русское слово»)
Далее помещены счета для перевода пожертвований на перезахоронение.
Интересно, что откликнулись многие, но основную часть средств на перезахоронение контр-адмирала Михаила Беренса выделил господин Тохтахунов (Тайванчик), который за этот щедрый и благородный поступок был возведен в рыцарский сан и награжден орденом святого Константина.
Братья Евгений и Михаил Беренсы были наследниками и – увы!- последними представителями великой морской династии.

Их дед по отцовской линии - Евгений Андреевич Беренс (1809 -1878)– дважды обогнул земной шар. Адмирал с 1874 года. Окончил Морской корпус в 1826 году. В 1828 -1830 годах на транспорте «Кроткий» участвовал в кругосветном плавании с заходом на Камчатку и Русскую Америку. В 1834-1836 годах на транспорте «Америка» совершил второе кругосветное плавание так же с заходом на Камчатку и Русскую Америку. В июне 1837 года Беренс поступил на службу Российско-Американскую компанию (заметим, что служащим этой компании в свое время был декабрист и поэт Рылеев). Командуя кораблем «Николай» Евгений Андреевич Беренс совершил в 1837-1839 годах переход из Кронштадта вокруг мыса Горн до острова Баранова (Русская Америка) и обратно в рекордный для того времени сроки (8 месяцев 6 дней и 7 месяц и 14 дней), с 1840 года служил на Балтийском флоте. Во время Крымской войны Е.А Беренс был командиром корабля «Константин» входившем в систему обороны Кронштадта. 1856-1857 годах был командующим эскадры, плавающей в Средиземное море. В 1861 году командовал отрядом винтовых кораблей в Балтийском море. С апреля 1899 года член Адмиралтейского совета.

Итоговую черту под судьбой двух братьев Беренсов, двух адмиралов русского флота подвела недавняя статья В. Пасякина «Два адмирала» в газете «Красная звезда», которую я отыскал в Интернете.

«Беренс – одна из старинных морских фамилий России. Так, будущий адмирал Евгений Беренс сражался на бастионах Севастополя в Крымскую войну, был командующим Балтфлотом. Его внуки - Михаил и Евгений, рано осиротевшие, окончили Морской корпус.
Михаил Беренс участвовал в героической обороне Порт-Артура, в первую мировую войну командовал на Балтийском флоте самыми современными кораблями – эсминцем «Новик» и броненосцем «Петропавловск». В годы гражданской войны он руководил военно-морскими операциями белых на Черном и Азовском морях, в 1920 году стал командующим эскадры в Бизерте.
Евгений в 1904 году был старшим штурманским офицером крейсера «Варяг», участвовал в бою при Чемульпо. Затем он преподавал в Морском корпусе, а после революции перешел на сторону Советской власти, стал одним из создателей Рабоче-крестьянского Красного Флота. Он был начальником Морского генерального штаба, командующим Морскими Силами Республики, особым порученцем при председателе РВС, военно-морским атташе в Великобритании и Франции.
23 июля 2002 года на Новодевичьем кладбище в Москве был открыт памятник на могиле Евгения Беренса. Он сделан из такого же черного гранита, как и надгробная плита на могиле Михаила Беренса в далекой Бизерте.


…Братья избрали для себя разные жизненные пути, но прошли по ним честно, до конца выполнив свой долг перед Родиной. «Надо помнить о России...» - эти слова Евгения Беренса, выбитые теперь на памятнике ему, можно считать общим девизом двух братьев – двух адмиралов».

В настоящее время о драматической судьбе Черноморской эскадры, под патронажем Российского фонда культуры, снимается документальный фильм, недавно вышла объемная книга – статьи и документы о судьбе Русского флота - «Бизертинский морской сборник».
S 041_Bizertinsky sbornik

Сборник заканчивается патетическими словами:

«3 сентября 2002 года в Тунисе на кладбище Боржель на могиле контр-адмирала М.А. Беренса (1879-1943) командовавшего русской эскадрой, была установлена памятная плита (автор севастопольский скульптор Станислав Чиж), доставленная флагманом российского Черноморского флота крейсером «Москва».
При ее торжественном открытии, парадным строем с Андреевским флагом прошли моряки крейсера, воздавая дань уважения русскому адмиралу.
S 040_Nadgrobie Berensa
На плите, помимо положенных надписей есть и слова: «Россия помнит вас».

Память о моряках русской эскадры вернулась на родину и стала достоянием ее истории.

"Русские без России" - Гибель эскадры - фильм Никиты Михалкова.
http://yandex.ru/video/search?

Иван Алиханов - "Дней минувших анекдоты" - полная оцифровка книги -
http://coollib.com/b/273642/read


Адмиралы Беренсы - последние изыскания - http://alikhanov.livejournal.com/2085924.html

"Русские без России" - Гибель эскадры - фильм Никиты Михалкова.
http://yandex.ru/video/search?text=%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%20%D0%B1%D0%B5%D0%B7%20%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8%20%D1%81%D0%BC%D0%BE%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%82%D1%8C%20%D0%BE%D0%BD%D0%BB%D0%B0%D0%B9%D0%BD&path=wizard&filmId=kOSnfuNL0Cw

Братья Беренсы - глава из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты..."
http://alikhanov.livejournal.com/77629.html

Братья Беренсы - http://alikhanov.livejournal.com/97798.html

Адмиралы Беренсы - стенды в Военно-морском музее Санкт-Петербурга -
http://alikhanov.livejournal.com/98215.html

Братья Беренсы -
http://alikhanov.livejournal.com/97798.html


Е.А.Беренс, И.М. и К.М. Алихановы, Ф.И. Шаляпин, Лилли Германовна Фегельке и А.Я. Эгнаташвили
http://alikhanov.livejournal.com/80786.html

Награждение Сергея Алиханова орденом "Бизерта"
http://alikhanov.livejournal.com/971831.html

Глава из книги отца "Дней минувших анекдоты..." - Братья Адмиралы Беренсы.

