Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

"В сизой дымке времени светится вода..." - Волоколамская тетрадь.





На покосе в яблоневых садах. Волоколамск,
стихи 1974-1977 гг.

***
У дороги на Ржев, среди рек, лесов,
На сыром картофельном поле
На ведре сидит Эдуард Стрельцов -
Эпоха в футболе.

Выбирает и выгребает он
Из грязи непролазной клубни,
А в Москве ревет большой стадион,
Отражаясь в хрустальном кубке.

Вся страна следила за пасом твоим,
Бедолага Эдик.
Ты прошел по всем полям мировым
От победы к победе.

Но нашел ты поле своё.
У него вид не броский,
Слышь? -
Отсидел ты в Новомосковске,
На ведре теперь посидишь.

А в Бразилии выезжает Пеле
Из дворца на своем лимузине.
На водку хватает тебе, на хлеб,
Сапоги твои на резине.

Бекенбауэр, вы негодяй! -
Вы торгуете собственным именем.
А у нас поля чуть-чуть погодя
Поутру покроются инеем...

Называли тебя величайшим гением
Сэр Рамсей, Бобби Мур.
Не обделил тебя бог и смирением.
Кончай перекур!

Стихотворение вошло в "Антологию русской поэзии 20 века"

* * *
Настил подметаю в столовой
Колхозной, дешевой, сырой.
И брезжится сумрак багровый,
И солнце встает над страной.

Натоптано здесь сапогами,
Наляпана каша в углах.
А ветер летит и крылами
Волнует траву на лугах.

Я замками бредил на Темзе,
Кривые халупы кляня.
Россия забытая, чем же
Ты очаровала меня?

Не ведаю, знать я не знаю.
И я подметаю настил,
И чисто его подметаю -
Я слишком его запустил.

* * *
Я с лесами родными прощусь -
На корню продается Русь.
Выпьем друг, с великой тоски,
Мы с тобой беспечны, как ангелы.
Ни за так отдаем куски
Размером с Англию.

Примем муки, в грязи полежим.
Эх, как наторговали щедро:
Мы с тобою на тоник да джин
Поменяли леса и недра.


* * *
Трубы ныли голосисто -
Провожали тракториста.
Он не заболел, не спился,
Просто, видимо, нажился.
Трудно сеять и пахать,
Легче сразу помирать.

***
Горячим куешь ты железо,
В полях ли ты сеешь рожь,
Освой ремесло хлебореза,
И с ним ты не пропадешь.

В России частенько бывает,
Что вдруг человек пропадает,
Да так, что концов не найти.
А где же он? - Кто его знает.
Работает, пьет, погибает -
Неисповедимы пути.

И может, от чувства простора
Придется хлебнуть приговора
И будешь ты, мать-перемать,
Развеивать сумрак болотный,
В степи бесконечной Голодной
Великий канал прорывать...

КЛАДЫ.

Разумно жили на Руси -
Молились - "Господи, спаси!.."
А сами тоже не плошали:
И в подпол прятали, и в печь,
Чтобы на черный день сберечь
То, что годами наживали.
А как нагрянул черный день, -
Сгорело столько деревень.
И под ковшом блеснут порою
Богатства прежнего следы.
А откупились от беды,
Да вот не золотом, а кровью…

Журнал "Юность" №4, 1984 год - http://alikhanov.livejournal.com/100938.html

* * *
Завсегдатай клуба, Метрополя,
Щедро раздававший серебро,
Подниму картофелину с поля,
Положу в дырявое ведро.

Накрывая для бригады ужин,
Бормочу я рифмы - все не сник.
Для своей бригады здесь я нужен,
Как шофер, дежурный, истопник.

Лишь бы мне не сгинуть ненароком,
Лишь бы оказаться понужней,
Лишь бы ближе - тем ли, этим боком, -
Все равно кем быть среди людей.


***
Здесь от могилы братской до могилы
Полкилометра, километр от силы,
А у высот они идут подряд.
Здесь раньше срока люди умирали,
Вдоль этих мест сейчас проходит ралли,
И кто-то бродит в поисках опят.

