Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Книги по Волейболу, по технике, тактике и подготовке волейболистов,


Книги по Волейболу, по технике, тактике и подготовке волейболистов, которые я использовал при написании диссертации по волейболу

"Сливки", Вика, Оля, Саша Крутые, Доминик Джокер. "Буду я любить тебя всегда..."


Доминик Джокер. "Буду я любить тебя всегда..."
Музыка Игорь Крутой стихи Александра Жигарев, Сергея Алиханова



Статьи опубликованные в газете "Книжное обозрение" в 2001 году.


ЧАСТНОЕ УБИЙСТВО

Трумен Капоте. «Хладнокровное убийство»,
Б.С.Г. – Пресс. НФ «Пушкинская библиотека»
М. 2001. 472 стр. тираж 5000экз.
ISBN – 5-93381- 052 – 5.
Трумен Капоте. «Завтрак у Тиффани»
Б.С.Г. – Пресс. НФ «Пушкинская библиотека»
М. 2001 г. 615 стр. тираж 5000 экз.
ISBN – 5-93381- 052 - 7

Одно из самых проникновенных стихотворений Роберта Фроста начинается строкой: «Чей этот лес? Мне кажется я знаю…». Пафос этого классического американского варианта «Выхожу один я на дорогу» в том, что владелец леса не должен бы видеть ночного всадника, следящим за тем, как его деревья покрываются снегом. Лирик Фрост прислал «телегу» на Трумена Капоте - в то время штатного эссеиста журнала «Нью-Йоркер» - и того отправили на «вольные хлеба». Этот американский толстый журнал платит за рассказ пять тысяч долларов, так что письмишком известного поэта молодой сотрудник действительно был лишен куска хлеба. Чтобы выжить как творческой личности, Капоте стал подыскивать тему, которую можно было бы хорошо продать, прочел газетный репортаж об убийстве на ферме, и затем пять лет работал над романом «Хладнокровное убийство», интервьюируя свидетелей и участников. Этот роман стал один из первых романов «нон фикшен», открыл этот жанр, и принес писателю мировую славу. Подробности громкого уголовного дела прозаик применил в качестве рекламного и продажного аргументов – в романном тексте буквально воссоздан художественный дистилят правды. Капоте хорошо понимал, что авторские права на документальную информацию об этой сельской трагедии, произошедшей в канзанской «глубинке» принадлежали ее непосредственным участникам (точно так же как права на экранизацию кровавых похождений Чикатило были куплены у родственников маньяка). Сохранив в художественном тексте подлинные имена жертв и убийц, Капоте кропотливейшим образом изучал обстоятельства уголовного дела, не только чтобы придать ему художественную достоверность (по тщательности живописания фермерского быта Капоте вполне можно считать махровым «деревенщиком»), но и для того чтобы ничего не перепутать и не быть самому привлеченным к суду. Убийство - как информационное событие - является частной собственностью. Это предстоит теперь понять и нашим отечественным, бывшим товарищам писателям, бережно выращенным сталинской традицией заботы о писателях.
Капоте одним из первых почувствовал, как журналистика оттесняет писателей «в литературу», и нашел свой способ, как выжить писателю - как сохранить всю продаваемую атрибутику бульварного листка, и в то же время сделал текст художественным, и тем самым достичь, что роман продавался достаточно долго. Спустившись с творческого Олимпа к репортажной повседневной сумятице, элитарный, потрясающий эссеист Капоте не оказался в самом конце бойкой очереди, состоящей из неудачников, из рекламных агентов. Творческая судьба Капоте - превосходный пример для наших, застигнутых рынком, бедолаг «деревенщиков» и «производственников». Им больше не придется поучать читательскую аудиторию, как наилучшим образом выращивать озимую пшеницу или производить цемент. В условиях литературного рынка борьба за урожай на страницах романа - между председателем колхоза и алкоголиком -агрономом это никакой не товар. И тому причина вовсе не скрытая цензура – о которой опять толкуют в «нижнем буфете» - а запрет самой жизни. Рынок не делает никакой разницы между потребительскими товарами. Книги - теперь и в России - или покупаются, или нет. И хотя рукопись, точнее дискетку, порой еще можно продать, но весь вопрос в том, как это сделать.
Трумену Капоте, которого Роберт Фрост научил, что автору смотреть на чужой, на зимний лес можно только с оглядкой, удалось продать свои художественные тексты. Четверть века спустя после смерти писателя, два тома его замечательной прозы теперь успешно продаются и у нас.