Вторая по старшинству сестра моего отца Мария вышла замуж за обрусевшего немца, тифлисского прокурора Андрея Беренса на фото 17

8. Семейный портрет Алихановых
на фототографии они сидят слева направо - мой отец Иван Михайлович Алиханов за ним -Андрей Евгеньевич Беренс (сын Адмирала Евгения Андреевича Беренса) и третья ( Мария Михайловна Беренс - в девичестве Алиханова) старшая сестра моего отца.

У них было три сына, мои двоюродные братья — Евгений, Михаил и Сергей.
Сохранилось фотография (фото 21),
021
на которой запечатлены Михаил Беренс с двоюродными сестрами Еленой и Натальей Орловскими – (дочерьми моей тети Анны) и Еленой – (дочерью моей тети Ольги, и матерью Селли и Елизаветы, которая погибла в чекистских застенках).

Тетя Мария умерла еще до моего рождения, когда пришла весть о том, что ее младший сын Сергей погиб на первой мировой войне.
В разделе «Исторический клуб» «Недели» в № 6 за 1988 год, Александр Мозговой рассказывает о жизни и деятельности Евгения и Михаила Беренсов. Статья захватывающе интересна и я цитирую ее:
«26 января (8 февраля по н. с.) 1904 года командиру крейсера «Варяг», стоявшего на рейде порта Чемульпо, адмиралу В. Рудневу был вручен ультиматум адмирала Уриу, следующего содержания:
«Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу Вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под Вашей командой, до полудня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против Вас огонь в порту.
Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой,
С. Уриу
Контр-адмирал, командующий эскадрой
императорского японского военного флота».
Капитан «Варяга» Руднев собрал офицеров и сообщил о предстоящем бое, старший штурман лейтенант Евгений Беренс, улучив минуту, написал торопливое письмо матери...: «Дорогая моя, милая, родная и любимая мама, пишу тебе при тяжелых условиях, может быть перед смертью...»
Руднев вывел «Варяг» и принял бой со значительно превосходящими силами японцев. Когда иссякла возможность к сопротивлению, на «Варяге» были открыты кингстоны и поднят сигнал «погибаю, но не сдаюсь». Оставшиеся в живых члены экипажа были подобраны судами, пришедшими на помощь. Пораженный храбростью русского адмирала японский император-микадо наградил Руднева за храбрость, а по возвращении все офицеры были награждены за героизм Георгиевскими крестами.
Полная оцифровка книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты"-
https://www.libfox.ru/484858-ivan-alihanov-dney-minuvshih-anekdoty.html

018
В Военно-морском музее Санкт-Петербурга, на стенде, посвященном подвигу крейсера «Варяг» фотографии В. Руднева и Е. Беренса расположены рядом – в левом верхнем углу (фото 18).

019
Сохранилась фотография Е.А. Беренса с матерью сделанная после его возвращения с русско-японской войны (фото 19.)


Братья Евгений и Михаил Беренсы были наследниками и – увы!- последними представителями великой морской династии.

Их дед по отцовской линии - Евгений Андреевич Беренс (1809 -1878)– дважды обогнул земной шар. Адмирал с 1874 года. Окончил Морской корпус в 1826 году. В 1828 -1830 годах на транспорте «Кроткий» участвовал в кругосветном плавании с заходом на Камчатку и Русскую Америку. В 1834-1836 годах на транспорте «Америка» совершил второе кругосветное плавание так же с заходом на Камчатку и Русскую Америку. В июне 1837 года Беренс поступил на службу Российско-Американскую компанию (заметим, что служащим этой компании в свое время был декабрист и поэт Рылеев). Командуя кораблем «Николай» Евгений Андреевич Беренс совершил в 1837-1839 годах переход из Кронштадта вокруг мыса Горн до острова Баранова (Русская Америка) и обратно в рекордный для того времени сроки (8 месяцев 6 дней и 7 месяц и 14 дней), с 1840 года служил на Балтийском флоте. Во время Крымской войны Е.А Беренс был командиром корабля «Константин» входившем в систему обороны Кронштадта. 1856-1857 годах был командующим эскадры, плавающей в Средиземное море. В 1861 году командовал отрядом винтовых кораблей в Балтийском море. С апреля 1899 года член Адмиралтейского совета.

(Таким образом, дед двоюродных братьев моего отца Адмирал Евгений Андреевич Беренс - был в Русском форте в 1829 и 1838 годах)

Итоговую черту под судьбой двух братьев Беренсов, двух адмиралов русского флота подвела недавняя статья В. Пасякина «Два адмирала» в газете «Красная звезда», которую я отыскал в Интернете.
        
«Беренс – одна из старинных морских фамилий России. Так, будущий адмирал Евгений Беренс сражался на бастионах Севастополя в Крымскую войну, был командующим Балтфлотом. Его внуки - Михаил и Евгений, рано осиротевшие, окончили Морской корпус.
     Михаил Беренс участвовал в героической обороне Порт-Артура, в первую мировую войну командовал на Балтийском флоте самыми современными кораблями – эсминцем «Новик» и броненосцем «Петропавловск». В годы гражданской войны он руководил военно-морскими операциями белых на Черном и Азовском морях, в 1920 году стал командующим эскадры в Бизерте.
     Евгений в 1904 году был старшим штурманским офицером крейсера «Варяг», участвовал в бою при Чемульпо. Затем он преподавал в Морском корпусе, а после революции перешел на сторону Советской власти, стал одним из создателей Рабоче-крестьянского Красного Флота. Он был начальником Морского генерального штаба, командующим Морскими Силами Республики, особым порученцем при председателе РВС, военно-морским атташе в Великобритании и Франции.
     23 июля 2002 года на Новодевичьем кладбище в Москве был открыт памятник на могиле Евгения Беренса. Он сделан из такого же черного гранита, как и надгробная плита на могиле Михаила Беренса в далекой Бизерте.