И сколько там кукушка ни кукует -
Их поколенью скоро срок минует,
И есть предел у долгих вдовьих мук.
И поросли окопы лебедою,
Брат горевал над давнею бедою,
Горюет сын и не сумеет внук...

Впервые опубликовано в журнале "Юность"


***
Ухарские выкажу замашки,
И пока до озера дойду,
Выпрастаю плечи из рубашки,
Загореть успею на ходу.

Солнце и недальняя дорога,
Вдоль опушки леса, вдоль ручья.
Аист над водою длинноного
Постоит и отразит струя
Птицу.
Я увижу спозаранку
У опушки низкую землянку
Полуразвалившийся накат.
Здесь снаряд десятки лет назад
Вывернул всю землю наизнанку,
Хорошо как не задел солдат...

Волоколамск.

***
Живу урывками - то от чего-то спрячусь,
То снова появлюсь среди людей.
В нарядах на разгрузку овощей,
И в списках на парад я все же значусь.

Я все же есть, и от меня скажите
Поклон отцу, поехав в те края.
У агитпунктов школ и общежитий
Встречается фамилия моя.

Когда свой стих я открывал в журнале -
Какой восторг охватывал меня!
Как ликовал, как радовался я!
Но все мои успехи миновали...


* * *
Когда туман, явившийся над пашней,
Чуть убыстряет сумерек приход,
Июльский день, почти уже вчерашний,
Еще переполняет небосвод,
И месяц из-за облака встает -
Что может быть прекрасней этих далей! -
Темнеющих опушек островки,
И запах сена, словно дым печалей,
Окрестных сел живые огоньки,
И тусклый блеск темнеющей реки.

Над Ламой.

ПАСТОРАЛЬ

Жить люблю сейчас, сейчас! -
И не для отвода глаз
Заниматься вместе с вами
Только общими делами.

Есть у нас гитара, мяч,
Песня весело поется.
Никогда нас не коснется
Отрезвленье неудач.

Хлеб, парное молоко.
Как трудиться здесь легко –
Выбрать здесь для нас сумели
Достижимые лишь цели.

Жизни радуюсь, живу
И печали я не знаю.
Нашей цели достигаю,
Скашивая всю траву.

Дни идут, какие дни!
И конец любой стерни –
Воплощение успеха,
Славы, солнечного смеха.

Лебеду и молочай
Я выпалывал из грядки.
Жизнь моя была в порядке,
Радость била через край.

Но достигнутая цель
Грань событий знаменует.
Через несколько недель
Единение минует,
Общности уходит хмель.

Вижу вновь: вот я - вот он.
Общий только небосклон.
Я опять один.
Как прежде,
Я вверяюсь лишь надежде,
Но не жду я ничего,
Ощущаю дней тревожность,
Принимаю невозможность
И несбывчивость всего.

* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.

"Там струя стремится к цели отдаленной..."

CIMG0926

* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.


1977 г. Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.

"А над кромкой берега изогнулись ивы..." - Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.

CIMG0926

* * *
Там, за неподвижной заводью зеленой,
В сизой дымке времени светится вода.
Там струя стремится к цели отдаленной.
Ряска стала в заводи, не плывет туда.

А над кромкой берега изогнулись ивы,
Солнечные блики по стволам плывут.
Я пришел печальный, а уйду счастливый.
Жаль, что так недолго постоял я тут.


1977 г. Волоколамск, на покосе в яблоневых садах.

С русского на русский. Словарь жаргонных слов и выражений к роману "Гон"

Словарь жаргонных слов и выражений к роману "Гон".

Был составлен 12 лет назад, и многие выражения уже вышли из активного словоупотребления -
"получалово", "коммерсов щемить", "стрелку забить", "кашлять", "ломать".

Другие жаргонизмы стали общеупотребительными, вошли если ни в речь, то в газетные тексты -
"Бомбила", "откат", "штемп" - был даже снят фильм под таким названием.

Как говорил Юрий Орлов - в общий словарь русского языка каждый день прибавляется одно слово.
http://alikhanov.livejournal.com/100244.html

Охранительная функция языка и порождает феню, уличные и молодежные, а сейчас и компьютерно-сетевые жаргоны -

Но дней и лет с тех пор прошло немало -
Слова, что отгораживали нас,
Уже попали в толстые журналы -
Их смутный гул не превратился в глас.
А мой приятель, славу возлюбя,
Работая с предельною нагрузкой,
Все переводит с русского на русский,
И скоро доберется до себя.