Сергей Алиханов



СВЯЗУЮЩАЯ НИТЬ

Леонид Зорин. «Аукцион».
«Слово/ Slovo»
М. Москва. 2001. 976 стр.
Тираж 3000 экз.
ISBN –85050 –593-8

Четыре – по крайней мере! – излома прошли через нашу жизнь, благодаря которым мы безусловно стали свидетелями и участниками смены исторических эпох. Сменилась социальная формация, произошла информационная революция, поменялось тысячелетие и каждый из нас за протекшее годы разменял и собственный возраст. Очень многих сочинителей эти перемены выбили из седла, точнее - из писательских кресел.
Колоссальный - почти 1000 страниц! - том прозы известного драматурга Леонида Зорина, судя по датам, как раз и написан в последние эсхатологические десятилетия. Однако, несмотря на чрезвычайное разнообразие тем, проза Зорина поражает своей своеобычной, мелодической, и очень скоро узнаваемой интонационной цельностью. Спокойный, порой бесстрастный взгляд писателя, словно зеркальный зрачок цифровой телекамеры, следит и за случайной встречей журналиста с местной жительницей в заштатном областном центре советских времен, и за судьбой сапожника периода пресловутой «перестройки», и за кичливой, невежественной возлебуржуазной тусовкой последних лет.
Невольное, а может и нарочитое сближение с бунинской прозой хочется отметить в рассказе «Визитная карточка». Герой зоринского рассказа, представитель одной из творческих профессий, с раннего утра и в течении дня получает по телефону в своей московской квартире несколько трагических и повторяющих друг друга сообщений: в некоем провинциальном городе умерла некто. Недоумение героя тем сильней, что он никогда в жизни не слышал и ровным счетом ничего не помнит о безвременно ушедшей. Но продолжающиеся и длящиеся искренние соболезнования вдруг воскрешают в памяти героя мимолетную и совершенно ничего для него не значившую встречу - много лет назад в поезде он вручил свою визитную карточку женщине, имя которой узнал только сейчас - после ее смерти. В рассказе Бунина «Визитные карточки» эти карточки хотела заказать случайная пароходная попутчица – и мимолетная любовница - некоего вошедшего в моду писателя. Жалкая и прекрасная, «представительница» разорившегося и исчезающего дворянского сословия когда-то мечтала эти карточки раздавать – но оказалось что некому. Мечта-осколок дворянского благополучия, разметенного от толкучки на Сухаревке до парижской эмиграции…
Нет, Зоринская реминисценция не случайна! Есть связующая нить, прочность которой посильнее всех перемен и катаклизмов – это непрерывное творчество, которое и есть суть писательской профессии. Именно творчество и связует времена, и придает смысл всему нашему бытию.
Привычное место имени драматурга - на театральных афишах. Но теперь взгляд читателя будет отыскивать - и с радостью находить! - имя Леонида Зорина и на своих книжных полках.


