Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

"Как же значительно было сказать Черному морю: "Прощай!.." - стихи 1980 года.



"На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река..." стихи 1980 года.

АРКА

Угрюма каменная пойма,
Но весел дикий смех ручья -
Он скалами едва не пойман,
Но, извиваясь, как змея,
Юля и прыгая меж скал,
Ручей лазейку отыскал.

Моста изогнутая арка
Из темных, плоских кирпичей.
Когда здесь в полдень очень жарко
Люблю я посидеть под ней.
Здесь никогда не прозвучит.
Ни скрип колес, ни стук копыт.

Сперва крута, потом полога,
Из города сюда идет,
И здесь кончается дорога,
И бесполезен древний свод.
Есть лишь один из берегов -
Другой ушел на сто шагов.

Что это? - След каменоломни,
Иль берег паводки свели,
Иль божий знак - живи и помни
И шум воды, и зной земли.

САМООБРАЗОВАНИЕ

Как на квадриге коней Фаэтона,
С книжкой в руке, я пускаюсь в галоп!
Вот закрываются двери вагона -
Сцилла! Харибда! Я прыгаю! Хлоп!

В парках шатаясь, школу окончил.
В чтении вдруг просветляется взгляд:
Передо мной все живительней, звонче
В темных туннелях Мифы летят!



***
Твист допотопный вдруг прерывался -
На танцплощадке я появлялся.

Был я затейник и массовик.
Лишь бы общаться с людьми напрямик

Время эстрадных, звонких стихов -
Зуд это был, или все-таки зов...


ПТИЦЫ

И когда я газетку беспомощно смял -
Лжи и фальши страницы,
На завистливом взгляде себя я поймал -
Как парят эти птицы!

Где б я был, если б мог выбирать, где мне быть:
В государстве негодном,
Или там, где уже все равно, где парить,
Бесконечно свободным.


***
В Италии, оставленной на произвол судьбы,
Вдруг подняли восстание голодные рабы.

Отсюда крикнуть я хочу: - Спартак, иди на Рим!
Не верит он, что по плечу ему сразиться с ним.

Идет погоня по пятам. А мне известно тут,
Что он сейчас узнает там - пираты предадут.

Но главное - то самое, в чем корень всей тщеты:
Свободы нету за морем, - она лишь там, где ты.

Через века ему кричу, не слышит он никак:
- Тебе лишь это по плечу. Иди на Рим, Спартак!

Стихотворение было опубликовано в 1984 году в журнале "Юность" и вошло в антологию "Юности" за 25 лет издания.

* * *
Я снизойду, ко мне ли снизойдет
Искусство говорить о незаметном -
О том, как тополь тянется, растет,
Как корни ищут ход подземных вод,
О мхе зеленовато-желто-бледном.

Не от того быстрей ли самолет
Пересекает небосвод тревожный,
А от того, как дерево живет,
От долгого пути подземных вод
Зависит наш успех неосторожный.


Альманах «Поэзия» 1982 г.

***
То время, как мхом, поросло быльем,
был грохот его не слаб.
Нелепо мое представленье о нем -
из широкополых шляп.

Молчит репродуктор его вечевой,
набрал воды в рот.
Так утварь оказывается под землей,
как только эпоха пройдет.

Лишь танго звучит - соскребает игла
полувековую пыль
Лишь грация танца остаться смогла,
сметая и небыль и быль...

***
Ты смутно проживешь и эти дни,
А не в пример тебе в пылу победном,
Десантники на плоскогорье бедном
Все что творят - все ведают они.

Но все таки совсем не в том беда,
Что ты и честь, и ум свой пропиваешь,
А в том, что как они ты твердо знаешь
Что нет над нами Высшего суда...

***
На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть -
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить, как пономарь,
Какие-то слова, что говорились встарь.


* * *
«Ты сам свой высший суд.»
А. С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно,
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество –
Твой суд не превзошел таланта твоего.


* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"

***
Куда она спешит одна,
По снежной улице, в потемках? -
Как в подворотне плач котенка,
Её походка чуть слышна.

Крылами белыми во мрак.
Поземка машет вдоль дорожки.
Скрипят, скрипят её сапожки,
В пространстве отмечая шаг..

"Взвивая гриву ветра, пыль снежную вздымая..." - поэтический заработок 80-х.