СЛОВАРЬ для РОМАНА "ГОН"

авторитет - человек, имеющий власть в определенной среде

Аист, Ашхабадский, Бешеный - прозвища известных бильярдистов

аля-улю - до свидания

бамбула - молодой уголовник

бан - вокзал

банжиха - вокзальная проститутка

бандерша - содержательница притона

бикса - сожительница, женщина легкого поведения

бобик - рядовой милиционер, участковый

бомбист, бомбила - частник, занимающийся извозом

бык - член банды, играющий в ней второстепенную, силовую роль; заключенный, хорошо работающий на производстве

бугор - бригадир, вор в законе

взять на понт - обмануть

взять профуру за пищик - взять проститутку за горло, заставить ее платить сутенеру

волына - пистолет

вписаться в хоровод - стать своим

в рамки вставлять - учить воровским понятиям

вставочки - девочки

гастроли - поездка шулера по стране

геррильерос - партизан-повстанец

гонишь - придуриваешься

гоп-стоп - ограбление

грины - доллары

дармового гуся заправили - запутали фраера в игру

двустволка - девушка, женщина

деберц - карточная игра с объявлением комбинаций и набором очков

доскарь - торговец иконами

дрын - палка, дубинка

духарик - храбрец, смельчак, фанфарон

живое мыло - банные массажистки

жмурик - покойник

жучок - завсегдатай бильярдных

загасился - исчез

замазка, в замазке, по замазке играть - проигрыш, в проигрыше; играть на невыгодных условиях

засветка (засветку исполнить) - показать наличные деньги, возбудить жадность и тем самым вовлечь в игру

катала - профессиональный игрок

катка, катать - игра, играть

катран - подпольный игорный притон

кашлять - платить рэкетирам

кидок - обман, жульническая сделка

кича - тюрьма, штрафной изолятор

кладка (чумная кладка) - отработанный навык забивания бильярдных шаров в лузу

коколерос - крестьянин работающий на плантациях коки.

колемасят абы как - действуют без согласования с авторитетом

комиссарить - идти на воровское дело в милицейской форме

коммерсов щемить - обкладывать данью коммерсантов

косарь - тысяча рублей или долларов

котел - воровской схрон

котлы - наручные часы

коцать - делать шулерские метки на игральных картах

крысятничество - воровство у своих, у подельников. Крысятничать - обманывать “крышевиков”, занижая прибыль

купить сирунка - воспринять угрозу всерьез, испугаться

ломать чеки - при расплате согнуть купюры пополам, посчитать сумму по корешкам, а другую половину - спрятать в карман.

маза - пари, ставка

мастырка - доза гашиша, папироса набирая гашишом

мастырить, смастырить, замастырить - готовить шулерскую уловку

маяк - тайный знак сообщнику

маяка не просек - не понял тайного знака

мертвый паспорт - паспорт, изъятый у умершего бомжа или бомжихи

мохнатки - женские половые органы

накат - бандитская угроза

наколка - сообщение о деньгах, о сделке

номер отбывать, номер исполнять - играть роль в афере

оборотка - устроить оборотку - значит изловчиться и сделать так, чтобы аферист сам попался на аферу, которую он готовил другому

объява, объявка - воровской вердикт после сходки

отвечаю - отвечаю за слова, отвечаю за сказанное, отвечаю кушом

откат - наличные деньги за нелегальные посреднические услуги

отмазка - официальные документы или объяснения, прикрывающие аферу

отстежка - часть денег от незаконного промысла, идущая в карман бандитам или “ментам”

отъем (чистый отъем) - игра с большим преимуществом без шансов выигрыша у партнера

отъемная команда - особая охрана казино, получающая деньги с проигравшихся, но не заплативших клиентов

париться по крыткам - сидеть в тюрьме

подпитка - постоянный доход от аферы

погоняло - кличка

погонять (покрутить) обезьяну - заманивать фраеров в игру нарочито демонстрируя крупные выигрыши между своими - термин «наперсточников»