Сергей Алиханов



ОБЩЕСТВЕННОЕ ЦЕЛОМУДРИЕ


Михаил Кураев. «Приют теней». М. Центполиграф. 2001. 605 стр.
ISBN 5-227-01519-8

В словарях лагерной фени – в ссылках на литературные источники - вот где впервые встретилось мне имя Михаила Кураева. Очень хотелось прочесть его повесть «Петя по дороге в царствие небесное», да в библиотеках, за срочными поделками, все недосуг было взять номер «Знамени» за 1991 год, где эта повесть впервые была опубликована. А может еще исподволь думалось – раз уж и Шаламов, и Солженицын, и Гинзбург, и Светов с его «Тюрьмой» читаны-перечитаны, может и хватит нам на ближайшие сто, а как бы хотелось, чтобы дал Бог - и на пятьсот лет отойти бы от лагерной тематики, и блатной фени. Ведь давно пора сделать роздых и проявить наконец человечность хотя бы к собственной читательской психике.
Но ни тут то было - стоило редактору предложить мне для рецензирования книгу, которая как раз и открывается знаменитой, доселе неведомой мне повестью, как я жадно на нее набросился. Начало пятидесятых. На Кольском полуострове, возле северного городка Кандалакши в поселке Нива-3 при стройке, как водится, «первой в мире» подземной гидроэлектростанции многочисленные полноразмерные лагеря возле промзон, и редкие лагерьки в тысячу- две тысячи заключенных при возведении жилых микрорайонов. Зеки, урки, и вольняшка-водитель, и «хозяин» – начальник ИТУ, который поручает соглядатаям следить за своей женой, которая давно и безошибочно научилась вычислять сексотов, и на скорую руку совокупляется именно и исключительно с ними, избегая супружеских разоблачений. Короче, все та «Атлантида, что легла на дно». Но художественный гений - именно гений! – осенивший в давние годы Кураева, дает всю эту давно привычную и чуть ли уже не приевшуюся нашему читательскому глазу картину в преломленном сознании и восприятии блаженного, юродивого и самозванного милиционера Пети. С облезлым ментовским жезлом, в самодельной фуражке с красным околышем, бродит безумный Петя по северным дорогам, проложенным между исправительно-трудовыми учреждениями, и раз, а то и два раза в год улучшит минуту, выберет участок трассы, и остановит «Победу» аж самого начальника стройки социализма с еще совершенно нечеловеческим лицом. И всесильнейший из всесильных вдруг останавливается, и начинает оправдывается перед Петей, что, мол, забыл выписать путевой лист, да еще выгоняет из автомобиля сына-подростка, который попенял отцу, что тот выкаблучивается перед дурачком. Фантасмагория! Петя и гибнет потому что сопричислил себя, слился своей восторженной, первозданной душой с беспредельной гебистской властью, воплощенной на бедной северной земле в солдатах охранных гарнизонов. Петю застреливает по ошибке солдат, когда бедный юродивый, сменив милицейскую фуражку на кубанку, пускается в погоню за рванувшими в побег заключенными. (На страницах повести Кураевым создана потрясающая, вдохновеннейшая ода побегу – от «давно усталый раб замыслил я побег», от толстовского побега – до побега вагонного вора, проигравшего в карты чужую жизнь – с одним, единым объединительным мотивом, присущим русской душе).
И вдруг сквозь Петино – нелепое и искаженное виденье мира, вроде бы давно и навсегда исчезнувшего за напластованием оттепелей, и перестроек, возникает совершенно явственная и вполне сегодняшняя картинка - кандидат в депутаты верховного Совета СССР народный артист Николай Черкасов приехал в Ниву-3 на встречу со своим избирателями. Цитата: «Сколько неслыханного сладострастия и неизведанных наслаждений таит в себе встреча с кандидатом в депутаты. Особенно в ту пору, когда общественное целомудрие достигает совершенства, а политика, утратив свое житейское содержание, перестав наконец быть борьбой за власть, обретает черты исключительно поэтические и достигает ужасающей силы». А дальше словно нажал дистанционник и в ящике возникла до боли знакомая мутата: «Сидя в президиуме Николай Черкасов глубоко и сладко задумывался, ни о чем не думая, прислушивался, повернув голову к оратору, ничего не слыша, и поспешно склонялся над блокнотом и делал запись, когда необходимо было зевнуть.» Воистину, стрела, попавшая в цель, летит вечно!
Роман о бытие гомосоветикуса Монтачки составляет половину тома, дает книге поэтическое - до приторности - название, и является коммунальной ретроспективой. Сказано: «Воспоминаниями о протекшей юности литература наша далеко вперед не продвинется». Но пушкинское определение не исключает, что литература может двигаться, да и двигается в романе Кураева назад. Поэтому художественная придумка - обитатели коммунальной квартирки вдруг перестали видеть себя в зеркалах - кажется не столько художественным приемом, сколько медицинским фактом. Коммунальное бытование утратило свою литературную актуальность, потому то и лишилось зеркального отображения. Но с другой стороны романные события являются исключительными и в то же время типичными особенностями канувшей социалистической действительности. То, что после занятий любовью надо было выстоять очередь в места общего пользования, как раз и было оригинальным обстоятельством, явно отличавшим нашу жизнь от, так сказать, евросуществования. По сути ничего другого – в течении семидесяти лет - и не было.

Сергей Алиханов



ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ МАСТУРБИРОВАНИЕ

Джон Чивер. Ангел на мосту. Рассказы. Пер. с англ. М. Текст. 2001. 347 стр.
ISBM 5- 7516-9281-1

Ингрид Эдельфельд. Удивительный хамелеон. Рассказы. Пер. со шведского. М. Текст. 2001. 267 с.
ISBN 5 –7516-0269-2


Гор Видал. Майра м Майрон. Романы. Пер. с англ. М. Эксмо-пресс. 2002.
ISBN 5- 04- 008966-Х


Событийная ткань в книгах карманного формата весьма пестра. Тут и лишенная родительских прав богатая вдова, которая праздно проводит жизнь, мелькая на мировых курортах. Тут и стареющий хозяин персонального противоатомного убежища, ключом от которого он расплачивается за интрижку. В богатом, изнывающем от скуки поселке, адюльтер тут же становится известен его жене, и любвеобильный американский патриот оказывается на улице. Быт среднего класса известен Джону Чиверу не понаслышке – по уровню дохода преуспевающий писатель и маляр-подрядчик примерно равны.
Интересны и тонко немотивированны страдания скандинавок в рассказах Ингрид Эдельфельт. Холеные, творчески одаренные женщины, из-за отсутствия реальных жизненных проблем, перемежают бредовые сны с полунаркотической явью, то мечтая «прильнуть к его члену словно к материнской груди», то раскрашивая серебренной аэрозольной краской осины в придорожном лесу. Героини Эдельфельт поступают в достаточной степени нелепо, чтобы читатель невольно переворачивал страничку за страничкой.
А вот и трассексуал «в джунглях Голливуда», который в романе Гора Видала «Майрон» - в мужской ипостаси - ностальгирует среди пустующих декораций по старым фильмам, а в романе «Майра» - уже в ипостаси женской - заставляет до изнеможения мастурбировать насильника - в наказание за неудачную попытку овладеть ею или им.
По подсчету тщательного Набокова классическая литература состоит всего лишь 23 тысячи страниц, но именно отражения в этом всемогущем литературном зеркале генерировали крушение социальных формаций, и мировые катаклизмы и гражданские войны. От всех потрясений прошлого века «позволительно», наконец, и устать, и теперь несколько поостыть под мелко-буржуазным событийным дождичком. Из объектов воздействия «на психику», мы превратились – слава богу! – в рядовых потребителей. Издательская цель ясна – так удовлетворять спрос, чтобы в читательском кармане одна книжка поскорее сменялась бы другой.
Однако коммерческая цель только кажется весьма простой. Заставить «нашего человека» достать из загашника пару червончиков, припасенных на бутылочку пива, и потратить заначку на покупку бульварной книжонки намного сложнее, чем в очередной раз потрясти мировые основы. Тут необходим удачный подбор авторов, броские названия, безошибочное оформление – то есть очень точный маркетинг, характерный для этих книг. Стабильную прибыль приносит только поставленные на конвейер сериалы, выверенные по форматам и по текстовому материалу, обладающему прикладными качествами. Чивер, и Эдельфельд и Гор Видал и глаза перед сном приморят, и отвлекут в вагоне метро от колесного шума - читателю так легко мечтается над их страничками - когда же наконец и нам достанутся «западные заботы», характерные если ни для конца, то хотя бы для середины прошлого века!..
Для современного книжного бизнеса нужны не тысячи «бессмертных» страниц, а миллионы и миллионы энергично и профессионально написанных текстов, объем каждого из которых как раз и рассчитан на карманный формат. Откуда авторам материал черпать? В любом приличном отеле или ухоженном поселке никогда и ничего не происходит, да и не должно происходить – в этом как раз-то и состоит основное требование респектабельности. Кто прожил в любой евростране хотя бы месяц - не даст мне соврать. Поэтому интригующий текст получается только в результате, так сказать, интеллектуального мастурбирования. Ну что же и за этим процессом забавно и даже несколько поучительно наблюдать.