То, что произошло в Бизерте с декабря 1920 г., сегодня видится удивительным, мало поддающимся простому человеческому объяснению историческим деянием. Оставим на минуту рассуждения о кораблях российского флота, пусть самых современных по тем временам, боеготовым и хорошо вооруженным. Но люди! Где они нашли силы, чтобы пережить страшное лихолетье? Как чисты и благородны были их души и помыслы, чтобы не опуститься, сохранить честь и достоинство, воспитать детей, научиться самим зарабатывать на хлеб и пронести светлую память о родной земле через остаток полной лишений жизни. Только истинная вера в Бога, любовь к Отчизне и надежда вернуться на родную землю помогали им. Русская колония в Бизерте превратилась в маленький островок православия в старинном мусульманском городе. Это сблизило всех, сплотило, породило особый тип отношений между людьми, новые формы общения, позволявшие сопротивляться тягостной ностальгии».



     …Братья избрали для себя разные жизненные пути, но прошли по ним честно, до конца выполнив свой долг перед Родиной. «Надо помнить о России...» - эти слова Евгения Беренса, выбитые теперь на памятнике ему, можно считать общим девизом двух братьев – двух адмиралов».

 В настоящее время о драматической судьбе Черноморской эскадры, под патронажем Российского фонда культуры, снимается документальный фильм ("Русские без России" - 5,6 серии http://onlinefilm-hd.club/load/serialy/russkie_bez_rossii_2003/1-1-0-7127) недавно вышла объемная книга – статьи и документы о судьбе Русского флота - «Бизертинский морской сборник».

024


Белоснежна и чиста форма командиров русской эскадры спустя долгие пять лет стояния на чужом рейде и так же чиста и неукротима их доблесть… (фото 23)

023
Бизерта. Прием на эскадренном миноносце "Дерзкий" в честь 25 летия морской службы
Контр-адмирала М.А. Беренса ( в центре первого ряда) - 28 сентября 1923 года.

Сборник заканчивается патетическими словами:

«3 сентября 2002 года в Тунисе на кладбище Боржель на могиле контр-адмирала М.А. Беренса (1879-1943) командовавшего русской эскадрой, была установлена памятная плита (автор севастопольский скульптор Станислав Чиж), доставленная флагманом российского Черноморского флота крейсером «Москва».
При ее торжественном открытии, парадным строем с Андреевским флагом прошли моряки крейсера, воздавая дань уважения русскому адмиралу.
На плите, помимо положенных надписей есть и слова: «Россия помнит вас».
Алиханов3


Память о моряках русской эскадры вернулась на родину и стала достоянием ее истории.

Адмиралы Беренсы.

024

021
Михаил Беренс с двоюродными сестрами Еленой и Натальей Орловскими – (дочерьми моей тети Анны) и Еленой – дочерью моей тети Ольги, и матерью Селли и Елизаветы - из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты"

Адмиралы Беренсы - http://alikhanov.livejournal.com/tag/%D0%90%D0%B4%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8B%20%D0%91%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BD%D1%81%D1%8B

023
Прием на эскадренном миноносце "Дерзкий" в честь 25-летия морской службы адмирала Михаила Беренса (в центре первого ряда) 28 сентября 1923 года.

читатьCollapse )

Евгений Андреевич Беренс - Адмирал флота России - дед адмиралов Беренсов.

Портрет Берегса


Адмирал Евгений Андреевич Беренс - дед Адмиралов Беренсов - http://alikhanov.livejournal.com/tag/%D0%B0%D0%B4%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BB%D1%8B%20%D0%91%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BD%D1%81%D1%8B

Адмиралы флота России.

1 стр.

2 стр

Обложка

"Логистика для Клио не важна, н по морю нас все везет она, - ни денег, ни столетий ей не жалко..."

IMGP4256

***
Колонны, что обрушил Герострат,
Опорой кладки в толще стен стоят, -
Айя-Софии возвышая купол.

В Константинополь, обделив Эфес,
Имперский соблюдая интерес,
Порфир зеленый, как китайских кукол,

Как обелиски из Египта в Рим,
Как зеков в Магадан, в морозный дым,
Триремами, и в трюм - всегда вповалку:

Логистика для Клио не важна,
И по морю нас все везет она, -
Ни денег, ни столетий ей не жалко...

Эфес.

Адмиралы Беренсы: "Память о моряках русской эскадры вернулась на родину, и стала её историей."

Братья Беренсы - глава из книги моего отца Ивана Ивановича Алиханова "Дней минувших анекдоты..." Полная оцифровка книги - http://coollib.com/b/273642/read
и здесь -
http://www.litmir.net/br/?b=203295&p=1

Вторая по старшинству сестра моего отца Мария вышла замуж за обрусевшего немца, тифлисского прокурора Андрея Беренса
8. Семейный портрет Алихановых
на фото 17 они сидят рядом с моим отцом Иваном Михайловичев (крайний слева в первом ряду в белом кителе) – второй и третья слева – направо.
У них было три сына, мои двоюродные братья — Евгений, Михаил и Сергей.
Сохранилось фотография (фото 21), на которой запечатлены Михаил Беренс с двоюродными сестрами Еленой и Натальей Орловскими – (дочерьми моей тети Анны) и Еленой – (дочерью моей тети Ольги, и матерью Селли и Елизаветы, которая погибла в чекистских застенках)