получить по ушам - потерять звание вора в законе

помарцифалить - употребить кокаин

«помахаль» -искаженная форма глагола, созданная примитивистом Гаврильчиком, автором стихов: «Я по Невскому гуляль с майне спаниель Тузик. В микрофонэ раздаваль радиомюзик»

получалово - деньги, которые бандиты брали с ларёчников

порядочные люди - воры в законе

поцайло - фраер, недотепа

предъява - претензия, причина разборки

пробивка - получение рэкетиром первого рубля от коммерсанта, информация о крупной сделке

просечь поляну - оглядеться

пятихатник - пятьсот рублей или долларов

разборка - блатное судилище

разгонщик - бандит, рэкетир

разуть чичи - протереть глаза

рейд - побег

рэкс - рэкетир

рухнуть (не рухнуть) - понять, сообразить (не понять, не сообразить)

сводка - обговоренная и определенная многими и долгими играми фора, уравнивающая шансы игроков

сводить по бою - определить справедливую фору

сделать сменку - отдать вместо настоящих денег или товара фальшивку

силинугель - вымышленная субстанция

скатывать - нарочно проигрывать, чтобы проиграл тот, кто идет в долю к игроку

скрипка - особым образом затесанная колода карт, которая при съеме разделяется по красным и черным мастям

солнце в мешке - ничего, пустота

сопли есть - вести себя неуважительно по отношению к авторитету

спалить - легко проиграть

спалиться - попасться ментам

сторчаться - сесть на иглу, стать наркоманом

схавать поганку - получить фальшивку, стать жертвой обмана и с опозданием это обнаружить

терпила - виноватый; тот, кому предстоит испытать муки воровского приговора и стать потерпевшим

толкач - продавец наркотиков

торчок, в торчке - наркотический бред, находиться в наркотическом бреду

пассажир - фраер, объект шулерской атаки

пасти с дуплетом угол - слоняться по вокзалу с большим, лишенным дна чемоданом, чтобы, улучив минуту, поставить его сверху на чужой чемодан меньшего размера и спрятав его, украсть

пацан - начинающий вор, рядовой рэкетир

плыть в долю без несчастья - по уговору: не платить в случае проигрыша, но получать деньги в случае выигрыша

поднять бабки - организовать в своем районе способ нелегальной наживы

пропих - запрещенный бильярдный удар; наглое приставание с целью провернуть аферу

разборка - судилище между двумя бандами в присутствии разводящего - вора в законе

стрелка, стрелку забить - место и время разборки, назначить разборку

фуфло - ложь, обман

хвост - слежка

хозяин, от хозяина - тюрьма, из тюрьмы

чеки - порции наркотика

чесать - обыгрывать

чистое стекло - кокаин

шаровня - бильярдная

шмальцануть - сыграть один раз, ударить по шару

шменд - игра в “железку”, угадывание номеров на зажатых в кулаках купюрах: названные номера складываются, десятки отнимаются - выигрывает тот, у кого сумма больше

шнырь - дежурный, холуй

шпилёвка, шпилевой - игра, игрок

штепм, штемпяра - настырный, туповатый фраер; “мент”, завербованный уголовниками и работающий на блатных

штоссовик - любитель штосса или стосса - карточной игры, в которую играл Герман в “Пиковой даме”.

Сводная сестра тов. Берия

ЯСНЫЕ БРЕШИ

Сергей Громов. “Записки “важняка”. М. Издательство “Детектив –Пресс”. 284 стр. 2001 год.
ISBN- 5-89935-015-6.
Алексей Тарабрин. “Паханы”.М. Издательство “Детектив-Пресс” 284 стр. 2001 год.
ISBN –5-89935-016-4.