Сергей Алиханов

"И все смотрел на землю эту, смотрел и взглядом провожал..." - стихи 1979 года

* * *
Летим над озерами и над тайгою -
Рядком вдруг увидел я двух лебедей.
А сколько полета, и лет, и людей
Меня навсегда разделило с тобою...



В вертолете вдоль Белого моря.
"В море - в страхе труд, на реке - в страстях..."- http://alikhanov.livejournal.com/109897.html


***
Время - пряник, вечность - кнут.
На день меньше жить осталось.
Этих вот ночных минут
Преодолеваю вялость.

Ночь - ведь это только тень
Колыбели и планеты.
Там - в пространстве - тени нету,
Предстоит нам вечный день.



***
Есть некая, но явственная грань -
Теряется за ней текущий опыт,
И памятью становится.
И пусть ты
Насыщенно прожил немало лет,
Затворничества лишь одна неделя
Запасы разговоров, впечатлений,
И просто встречных взглядов мимолетных
Вдруг истощит.
И вновь стремишься к людям...



***
Взгляну я только на тебя
И слышу музыку дождя.
А как куда-то ты уйдешь -
И музыка звучит, как дождь.


Стихотворение вошло в песню "Странная любовь" https://youtu.be/uejXL3b-FvQ 2.40


***
Я люблю тебя, словно лечу в березняк.
Воздух держит меня, а под сердцем сквозняк.

Так уже не бывает, я знаю, но все ж
Я люблю. Это больше, чем правда и ложь.

***
Вновь порываем мы с туннелем
И мчим на мост. Все тот же вид -
Октябрь здесь спутаешь с апрелем -
Гараж, завод, труба дымит.

Идет короткая минута,
Сейчас в туннель нырнем опять.
И в это время почему-то
Я никогда не мог читать.

Брошюру, свежую газету
Я просто так в руках держал,
И все смотрел на землю эту,
Смотрел и взглядом провожал.


Перегон "Коломенская -Автозаводская"
"День поэзии" 1982 год

В трюме Корчагинца 1984 год
Первенство по волейболу в трюме агиттеплохода "Корчагинец" 1984 год - море Беринга.

В НОЧНОЙ ОЧЕРЕДИ У МАГАЗИНА "КОВРЫ"

При перекличке вас не забыли,
Ваши сапожки листва замела.
Третьего дня вы трехсотыми были,
Очередь только теперь подошла.

Чаем из термоса уж не согреться
В этот осенний, предутренний час.
После зато уж вам не наглядеться
На замечательный желтый палас.

Никита Самохин на заглавной странице "Новых Известий"



Это новая «тихая лирика», свойством которой и было, и осталось вхождение в читательскую душу безо всяких нарочитых мудрствований, поучительных выводов и призывов. Поэзия воздействует исключительно за счет истинности слова и чистоты строки:

Жаль, в зеркале не сыщешь отраженья
Своей души. И наше продолженье
Находишь ты нечаянно во сне.
Ты зришь ее, берущую во мне
Начало и горящую тобою,
Ту, что могла бы нашей стать судьбою...