021

Тетя Мария умерла еще до моего рождения, когда пришла горестная весть о том, что её младший сын Сергей погиб на Первой мировой войне.
В разделе «Исторический клуб» «Недели» в № 6 за 1988 год, Александр Мозговой рассказывает о жизни и деятельности Евгения и Михаила Беренсов. Статья захватывающе интересна и я цитирую ее:
«26 января (8 февраля по н. с.) 1904 года командиру крейсера «Варяг», стоявшего на рейде порта Чемульпо, адмиралу В. Рудневу был вручен ультиматум адмирала Уриу, следующего содержания:
«Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России, я почтительно прошу Вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под Вашей командой, до полудня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против Вас огонь в порту.
Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой,
С. Уриу
Контр-адмирал, командующий эскадрой
императорского японского военного флота».
Капитан «Варяга» Руднев собрал офицеров и сообщил о предстоящем бое, старший штурман лейтенант Евгений Беренс, улучив минуту, написал торопливое письмо матери...: «Дорогая моя, милая, родная и любимая мама, пишу тебе при тяжелых условиях, может быть перед смертью...»
Руднев вывел «Варяг» и принял бой со значительно превосходящими силами японцев. Когда иссякла возможность к сопротивлению, на «Варяге» были открыты кингстоны и поднят сигнал «погибаю, но не сдаюсь». Оставшиеся в живых члены экипажа были подобраны судами, пришедшими на помощь. Пораженный храбростью русского адмирала японский император-микадо наградил Руднева за храбрость, а по возвращении все офицеры были награждены за героизм Георгиевскими крестами.
В Военно-морском музее Санкт-Петербурга, на стенде, посвященном подвигу крейсера «Варяг» фотографии В. Руднева и Е. Беренса расположены рядом – в левом верхнем углу (фото 18).

018

Сохранилась фотография Е.А. Беренса с матерью сделанная после его возвращения с русско-японской войны (фото 19.)
019

А. Мозговой прослеживает большой и славный путь будущего советского адмирала Евгения Беренса. Он преподавал в кадетском корпусе, читал лекции в генеральном штабе. В 1908 году, будучи старшим офицером броненосца «Цесаревич», проявил исключительное самоотвержение, помогая жителям Мессины, пострадавшим от землетрясения.
25 октября 1917 года Евгений Беренс перешел на сторону революционных матросов и избран начальником морского генерального штаба.
18 февраля 1918 года Беренс телеграфирует в Новороссийск начальнику береговой обороны Б. Жерве приказ об организации всяческого сопротивления наступающим немцам: «В крайнем случае, уничтожайте все, чтобы не досталось неприятелю». Следующая директива, подписанная Беренсом: «Ни под каким видом не допускать захвата немцами наших судов в исправности и с другой стороны стараться сохранить их до последней возможности».
Немцы наступали и на Черном море. Ознакомившись с докладом Беренса, Ленин наложил резолюцию: «Ввиду безысходности положения, доказанной высшими военными авторитетами флот уничтожить немедленно».
«Флотилии Беренса штурмовали Чистополь, освобождали Елабугу, дрались на Волге, Ладоге, Онеге, били интервентов на Каспии».
В феврале 1924 года Е. Беренс возглавил делегацию на Рижской конференции.
После установления дипломатических отношений с Англией Евгений Беренс был назначен военно-морским атташе в Лондоне в звании старшего флагмана».
В Санкт-Петербургском государственном Военно-Морском музее есть несколько стендов посвященный жизни и деятельности Евгения Беренса.
В одном из них именной пистолет Е. Беренса, телеграммы, подписанные Беренсом и направленные Ленину.
Умер Евгений Беренс в 1928 году, похоронен на Новодевичьем кладбище. Детей у Евгения не было... (фото 20)
В некрологе, помещенном в газете «Известия» было написано: «Е. А. Беренс был одним из тех честный военных беспартийных специалистов, которые с первые же дней Советской власти примкнули к революции и отдали свои богатые знания и опыт на служение трудящимся».
В Морском энциклопедическом словаре (издательство «Судостроение 1991 год) Евгению Андреевиче Беренсу посвящена биографическая справка:
«Военно-морской деятель, кап. 1 ранга (1917) Окончил Морской корпус в 1895 году. В 1904 году старший штурманский офицер крейсера «Варяг», участвовал в бою с японской эскадрой при Чемульпо (1904) за этот бой награжден орденом Святого. Георгия 4-ой степени. После войны преподавал в Морском корпусе, читал лекции в академии Генерального штаба. В 1908 году старшим офицером броненосца «Цесаревич» принял участие в спасении жителей г. Мессины во время землетрясения. В 1910 году военно-морской атташе в Германии и Голландии, в годы Первой мировой войны военно-морской атташе в Италии. При Временном правительстве в 1917 году начальник статистического, а позже иностранного отдела Морского Генерального штаба. После Революции добровольно перешел на сторону Советской власти.
Евгений Андреевич Беренс стал 1-ым советским начальником Морского Генерального штаба, а с апреля 1919 года - Командующим морскими силами Республики. Разработал план Ледового похода Балтийского флота и обосновал доклад Советскому правительству о необходимости затопления кораблей Черноморского флота в Новороссийске в 1918 году. В 1920-1924 годах состоял для особо важных поручений при Революционном Верховном Совете республики, а в 1924-1925 годах - военно-морской атташе СССР в Англии и Франции. В качестве военно-морского эксперта участвовал в работе советской делегации на Генуэзской конференции в 1922 году. Лозанской и Рижской мирных конференциях, а так же в 4 сессии подготовительной комиссии по разоружению в Женеве в 1927 году».
Остается добавить, что мой двоюродный брат Евгений Беренс успел своевременно умереть. Умри мои остальные двоюродные братья одновременно с ним, не пришлось бы им испытать ужаса, выпавшего на их долю.
Младший брат Евгения Беренса Михаил отличился в русско-японскую войну, проявил геройство при обороне Порт-Артура. В начале первой мировой войны его назначили командующим эсминца «Новик», который в ночь на 15 августа принял в Рижском заливе неравный бой с двумя немецкими кораблями. Германские миноносцы отступили.
Но Михаил не принял пролетарской революции. Продолжу цитату из статьи Мозгового: «И если Евгений Андреевич все свои знания и энергию отдал борьбе за победу нового строя, то на долю врангелевского адмирала Михаила Беренса выпала трагическая честь быть последним командующим отряда кораблей Черноморского флота, ушедшего в тунисский порт Бизерту» (фото 22, 23).
Продолжение этой истории мне довелось прочесть в газете «Русская жизнь» от 27 марта 1993 г. Статья была написана в 1930 г. в Париже Евгением Тарусским. Не желая быть соучастником принудительной выдачи казаков советским карательным органам, которую провели англичане, Тарусский покончил жизнь самоубийством. Статья Тарусского называется «Последний корабль».
«Октябрь 20-го года был очень суровым на юге России. Замерз Сиваш, замерз залив под Геническом. Белый снежный саван сравнил землю и воды. В те дни во льдах залива были оставлены две канонерские лодки Азовской флотилии; «Грозный» (брейт вымпел начальника дивизиона) и «Урал».
30 октября «Грозный» вел успешный бой правым бортом (левая носовая 100-миллиметровая пушка у него была повреждена), а «Урал» бил по Арбатской стрелке, препятствуя движению большевиков.
Бой этот был прерван неожиданно полученной радиограммой:
— Немедленно судам идти в Керчь, переброска войск.
На другой день, едва корабли успели отшвартоваться в гавани Керченского порта, как начальник отряда, контр-адмирал М. А. Беренс созвал совещание флагманов и капитанов.
— Господа, — сказал адмирал, — перед нами не эвакуация, а эмиграция. Севастополь и Ялту завтра, а, может быть, и сегодня сдадут. Остаются Феодосия и Керчь. Мне предложено принять и посадить на суда отступающую с боем армию генерала Абрамова. Людей, подлежащих посадке, больше, чем имеется в моем распоряжении плавучих средств. Я сделал усиленный расчет. План разработан. Уверен, что все же возьму всех. Кто из командиров ручается за верность и стойкость своей команды?
И совершилось то, что казалось невозможным. Азовский отряд судов Черного моря принял и погрузил этих лишних 3000 бойцов. Иначе не мыслили ни адмирал Беренс, ни генерал Абрамов, ни создатель азовского отряда и первый его начальник, молодой и энергичный адмирал Машуков.
Как раз во время, как раз к моменту, когда кубанские всадники на рысях вошли в город — адмирал Машуков на вооруженном ледоколе «Гайдамак», привел из Константинополя два больших пустых транспорта...
Погрузка кубанцев окончена...»
В нашей семье бытовал рассказ о том, что когда Франция признала Советский Союз, Евгений поехал в Бизерту принимать возвращенный Советскому Союзу флот, Михаил не пожелал встретиться с родным братом.
Однако, весьма возможно, что встреча братьев все-таки состоялась – об этом пишет Владимир Щедрин, тоже проследивший судьбу двух адмиралов Евгения и Михаила и Беренсов
Привожу часть его статьи, касающейся судьбы моих двоюродных братьев.
«Черноморский белый фронт умирал. Умирал мучительно и страшно, словно тяжело больной организм, когда-то мощный и слаженный. Один из самых сильных и надежных к началу 1920 г., он уже весной трещал по швам, сжимался словно шагреневая кожа, агонизировал. Фронт был обречен. Это раньше всех понял Петр Николаевич Врангель, барон, генерал-лейтенант, главнокомандующий вооруженными силами на юге России.