Основной лейтмотив всех уголовно-процессуальных новелл серии: нарушившие закон все равно поплатятся за преступление, за ложь, за насилие. Пусть ни сразу, и чаще всего ни деньгами, а собственной судьбой. За пролитую же кровь приходиться расплачиваться вдвойне – ни только одному поколению, но и следующему за ним…

Подобным пафосом пронизаны страницы рецензируемых книг. Меж тем за последние пятнадцать лет в нашей стране сменилось не только порядковые цифры тысячелетия, а изменилась социальная формация, эпоха информации плавно перетекла в эпоху глобализации, главное же – за эти годы стал другим массовый менталитет. Современному читателю, в силу своего возраста не обремененному “благодатной” памятью о канувших в прошлое социалистических временах, очень трудно понять зачем надо было выслеживать, а потом расстреливать предпринимателя Павленко, который организовал и зарегистрировал в Кишиневе в 1952 году первое частное предприятие под названием “Управление Военного строительства №1”. Ведь Павленко действительно ремонтировал дороги и вел строительство, его же беспощадно казнили, а всем его сослуживцам впаяли до 25 лет….

Еще труднее сочувственно сопереживать “важняку” Громову, когда он в 1945 году по запарке арестовал на Сухумском базаре торговку помидорами Кварацхелия, конфисковал у ней 20 тысяч рублей - сумму по тем временам огромную! - а потом спас и свою “голову” и всех своих сослуживцев, когда по прямому указанию военного прокурора Закавказского фронта немедленно эту базарную торговку выпустил из тюрьмы.

Кварацхелия оказалась сводной сестрой Лаврентия Берия, “который если бы узнал что его сестра была арестована ”расстрелял бы самого “важняка”, а заодно разогнал бы всю абхазскую прокуратуру.

Однако, все-таки нестерпимо жаль тех многочисленных торговок, которых наш “важняк” и его подельники, то есть, сослуживцы - сгноили по тюрьмам, потому что они не были сестрами могущественного члена Политбюро КПСС. тов. Берия.

Авторский пафос опять все тот же – вот какие мы были при товарище Микояне, и других “товарищах” молодцы, ни то что нынешние, вот как мы боролись с социалистической преступностью…
А надо бы покаяться, сказать – вот что мы тогда натворили…

Ведь тогдашним “важнякам” так и не пришло в голову повиниться за расстрелянных предпринимателей, за ограбленных торговок – хотя бы напоследок сокрушенно покачать головой. Нет, ни тут-то было.

Книга Алексея Тарабрина “Паханы” вроде бы составлена на основании приватной информации, которой поделился с автором некий начальник колонии – на блатном жаргоне “Кум”. На самом же деле в книге изложены биографии Монгола, Япончика, Горбатого и других “воров в законе”, подробности которых давно уже зачитаны и приелись. А подробности криминальных историй вроде всем досконально известного разгрома тамбовской группировки в Санкт-Петербурге - даже стали сюжетом сериала.
Так что откровения эти несколько запоздали.

Каждому фигуранту знаменитого дела уже посвящено десяток другой книг, тиражи которых несколько лет назад достигали сотен тысяч экземпляров. Рецензируемые же книги, несмотря на “убойное” содержание и кроваво-черно- пистолетное оформление обложек, прозорливым издателями выпущены всего лишь по 5000 каждая – то есть, по сути, это пробные тиражи.

И именно эти уменьшающиеся, сходящие на нет тиражи лучше всего свидетельствуют, что хотя все еще зияют, как сказало у Леонида Мартынова “ясные бреши (в издательской политике) на восток”, но уже кончаются, если ни “кончились дни восстаний, членовредительства и тревог”.

И может быть, приходит время для другой – хочется помечтать - осмысливающей произошедшие с нами перемены – литературы.

Опубликовано в газете "Книжное обозрение"

Трумен Капоте и Роберт Фрост







ЧАСТНОЕ УБИЙСТВО

 

Трумен Капоте. «Хладнокровное убийство»,

Б.С.Г. – Пресс. НФ «Пушкинская библиотека»

М. 2001. 472 стр. тираж 5000 экз.

ISBN – 5-93381- 052 – 5.

Трумен Капоте. «Завтрак у Тиффани»

Б.С.Г. – Пресс. НФ «Пушкинская библиотека»

М. 2001 г. 615 стр. тираж 5000 экз.