CIMG4131
26 лет назад - в 1985 году в издательстве "Советский писатель" вышла книга стихов
грузинского поэта Зураба Кухианидзе "Гранатовый дворец" в моем переводе.

CIMG4134
Это единственная книга стихов, которую полностью перевел я. Переводил еще с белорусского - Бородулина и Буравкина, Руслана Ацканова и Ободиява Шамхалова с аварского. Но в основном с грузинского - в 1968 по 1987 год - двадцать лет, почти каждый день.

CIMG4139
Поразителен тираж этой книжка - 6 600 экземпляров!
Том Евгения Кропивницкого - основателя Лианозовской школы издали тиражом всего 1000!
http://www.rvb.ru/np/publication/01text/05/01kropivn_e.htm

Работал я над переводом этой книжки почти год.
Но главное - это было получить эту работу.

Однажды в ЦДЛе в Пестром зале Роберт Винонен - зав.отделов переводов советской поэзии - громко требовал налить ему рюмку с окна, куда сдавали грязную посуду - слева в проходе.

Но прямо по курсу огромная горланящая очередь из рядовых поэтов и прозаиков в буфет Пестрого зала никак не давала буфетчицам улучшить минуту и налить уважаемому мэтру.

Тут я, чтобы привлечь внимание, помог ему - пустую бутылку, стоящую у края, толкнул и посудина звонко упала уже на стороне буфетчиц.

В дикой ярости одна из них тут же появилась в окне, и прогнала и Винонена, и меня.

Винонен зашипел:
-Все! Блин! Никаких подстрочников больше у меня не получишь!

Но по выходе книжки, я устроил и для него и для всей переводческой редакции "Совписа" банкетец в Дубовом зале и был милостиво прощен. Работенку в отделе мне подкидывали.

Заплатили мне за книжку - аванс 30%, по сдаче работы и одобрении перевода - еще 30%, по выходе книжки - последние 40% - по 1 рублю 20 копеек за строчку.

Картошка стоила 10 копеек килограмм,
Батон хлеба - 18 копеек.
Проезд в метро 5 копеек.

За 11-ти метровую комнату в коммуналке, на 5-м этаже хрущевской пятиэтажки -возле ресторана "Серебряный бор" на проспекте Маршала Жукова, в которой жил тогда 9-ть лет - я платил 3 рубля 10 копеек в месяц.

Строчек всего в книжке было 2100.
Вот некоторые из них:


Из Зураба КУХИАНИДЗЕ

* * *
Созвездья смотрят вглубь колодца,
Небес полночных темен лик,
Когда в деревне раздается
Вдруг первый петушиный крик.

Край неба пепельного цвета.
И травы заблестят росой,
Когда предвестником рассвета
Звенит протяжный крик второй.

Вставай!
Пропустишь ненароком,
Проспав до третьих петухов,
Красавицу, что мимо окон
Пройдет по зелени лугов!


АРБА

Ступают быки отрешенно, понуро,
И холодно смотрит луна.
На козлы овечья положена шкура
И снегом запорошена.

С аробщиком путь одолели немалый,
Делили работу, судьбу.
Навстречу им путник пройдет запоздалый
Но не поворотит арбу.

По лунной дороге, где светлые тени
Ложатся на скомканный снег.
Быки не догонят ни лет, ни мгновений,
Когда еще жил человек.

Пустая раба по дороге плетется,
И цвикают мерно шаги.
Из дальней деревни вдруг плач донесется –
Замрут на дороге быки.


НОЧНЫЕ КРЫШИ

Луна к себе притянет сны земные,
И в час метаморфоз и перемен,
Вдруг крыши, словно бабочки ночные,
Взлетят и обнажат проемы стен.

Я снова тихий голос твой услышу,
Годов ушедших разомкнулся круг -
Светясь в ночи, легко пройдет сквозь крышу
Изгиб летящий лебединых рук…


* * *

Ожидание, как камень, тяжко сдавливает грудь.
Если только ждать умеешь – все придет когда-нибудь.

Ждешь погоды, ждешь удачи и, смиряясь с невезеньем,
Вдруг поймешь, что эти годы оказались униженьем.