В ноябре 1920 г., еще находясь в море, генерал Врангель напишет: «Русская армия, оставшись одинокой в борьбе с коммунизмом, несмотря на полную поддержку крестьян, и городского населения Крыма, вследствие своей малочисленности не смогла отразить натиск во много раз сильнейшего противника, перебросившего войска с польского фронта. Я отдал приказ об оставлении Крыма; учитывая те трудности и лишения, которые русской армии придется претерпеть в ее дальнейшем крестном пути, я разрешил желающим остаться в Крыму, но таковых почти не оказалось. Все казаки и солдаты русской армии, все чины русского флота, почти все бывшие красноармейцы и масса гражданского населения не захотели подчиниться коммунистическому игу. Они решили идти на новое тяжелое испытание, твердо веря в конечное торжество своего правого дела. Сегодня закончилась посадка на суда, везде она прошла в образцовом порядке. Неизменная твердость духа флота и господство на море дали возможность выполнить эту беспримерную в истории задачу и тем спасти армию и население от мести и надругания. Всего из Крыма ушло около 150 тыс. человек и 120 судов русского флота. (Среди беженцев был внук А.С. Пушкина Александр - последний прямой потомок великого поэта по мужской линии)

Настроения войск и флота отличные, у всех твердая вера в конечную победу над большевиками и в возрождение нашей великой Родины. Отдаю армию, флот и выехавшее население под покровительство Франции, единственной из великих держав, оценившей мировое значение нашей борьбы».

Франция, спустя четыре года, признает Советскую Россию и прекратит тем самым существование последнего оплота русского флота в Бизерте, тогда еще никому не известной, даже тем, кто плыл туда через штормовое Средиземное море в ноябре 1920 г.