полностью - https://newizv.ru/news/culture/04-04-2020/nikita-samohin-i-zapolzaya-v-mir-inoy-ischi-yarmo-potyazhelee

Никита Самохин в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"





Свободная и сильная душа казачества подарила России историческое пространство до Тихого океана. Имена казаков-первооткрывателей — Хабарова, Дежнева, Ермака — на всех географических картах. Открывая проливы, Камчатку, основывая города, казаки наполнили Сибирь и русским языком. Продолжение поэтических традиций казачества в именах Николая Туроверова, Николая Келина, нашего автора Олега Мраморного, теперь являет собой и творчество Никиты Самохина.


Просодии Самохина присуща сжатость, емкость языка. Чувства, настроения, ощущения, выраженные исключительно в традиционной манере, усиливаются художественной выразительностью поэтической речи. Раздумья поэта охватывают не только общественные тренды, но и суть, и глубинный смысл явлений:


Не станет конь рабом коня,
Медведь - невольником медведя,
Лишь человек, покой храня.
Охотно льнет к хозяйской плети...



Никита Самохин в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"
https://yandex.ru/search/?text=никита%20самохин%20&lr=10743

полностью - https://newizv.ru/news/culture/04-04-2020/nikita-samohin-i-zapolzaya-v-mir-inoy-ischi-yarmo-potyazhelee

Михаил Ножкин в "Новых Известиях"

Снимок экрана 2017-03-04 в 14.43.32

http://newizv.ru/news/culture/04-03-2017/no-nelzya-tebya-ya-znayu-ni-slomit-ni-zapugat-mihailu-nozhkinu-80

DSC01192

В нашей субботней рубрике "Поэт - о поэтах" Сергей Алиханов представляет патриарха российской культуры - , поэта, актера, певца Михаила Ножкина, которому исполняется 80 лет!
Поэту и композитору, Народному артисту России Михаилу Ивановичу Ножкину - 80 лет!

Творчество Михаила Ножкина - это любовь к России, воплощенная в слове.
Сама история оживает в его стихах и образах.

Когда в своем обычном, а не в концертном костюме, легкой походкой Михаил Иванович выходит к зрителям переполненного Колонного зала, первую секунду кажется, что он вышел поправить микрофон.

А Михаил Ножкин спокойным голосом начинает свой разговор с Отечеством и с народом.

Разговор прямой, открытый, здравый, а главное - предельно откровенный и честный.
И абсолютно всем - и в переполненном зале, и миллионам людей у телевизионных экранов, становится совершенно ясно, что происходит сейчас со всеми нами.
И мы, благодаря Михаилу Ножкину, опять начинаем верить в свои силы, и в свое высокое предназначение.

Сначала прислушиваешься к словам Михаила Ивановича, потом впитываешь их, а потом вдруг отождествляешь себя и сверяешь свою совесть со сказанным.

А когда же этот разговор просто и естественно переходит в песни, которые давно уже стали твоими, ты невольно начинаешь подпеваешь Михаилу Ивановичу Ножкину - любимому, дорогому и такому близкому каждому русскому сердцу поэту.


Когда я бываю, не так часто, как хотелось бы, на выступлениях Михаила Ножкина, я чувствую благодарность к жестокому 20 веку.
Этот революционный век создал в России новое - и только одно - поэтического сословие!

И весь потрясающий вечер поэзии Михаила Ножкина, я верю, что исключительно благодаря творчеству Поэта в России больше нет условных разделений и различий между людьми.
А Россия наша, Россия Михаила Ивановича Ножкина живет и будет жить всегда!

11 марта с.г. в Зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя пройдет Юбилейный вечер поэта.

“Новые Известия” поздравляют Михаила Ножкина с замечательным юбилеем, желают новых песен, стихов, неиссякаемой энергии и здоровья!

Видео:
Михаил Ножкин - "Родина светлая!.." - творческий вечер в Колонном Зале Дома Союзов


Михаил Ножкин - "Еще не вечер..."


Михаил Ножкин - поет свои известные песни - "А на кладбище все спокойненько...",
"А тетя Нюша все прибирает..."


Михаил Ножкин поет песню "Под маленьким городом Ржевом..." - весь зал встает…


Михаил Ножкин поет песню "Зачем человеку заборы..."


"Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай..." - Михаила Ножкина поздравляют военные -


Михаил Ножкин говорит об Александре Пахмутовой - общественная деятельность замечательного поэта -
https://youtu.be/NjlGjzyyek0

Александр Кушнер в "Новых Известиях"



Взаимодействие стихов с культурной средой, непрерывный - длящийся вот уже шесть десятилетий! - творческий поиск новых форм. И стремление возвратить художественному слову изначальный смысл — вот глубинные истоки, присущие современному классику Александру Кушнеру.

Александр Кушнер родился в 1936 году в Ленинграде (Санкт-Петербурге). Окончил Российский государственный педагогическом университет им. А. И. Герцена.
Стихи публиковались во всех толстых журналах и на многих Сетевых ресурсах.