ISBN – 5-93381- 052 - 7

(Опубликовано в газете «Книжное обозрение» 14 января 2002 г., на сайте «Континент. org»)

              Одно из самых проникновенных стихотворений Роберта Фроста начинается строкой: «Чей этот лес? Мне кажется я знаю…» (Whose woods these are I think I know...) Пафос этого классического американского варианта «Выхожу один я на дорогу» в том, что владелец леса не должен бы видеть ночного всадника, который следит, как покрывает снег не принадлежащие ему деревья.

              Лирик Фрост однажды прислал «телегу» на Трумена Капоте - в то время штатного эссеиста журнала «Нью-Йоркер» - и того выперли на «вольные хлеба». Этот американский толстый журнал платил тогда  за рассказ пять тысяч долларов, так что письмишко известного поэта действительно лишило молодого сотрудника  куска хлеба. Чтобы выжить как творческой личности, Капоте стал подыскивать тему, которую можно было бы хорошо продать, прочел газетный репортаж об убийстве на ферме, и затем пять лет работал над романом «Хладнокровное убийство», интервьюируя свидетелей и участников. Этот роман стал один из первых романов «нон фикшен», открыл, создал этот жанр, и принес писателю мировую славу. Подробности громкого уголовного дела прозаик применил в качестве рекламного и продажного аргументов – в романном тексте буквально воссоздан художественный дистиллят правды. Капоте хорошо понимал, что авторские права на документальную информацию об этой сельской трагедии, произошедшей в канзанской «глубинке» принадлежали ее непосредственным участникам (точно так же как права на экранизацию кровавых похождений Чикатило были куплены у родственников маньяка). Сохранив в художественном тексте подлинные имена жертв и убийц, Капоте кропотливейшим образом изучал обстоятельства уголовного дела, не только чтобы придать ему художественную достоверность (по тщательности живописания фермерского быта Капоте вполне можно считать махровым «деревенщиком»), но и для того чтобы ничего не перепутать и не быть самому привлеченным к суду. Убийство - как информационное событие - является частной собственностью. Это предстоит теперь понять и нашим отечественным, бывшим товарищам писателям, бережно выращенным сталинской традицией заботы о писателях в тепличных переделкинских условиях.

Капоте одним из первых почувствовал, как журналистика оттесняет писателей «в литературу», и нашел свой способ, как выжить писателю. Рецепт - надо сохранить всю ходко продаваемую атрибутику бульварного листка, и в то же время сделать текст художественным, и тем самым достичь, что роман продавался достаточно долго.

Спустившись с творческого Олимпа к репортажной повседневной сумятице, элитарный, потрясающий эссеист Капоте не оказался в самом конце бойкой очереди, состоящей из неудачников, из рекламных агентов. Творческая судьба Капоте - превосходный пример для наших, застигнутых рынком, бедолаг «деревенщиков» и «производственников». Им больше не придется поучать читательскую аудиторию, как наилучшим образом выращивать озимую пшеницу или производить цемент. В условиях литературного рынка борьба за урожай на страницах романа – воплощенная в спор между председателем колхоза и алкоголиком -агрономом это никакой не товар. И тому причина вовсе не скрытая цензура – о которой опять толкуют в «нижнем буфете» - а запрет самой жизни. Рынок не делает никакой разницы между потребительскими товарами.   Книги - теперь и в России - или покупаются, или нет. И хотя рукопись, точнее компакт-диск, порой еще можно продать, но весь вопрос в том, как это сделать.

Трумену Капоте, которого Роберт Фрост научил, что автору смотреть на чужой, на зимний лес можно только с оглядкой, удалось продать свои художественные тексты. Четверть века спустя после смерти писателя, два тома его замечательной прозы  успешно продаются в России.

 

 

 

        Stopping by Woods on a Snowy Evening


       By Robert Frost

          Whose woods these are I think I know.

          His house is in the village though;

          He will not see me stopping here

          To watch his woods fill up with snow.

          My little horse must think it queer

         To stop without a farmhouse near 

         Between the woods and frozen lake

         The darkest evening of the year.

         He gives his harness bells a shake

        To ask if there is some mistake.

        The only other sound’s the sweep

        Of easy wind and downy flake.

        The woods are lovely, dark and deep.

        But I have promises to keep,

        And miles to go before I sleep,

        And miles to go before I sleep.