Из более чем 120 судов лишь два не дошли до Турции. Эскадренный миноносец «Живой», словно вопреки своему названию, канул в лету, вернее, в студеную черноморскую пучину. Выйдя из Керчи, он не прибыл в порт назначения, когда миновали последние сроки ожидания. Суда, посланные на поиск эсминца, вернулись ни с чем. Кораблем командовал лейтенант Нифонтов. На борту эсминца находилась небольшая команда и около 250 пассажиров, главным образом офицеры Донского полка. Еще одной потерей стал катер «Язон», шедший на буксире парохода «Эльпидифор». Ночью команда, насчитывавшая 10—15 человек, обрубила буксирные тросы и вернулась в Севастополь. Бог им судья!
Эвакуация завершилась. Русские корабли стали на якоре на рейде Мода.
Через две недели после прихода в Константинополь огромный русский флот как по мановению волшебной палочки превратился всего лишь в эскадру, состоящую из четырех отрядов. Ее командующим был назначен вице-адмирал Кедров, командирами отрядов — контр-адмиралы Остелецкий, Беренс, Клыков и генерал-лейтенант Ермаков. Никто не знал, что эскадре было отмеряно лишь четыре года жизни.
Между тем, сыновья Гаскони и Наварры, Прованса и Бургундии никогда не забывали о своих интересах. В обеспечение расходов, связанных с приемом беженцев из Крыма, французы «приняли» в залог весь русский военный и торговый флот! Приняли охотно и грамотно. Вновь сформированная эскадра под командованием вице-адмирала Кедрова насчитывала уже всего лишь 70 «вымпелов» - более 50 судов исчезли. В Бизерту же пришло всего лишь 32 корабля!
Но и там, в уютном североафриканском порту, словно летучие голландцы, исчезали и растворялись в тумане и в лазурных водах Средиземного моря русские корабли. Иногда они появлялись, как привидения, в составе ВМС Франции — перекрашенные и подновленные, с незнакомыми именами и командирами. Итог печален и поучителен: русская Черноморская эскадра так и «ушла» за долги, те самые, царские, которые Россия во второй раз начала платить с легкой руки Горбачева, Шеварднадзе, Ельцина…»
Удивительный, потрясающий факт России второй раз выплачивает Франции «царские» долги, уже уплаченные кораблями Черноморской эскадры! (фото 24).
« Эскадра исчезла, растаяла, растворилась, оставшись лишь в памяти людей и на редких фотографиях и рисунках участников тех событий. Она появилась в Бизерте в самом конце декабря 1920 г. Через 14 лет последний большой корабль — броненосец «Генерал Алексеев» сгинул во французском Бресте. Документов, как всегда, нет и, судя по всему, уже не будет. Очевидцы — единственный человек — Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн, до сих пор живущая в Бизерте, которую она впервые увидела восьмилетней девочкой».
Однако на века осталась пламенная доблесть русских солдат и генералов, матросов и адмиралов. Пафос их борьбы и веры в Отечество сохранился в их книгах и в дарственных надписях на них. Приведу одну такую надпись сделанную генералом Врангелем на книге статей «Русские в Галлиполи», изданной в Берлине 1923 году.

«Доблестному Адмиралу Беренсу – повесть о крестном пути Галлиполийцев, так же как и их братья в Бизерте сумевших сберечь на чужбине русское знамя.
Генерал Врангель»

S 034_Автограф Врангеля

Бизерта пережила множество войн. Финикийцы, пунийцы, ливийцы, варвары, арабы, испанцы, турки, французы — все оставили след в культуре, образе жизни и даже в цвете кожи коренных жителей Бизерты.
Начиная с XVI в., Бизерта — настоящая пиратская база, разгульная, богатая, разбойная и бесшабашная., изгнав в XIX в. пиратов и разбойников, город зажил степенной и размеренной жизнью рыболовов и земледельцев
В 1895 г. открылся новый порт для международной торговли, ставший и базой французского флота. Первый иностранный визит в порт Бизерты совершил русский крейсер «Вестник» в 1897 г. Еще через три года контр-адмирал Бирилев (будущий морской министр России) нанесет визит французскому губернатору Мармье. Встреча будет пышной и торжественной — шампанское, белоснежные форменные кители русских офицеров, жара, белые домики и тихая гавань Бизерты. И вот, менее, чем через двадцать лет, эта гавань превратилась в последнюю стоянку Русского флота, умирающего и беззащитного, гордого и впоследствии предательски присвоенного своими союзниками (фото 24а).
024

То, что произошло в Бизерте с декабря 1920 г., сегодня видится удивительным, мало поддающимся простому человеческому объяснению историческим деянием. Оставим на минуту рассуждения о кораблях российского флота, пусть самых современных по тем временам, боеготовым и хорошо вооруженным. Но люди! Где они нашли силы, чтобы пережить страшное лихолетье? Как чисты и благородны были их души и помыслы, чтобы не опуститься, сохранить честь и достоинство, воспитать детей, научиться самим зарабатывать на хлеб и пронести светлую память о родной земле через остаток полной лишений жизни. Только истинная вера в Бога, любовь к Отчизне и надежда вернуться на родную землю помогали им. Русская колония в Бизерте превратилась в маленький островок православия в старинном мусульманском городе. Это сблизило всех, сплотило, породило особый тип отношений между людьми, новые формы общения, позволявшие сопротивляться тягостной ностальгии».
Белоснежна и чиста форма командиров русской эскадры спустя долгие пять лет стояния на чужом рейде и так же чиста и неукротима их доблесть… (фото 23)

023
Прием на эскадренном миноносце "Дерзкий" в честь 25-летия морской службы адмирала Михаила Беренса (в центре первого ряда) 28 сентября 1923 года

Многие моряки уезжали из города. В 1925 г., когда Русский флот закончил свое существование, в Бизерте осталось 149 человек. 53 русских моряка навсегда нашли покой на тунисской земле, в том числе на Бизертском кладбище. В своей книге воспоминаний «Бизерта — последняя стоянка», Анастасия Ширинская пишет: «Придет время, когда тысячи русских людей станут искать следы народной истории на тунисской земле. В те далекие годы для тунисских беженцев жизнь, как всегда, была связана с церковью. Русская колония в Бизерте была еще достаточно многочисленна, чтобы выписать из Франции и содержать православного священника…
В Бизерте был построен храм-памятник кораблям русской эскадры, спасшей при крымской эвакуации жизни 150 тысяч русских людей. На мраморной доске, установленной в храме, выбиты имена тридцати трех кораблей Российского флота, а так же слова вице адмирала С.Н. Ворожейкина:

«Пусть память о них чтиться вовеки. Они честно исполни свой долг перед Родиной».