Вышли поэтические сборники: «Первое впечатление», «Ночной дозор», «Приметы», «Письмо», Прямая речь», «Голос», «Таврический сад», «Дневные сны», «Живая изгородь», «Память», «Флейтист», «Ночная музыка», «На сумрачной звезде», «Избранное», «Тысячелистник», «Летучая гряда», «Пятая стихия», «Кустарник», «Холодный май», «Аполлон в траве», «В новом веке», «Облака выбирают анапест», «Мелом и углём», «По эту сторону таинственной черты», «Вечерний свет», «Античные мотивы», «Земное притяжение», «Меж Фонтанкой и Мойкой...», «Испытание счастьем», «Над обрывом». Всего около 50 книг стихов, в том числе книги для детей.

Творчество отмечено Государственной премией Российской Федерации, премией «Северная Пальмира», премией журнала «Новый мир», Пушкинской премией фонда А. Тепфера, Пушкинской премией Российской Федерации, Царскосельской художественной премией, премией «Поэт», премией имени Корнея Чуковского «За плодотворную деятельность», премией Московской международной книжной выставки-ярмарки «Книга года» в номинации «Поэзия», Международной премией «Балтийская звезда», Китайской литературной премией «Золотая тибетская антилопа».
Член Союза Писателей СССР с 1965 года, Русского ПЕН-центра с 1987 года. Главный редактор «Библиотеки поэта» с 1995 г.— «Новой библиотеки поэта».


Его поэзия притягивает - кажется, что у поэта наконец-то появилась возможность посредством слова изменить несовершенства современной действительности. Читая его стихи, веришь, что за счет читательского сострадания и сопереживания - мир стал изменяться. Начинаешь испытывать просветление и даже внутренне очищение - катарсис!

Особенно поражает легкость восприятия сложной просодии - кажется, что поэт чарующе лепечет, выговаривая чуть ли ни вместе с тобой! - парящие строфы. Невозможно представить, сколько труда положено, чтобы не осталось следов работы над словом, над строкой, над собственным дыханием, - и при чтении возникает ощущение первозданности. Каждое стихотворение хочется рассматривать через пушкинский «магический кристалл»,

чтобы осознать всю глубину произведения, постичь и замысел, и значение.


Многие строки Александра Кушнера стали названиями книг, эпиграфами, ушли в разговорную речь. Когда слова поэта читатель произносит от своего имени, текст как бы утрачивает авторство, и это единственный путь создания бессмертного поэтического имени:

Времена не выбирают,
В них живут и умирают.

Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому...


Творческий вечер Александра Кушнера на сцене Учебного театра на Моховой - https://www.5-tv.ru/programs/broadcast/502969/?fbclid=IwAR3XI18Tu7dyvcELZbgBZFU3g5fS72x81788AK1_u4dAmgcAlkUKEYsOsEQ


Создана целая библиотека и научно-филологической, и критической литературы, посвященной творчеству Александра Кушнера.


Наш автор Илья Фаликов пишет: «Кушнер — поэт предметности, обливаться слезами над вымыслом не расположен, поскольку: «Я не лью свои слезы, я прячу». Это свойство и эта установка, разумеется, не лишают его игры воображения... Кушнеровский способ говорения о поэзии, как и обо всем остальном, — плод его врожденного и неистребимого простодушия... двуединый процесс самообучения-учительства: усвоив, предложи миру результат усвоения. Порой урок предлагается здесь и сейчас, под свежим впечатлением, чаще — в итоге многолетних штудий. Кушнер поэт решений и выводов. Ему недостаточно дать картину или сюжет, с которых он чаще всего и начинает свои вещи. Ему недостает и даже уже законченных мыслей.


Как никогда прежде, в поэзию Кушнера вошла низовая русская жизнь, улица, быт, будничность человеческой трагедии... Если это и намек, то прозрачен до простодушия.


Кушнер глубоко оригинален. Всякая самодостаточность провокативна. Кушнер вызывает реакцию согласия и несогласия с ним почти поровну. Ведя непрерывную дискуссию, он каждый раз сызнова открывает ее... Дискуссионность Кушнера являет себя во всем, но прежде всего — в мыслях о поэзии...


Скромность поэта паче гордыни. Тяжба с собой невытравима... Страшно на скале. Но бесстрашие поэта — не утаить этого страха...».


Андрей Арьев - прозаик, филолог, главный редактор журнала «Звезда», делится: «Первое, что передается читателю при знакомстве со стихами Александра Кушнера, — это возможность доверительно щедрого общения с человеком как таковым. Не с возмутителем спокойствия, не со смущающей нас знаменитостью, не с поэтом К. - просто с человеком.

Эстетика Кушнера — это «ренессанс повседневности» ...


Противостояние Кушнера не задано его личной фрондой. Его оппозиционность вообще духовный проект, в бытовой реализации не нуждающийся.


Драматическое содержание такого типа культуры неизбежно сводится к стоянию на страже — того, что невозможно уберечь, но невозможно и утратить.


Сам прославленный Аполлон хорош у него лишь в пейзаже, не на постаменте. Ибо природа не только не знает славы, но у Кушнера скорее противостоит ей...