S 036_Xram-pamjatnik
Храм Александра Невского -памятник кораблям русской эскадры в Бизерте

Стоянка Русской эскадры на рейде Бизерты и тем самым противостояние ее военной силы большевизму продолжалось до 28 октября 1924 г., когда Франция официально признала Советский Союз. Небо не упало на землю, и Сена не вышла из берегов. «Мерзкий режим Советов», о котором так громко вещал из репродуктора отважный французский адмирал, вдруг стал вполне ко двору. А русская эскадра оказалась вне закона. Ее флаг и гюйс были спущены на следующий день 29 октября в 17.25 местного времени.
За оставшиеся корабли начался торг, который по всем статьям опять выиграли французы. В конце 1924 г. в Бизерту прибывает советская техническая комиссия. Ее возглавляет красный военно-морской атташе Евгений Андреевич Беренс, который в 1919–1920 гг. командовал Морскими Силами Советской России.
Конфуз! Его родной брат, контр-адмирал Михаил Беренс командует эскадрой в Бизерте, уже ничьей, стоящей вне всяческой юрисдикции, агонизирующей, но все еще существующей. Однако в те годы Россия еще являла столь удивительные примеры демократии и терпимости. До начала репрессий было еще долгих 10 лет. Лозунг «брат за брата не ответчик» действовал.
Старший Беренс вместе с академиком Крыловым работал на судах ничейной эскадры, а младший уехал на время в город Тунис — по просьбе французов и чтобы не компрометировать родственника. Благородно!
Крылов с Евгением Беренсом решили: в принципе эскадру надо возвращать в Севастополь. Но встали вопросы: где ремонтировать корабли перед походом в уже Советскую Россию? Кто и за чей счет будет ремонтировать суда? Ответов не нашлось. В результате эскадра осталась на месте. Но постепенно стали исчезать корабли. «Разрезаны на металлолом» — такова официальная версия исчезновения большинства судов, в том числе двух последних — «Корнилова» (бывший «Очаков») и «Генерала Алексеева» (бывший «Император Александр III»).
Русской эскадры не стало».


В Нью-Йоркской газете «Новое русское слово» от 19 мая 2001 года была помещена следующая статья:
«Михаил Андреевич Беренс (1879-1943) контр-адмирал Российского императорского флота, участник обороны Порт-Артура. В Первую мировую войну командовал эсминцем «Новик» который в августе 1915 года в Балтийском море вступил в бой с двумя немецкими миноносцами и нанес им сильные повреждения, в результате которых один миноносец затонул. Награжден орденом Святого Георгия 4-ой степени и Золотым оружием «За храбрость».
Один из организаторов перехода русской эскадры в Бизерт, где стал последним командующим русской эскадры. Жил и умер в Тунисе. Похоронен Михаил Беренс в г. Мегрине, пригороде Туниса.
В настоящее время кладбище Мегрина подлежит сносу. Если не принять мер исчезнет и могила Беренса. Есть возможность перенести останки Беренса в русский отдел (Carry Russe) европейского кладбища Borgel г. Туниса и установить памятную плиту тому, кто является символом доблести и чести русских морских офицеров, символом достоинства эмигрантов Русской колонии в Тунисе.
Перезахоронением и обустройством могилы М.А. Беренса в Тунисе занимаются А.С. Ширинская, автор книги «Бизерта – последняя стоянка» и отец Дмитрий, настоятель церкви «Воскресения» в г. Тунисе.
Обращаемся ко всем, кому дорога память о русском флоте и русской эмиграции». (вырезка из газеты «Новое русское слово»)
Далее помещены счета для перевода пожертвований на перезахоронение.
Интересно, что откликнулись многие, но основную часть средств на перезахоронение контр-адмирала Михаила Беренса выделил господин Тохтахунов (Тайванчик), который за этот щедрый и благородный поступок был возведен в рыцарский сан и награжден орденом святого Константина.
Братья Евгений и Михаил Беренсы были наследниками и – увы!- последними представителями великой морской династии.

Их дед по отцовской линии - Евгений Андреевич Беренс (1809 -1878)– дважды обогнул земной шар. Адмирал с 1874 года. Окончил Морской корпус в 1826 году. В 1828 -1830 годах на транспорте «Кроткий» участвовал в кругосветном плавании с заходом на Камчатку и Русскую Америку. В 1834-1836 годах на транспорте «Америка» совершил второе кругосветное плавание так же с заходом на Камчатку и Русскую Америку. В июне 1837 года Беренс поступил на службу Российско-Американскую компанию (заметим, что служащим этой компании в свое время был декабрист и поэт Рылеев). Командуя кораблем «Николай» Евгений Андреевич Беренс совершил в 1837-1839 годах переход из Кронштадта вокруг мыса Горн до острова Баранова (Русская Америка) и обратно в рекордный для того времени сроки (8 месяцев 6 дней и 7 месяц и 14 дней), с 1840 года служил на Балтийском флоте. Во время Крымской войны Е.А Беренс был командиром корабля «Константин» входившем в систему обороны Кронштадта. 1856-1857 годах был командующим эскадры, плавающей в Средиземное море. В 1861 году командовал отрядом винтовых кораблей в Балтийском море. С апреля 1899 года член Адмиралтейского совета.