Источник поэтического заключен в самой природе, в «жизни» — независимо от положения в ней человека. В этом, по Кушнеру, и состоит доказательство бытия Бога. Поэту остается лишь идти по следам Божественного промысла... И в стихах мы, исключительно по причине этого сродства, оставляя в стороне биографическую привязку к автору, читаем о жизни, совпадающей с жизнью конкретного гражданина, конкретной, проживаемой нами вместе с Кушнером эпохи... Какое-то легкое, анонимное счастье высвечивает он в самые что ни на есть невзрачные, «застойные» годы.


Человеческая культура у Кушнера вообще срослась со стихиями, в первую очередь — водными, текучими, подвижными и в то же время соизмеримыми с вечностью, с неведомым нам покоем...».


Иосиф Бродский, при всей сложности взаимоотношений с другом своей молодости, написал: «Александр Кушнер - один из лучших лирических поэтов ХХ века, и его имени суждено стоять в ряду имен, дорогих сердцу всякого, чей родной язык русский...».

И дал зарок всем нашим читателям - еще раз обратиться к его стихам:

* * *

Быть нелюбимым! Боже мой!
Какое счастье быть несчастным!
Идти под дождиком домой
С лицом потерянным и красным.

Какая мука, благодать
Сидеть с закушенной губою,
Раз десять на день умирать
И говорить с самим собою.

Какая жизнь — сходить с ума!
Как тень, по комнате шататься!
Какое счастье — ждать письма
По месяцам — и не дождаться.

Кто нам сказал, что мир у ног
Лежит в слезах, на все согласен?
Он равнодушен и жесток.
Зато воистину прекрасен.

Что с горем делать мне моим?
Спи. С головой в ночи укройся.
Когда б я не был счастлив им,
Я б разлюбил тебя. Не бойся!


* * *
В начале пригородной ветки
Обрыв платформы под овраг,
И там на проволочной сетке:
«Воздухоплавательный парк».

Названье плавно и крылато.
Как ветрено и пусто тут!
Поселок окнами к закату,
И одуванчики растут.

Вдали от музык и парадов,
На петроградском рубеже,
Паренье первых аппаратов!
Ты не вернешься к нам уже.

И, принеся одни убытки,
Под торжество болотных жаб,
Разползся до последней нитки
Темно-зеленый дирижабль.

И тех людей забыты лица,
Снесен амбар тот и барак,
Но пусть нам все-таки приснится
Воздухоплавательный парк!

Чтоб нам летать и удивляться:
Деревьев нет и листьев нет,
Горит вверху иллюминация
Организованных планет,

И самолеты-вертолеты
Гнездятся в верхних облаках,
И где-то первые пилоты
Лежат — пропеллер в головах,

И электричка рядом бродит,
Огнями вытравляя мрак.
И в белом платье тень приходит
В Воздухоплавательный парк…


полностью -https://newizv.ru/news/culture/03-08-2019/aleksandr-kushner-i-dusha-kak-etot-konkobezhets-podalas-vsem-korpusom-vpered

Андрей Гришаев - в "Новых Известиях".




В конференц-зале Института Егора Гайдара под эгидой программы «Культурное дело», которую ведет поэт Михаил Кукин, недавно прошел Творческий вечер Андрея Гришаева.

Сергей Алиханов

Андрей Гришаев родился в 1978 году в Санкт-Петербурге. Окончил Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет.
Стихи печатались в журналах: «Новый мир», «Знамя», «Юность», «Homo Legens», «День и ночь», в антологиях: премии «Дебют», «Братская Колыбель», «Знаки Отличия», «Молодой Петербург».
Автор поэтических сборников: «Шмель», «Канонерский остров».
Творчество отмечено премиями: «Парабола» имени Андрея Вознесенского, журналов «Новый Мир», «Знамя»

Так получилось, что в Институт Гайдара я пришел из ЦДЛ, где проходило награждение лауреатов журнала «Плавучий мост», и фотографии прекрасной весенней Москвы вошли в слайд-шоу Вечера: https://youtu.be/OIs4O6yGXIM


В просодии Гришаева и смысловая, и логическая составляющие существуют исключительно в звуковой палитре стиха. Чувства, мысли, ассоциации - в едином потоке внутренней речи оказывают воздействие и немедленное! — в первую очередь на душу самого поэта. У Евгения Баратынского — рифма, как голубь Ковчега, приносит поэту оливковую ветвь внутреннего отзвука (осуществляет — говоря по-современному — обратную связь). В строфах Гришаева каждое слово имеет подобный же внутренний отзвук — в процессе творчества, прямо в момент написания.


Никаких задач вне слова не существует - у поэта начисто отсутствует предварительный замысел. Тайна рождения, преобразования в текст, вплетается в суть каждого стихотворения. Так достигается, и возникает ощущение первозданности:

Вернее, дух летит. В его руке
Округлый звук невидимого слова.
И девочка сбегает по реке,
Как по дороге. Падает, и снова

Бежит на голос. Звук рождает звук,
И музыка уже не умолкает.
Оглохший ангел, победив испуг,
Наощупь в белом воздухе взлетает…


Творческий вечер прошел на одном дыхание. Многие московские поэты пришли послушать стихи собрата по перу. Никто, конечно, не мог и предположить, что этот прекрасный праздник поэзии был одними самых последних, перед надвигающимся событиями…


Видео- фильм: https://youtu.be/J_J4FlD-KGg

Но в действительной жизни, как и в настоящей поэзии, сознательное и бессознательное неотличимы, часто дополняют друг друга. И предвидение порой полностью сметается трагической неожиданностью:

Мне не догнать свободных птиц твоих:
Они исчезли в небе. Их не стало.
Мой парусник несет, несет на скалы,
Я отвернулся, я не вижу их...


Стихи Гришаева с трудом поддаются критическому анализу — да и зачем? — истинной поэзии достаточно просто сопереживать. Тем не менее, его творчеству посвящено множество статей

Марианна Ионова, прозаик, критик, эссеист, делится: «В «генезисе» у Гришаева и акмеистский (т.е. до-модернистский, не самый популярный) Мандельштам, и Анненский. Это так же очевидно, как и стратегия, у которой подобная генетическая память должна вставать на пути, однако не встает… Гришаев занимает узкую нишу. Это экзистенциальная лирика, как бы аранжированная для более «простого» состава инструментов или для менее подготовленного оркестра, при сохранении мелодии смысла и тональности… не угождают чьим-то вкусам, но самоценна и самоцельна.

Гришаев использует широчайший диапазон просодии: здесь и верлибр, и белый стих, и традиционная рифменная силлабо-тоника, радующая метрическим и ритмическим богатством...».


Прозаик и поэт Леонид Костюков восхищается: «Стихи Андрея Гришаева преодолевают усталость привычных размеров и ритмов с совсем неожиданной стороны — раскручивая их до звукового предела, акцентируя и без того ударные места. Вместе с полузабытым мотивом восстанавливается и потерянное время, какое-то жутковатое подлинное детство, с его полномасштабными трагедиями, тревожными мечтами, парализующим страхом. Физически ощутимая свобода автора никогда не переходит в необязательность — Андрей Гришаев верит своей интуиции, а мы охотно верим ему...».


Павел Крючков заведующий отделом поэзии, заместитель Главного редактора «Нового мира» написал: «Известного художника спросили, что он думает об одной чужой картине. «Я не думаю, я волнуюсь». Примерно то же самое мог бы, наверное, сказать и я, — вспоминая своё первое впечатление от стихов Андрея Гришаева. Передо мною открылось какое-то новое отношение к языку, к слову как таковому.

К проживанию общего времени и обретению себя в пространстве личной памяти.

Завораживало всё: беспощадная точность мысли, образный ряд, воздушная музыка, оптика взгляда, эмоция. И главное — способ мышления, сама организация лирического стихотворения, как творения...

Гришаев — один из самых значительных поэтов своего поколения... мне хотелось читать только его стихи...».

И нашим читателям пусть будет всегда хотеться и прочитать, и опять вернуться к его стихам:

* * *

И в дальнем сне, и в сумраке растений,
В небесной тишине отчётливая вязь,
Куда уходит всё, и тише и смиренней,
И тоньше и прямее становясь.

Но голос твой горит, и мне всё так же слышен,
Как будто вне тебя, и в сумраке густом
Плывёт листва над шелестящей крышей.
Чуть погоди. Дорасскажи потом.

Я знаю, есть края, где всё прямей и тоньше.
А ты как будто спишь и говоришь во сне.
Прости меня, постой. Тебя не слышу больше.
И треск сверчка, и таешь в белизне.


* * *

Все спали. Он один проснулся.
Прошлёпал в тёмный коридор,
Крючка дверного чуть коснулся
И вышел в синеватый двор.

Вот грабли, сваленные в кучу,
Курганы листьев… Угадать
Наверняка нельзя. Ты лучше
На стул рассохшийся присядь.

Полезна на исходе осень,
Поскольку оправданье для.
Как ты с кровати ноги сбросил,
И вот – холодная земля,

И звёзды, сдвинутые в угол,
А дальше, выше и левей -
Кромешный непостижный уголь.
А что ещё в душе твоей?

Так мироздание для робких.
И, в тихий трепет погружён,
Чернея глупенькой бородкой,
На стуле замирает он.




* * *
И слово есть. Прозрачное, как Бог.
И слово-яблоко, и слово-лошадь.
И яблоко летит, как голубок,
На голубую утреннюю площадь.

Вернее, дух летит. В его руке
Округлый звук невидимого слова.
И девочка сбегает по реке,
Как по дороге. Падает, и снова

Бежит на голос. Звук рождает звук,
И музыка уже не умолкает.
Оглохший ангел, победив испуг,
Наощупь в белом воздухе взлетает...



полностью - https://newizv.ru/news/culture/28-03-2020/andrey-grishaev-v-svoih-skitanyah-malyh-i-bolshih-pretili-mne-i-begstvo-i-pogonya