Итоговую черту под судьбой двух братьев Беренсов, двух адмиралов русского флота подвела недавняя статья В. Пасякина «Два адмирала» в газете «Красная звезда», которую я отыскал в Интернете.

«Беренс – одна из старинных морских фамилий России. Так, будущий адмирал Евгений Беренс сражался на бастионах Севастополя в Крымскую войну, был командующим Балтфлотом. Его внуки - Михаил и Евгений, рано осиротевшие, окончили Морской корпус.
Михаил Беренс участвовал в героической обороне Порт-Артура, в первую мировую войну командовал на Балтийском флоте самыми современными кораблями – эсминцем «Новик» и броненосцем «Петропавловск». В годы гражданской войны он руководил военно-морскими операциями белых на Черном и Азовском морях, в 1920 году стал командующим эскадры в Бизерте.
Евгений в 1904 году был старшим штурманским офицером крейсера «Варяг», участвовал в бою при Чемульпо. Затем он преподавал в Морском корпусе, а после революции перешел на сторону Советской власти, стал одним из создателей Рабоче-крестьянского Красного Флота. Он был начальником Морского генерального штаба, командующим Морскими Силами Республики, особым порученцем при председателе РВС, военно-морским атташе в Великобритании и Франции.
23 июля 2002 года на Новодевичьем кладбище в Москве был открыт памятник на могиле Евгения Беренса. Он сделан из такого же черного гранита, как и надгробная плита на могиле Михаила Беренса в далекой Бизерте.


…Братья избрали для себя разные жизненные пути, но прошли по ним честно, до конца выполнив свой долг перед Родиной. «Надо помнить о России...» - эти слова Евгения Беренса, выбитые теперь на памятнике ему, можно считать общим девизом двух братьев – двух адмиралов».

В настоящее время о драматической судьбе Черноморской эскадры, под патронажем Российского фонда культуры, снимается документальный фильм, недавно вышла объемная книга – статьи и документы о судьбе Русского флота - «Бизертинский морской сборник».
S 041_Bizertinsky sbornik

Сборник заканчивается патетическими словами:

«3 сентября 2002 года в Тунисе на кладбище Боржель на могиле контр-адмирала М.А. Беренса (1879-1943) командовавшего русской эскадрой, была установлена памятная плита (автор севастопольский скульптор Станислав Чиж), доставленная флагманом российского Черноморского флота крейсером «Москва».
При ее торжественном открытии, парадным строем с Андреевским флагом прошли моряки крейсера, воздавая дань уважения русскому адмиралу.
S 040_Nadgrobie Berensa
На плите, помимо положенных надписей есть и слова: «Россия помнит вас».

Память о моряках русской эскадры вернулась на родину и стала достоянием её истории.

С. А. Звездов - гидроакустик подводной лодки "С-13" под командованием А.И.Маринеско.


Станислав Александрович Звездов - член экипажа - гидроакустик легендарной
подводной лодки "С-13" под командованием А.И.Маринеско дает интервью о подвиге экипажа подлодки в Великой Отечественной войне.

Светлой памяти Юрия Глухова.

Вчера - в День Памяти Героев крейсера "Варяг", в Храме Вознесения Господня за Серпуховскими Воротами Отец Константин - Настоятель Храма, прочел проповедь.

Вчера же на Купеческом собрании в "Музее Москвы" мы ждали Екатерину Громову - Президента Клуба "Петра и Февронии", но она не смогла придти.
На почте меня ждало от нее трагическое сообщение:

Друзья!
Сегодня, 9 февраля, в 16.33 ушел ко Господу активный участник Клуба "Петра и Февронии" Юрий Глухов (в крещении Георгий), добрый и хороший человек. Он несколько лет работал в Клубе и при храме Успения, много сделал для развития Клуба, активно помогал в других организациях, участвовал в привозе Пояса Пресвятой Богородицы!
Просим молитв об упокоении! По возможности заказывайте Сорокоусты, поминовение на год и вечное поминовение в храмах.

Прочтем молитву!

Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота вечнаго преставльшагося раба Твоего, брата нашего Георгия, и яко Благ и Человеколюбец, отпущаяй грехи, и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, избави его вечныя муки и огня геенскаго, и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящым Тя: аще бо и согреши, но не отступи от Тебе, и несумненно во Отца и Сына и Святаго Духа, Бога Тя в Троице славимаго, верова, и Единицу в Троице и Троицу во Единстве, православно даже до последняго своего издыхания исповеда.
Темже милостив тому буди, и веру, яже в Тя вместо дел вмени, и со святыми Твоими яко Щедр упокой: несть бо человека, иже поживет и не согрешит. Но Ты Един еси кроме всякаго греха, и правда Твоя, правда во веки, и Ты еси Един Бог милостей и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.




IMG_3991

Дорогая Екатерина!
Примите наши искренние соболезнования!
Ушел совсем еще молодой, и такой прекрасный человек!
Вечная память! Мир праху.

В этот трагический день его душа встретилась с душами прославленных русских
моряков, героев крейсера "Варяг", погибших в сражении.




IMG_1271
Список моряков погибших в сражении и помянутых на Панихиде в Храме Вознесения Господня за Серпуховскими Воротами.

IMG_1303
Список моряков погибших в сражении и помянутых на Панихиде в Храме Вознесения Господня за Серпуховскими Воротами.

IMG_1257
Храм Вознесения Господня за Серпуховскими Воротами.

IMG_1277
Отец Константин - Настоятель Храма Вознесения Господня за Серпуховскими Воротами - проповедь о подвиге Крейсера "Варяга".