И покажется, что время не вперед идет, а вспять.
Душу губит ожиданье, если слишком долго ждать…


* * *

Отбился жеребенок от табуна, играя,
И бесшабашно бегал, взметая белый снег.
Внезапно на опушке возникла волчья стая.
Пред серою стеной прервался бег.

Была деревня близко, несло жильем и дымом,
А тут на жеребенка шла смерть со всех сторон.
Расчесанная грива от страха стала дыбом –
Мой рыжий жеребенок был обречен.

И молнией ударил вожак, и налетела
Волною серой стая.
И, сжавшись весь в комок,
За деревом я плакал, в глаза все потемнело –
Ничем уже я другу помочь не мог.

Вдруг вырвалось из круга из смертного и звонко
Помчалось на свободу в простор полей лесов
Исполненное болью ржанье жеребенка, -
В нем было и прощанье, и крик, и зов.

А стая жадно ела, насытилась. Стемнело.
Как тени, волки скрылись. Настала тишина.
И лишь снега светились, и кровь на них алела.
А над пустой опушкой взошла луна.

Дрожащею спиной я прислонился к буку –
И как арба скрипел он – был ствол упасть готов.
А снежного покрова накинутую бурку,
Как строчками, прошили следы волков.

С тех пор в просторах зимних, где рыщет волчья стая
По ледяным дорогам без цоканья копыт,
Взвивая гриву ветра, пыль снежную вздымая,
Ржанье жеребенка летит, летит…

Его не оседлали, и страх его не гонит,
И лишь порой манит той деревеньки дым.
А следом без оглядки, в неистовой погоне,
Мое лихое детство летит за ним…

Зураб Кухианидзе жил в Кутаиси.
Работая над переводами, я раза три приезжал к нему.
Был с ним в Багдади - в доме где родился Владимир Маяковский.

От отчего дома Маяковского до порожистой, очень шумной реки Ханис-Цхали, метров 15.
Недалеко от дома река выходит из ущелья.
Маяковский вырос под несмолкаемый, очень громкий шум водяных струй.

До сих по дописываю стихи того времени.


ГЕЛАТИ

Пройдя плитой, войду в обитель -
Под ней лежит Давид-строитель, -
Последней волею своей
Свой склеп он выбрал под порогом:
И первый шаг на встречу с Богом -
Шаг через прах! его мощей.

И вот под куполом собора
Исчез мой голос, и не скоро
Его вернет высокий свод…
Давид-строитель был акустик,
Он ведал вдохновенье грусти,
И слышал ангелов полет!

Александр Мельник на заглавной странице в "Новых Известий" -





Учреждая «Эмигрантскую лиру», Александр Мельник решил сблизить половинки единого целого – расколотую за 20-й век русскую поэтическую Вселенную. Поэт убежден, что гармония возможна только внутри русской культуры.

Родина Александра Мельника — Молдавия. И эта же земля отмечена трехлетним пребывание на ней А.С. Пушкина - 1820-23 гг. В Бессарабии Александр Сергеевич начал исписывать - текстами, и рисунками 6-ть из 18-ти своих манускриптов-тетрадей.
И теперь в Бельгии, где проживает не менее ста тысяч русскоязычных граждан, среди которых и супружеская чета Пушкиных, потомков великого поэта – Александр Пушкин и Мария-Мадлен Дурново-Пушкина, живет Александр Мельник. Так на весах мировой причинности Александр Мельник по праву стал одним из наследников пушкинской лиры.

полностью - https://newizv.ru/news/culture/11-07-2020/aleksandr-melnik-i-telo-vhodit-v-telo-i-v-pamyati-proval

Александр Мельник в "Новых Известиях" - на "Яндекс-Новости"






Александр Мельник в "Новых Известиях" - на "Яндекс-Новости". -https://newssearch.yandex.ru/yandsearch?rpt=nnews2&grhow=clutop&from=tabbar&text=Александр%20Мельник

На прошедшей неделе вышел в свет тридцатый юбилейный номер Литературно-публицистического журнала «Эмигрантская лира», в котором кроме зарубежных русских поэтов опубликованы подборки и поэтов метрополии - наших авторов Александра Кушнера, Татьяны Вольтской и Аллы Горбуновой. На этой же неделе был перенесен на позднюю осень 12-ый Всемирный поэтический фестиваль «Эмигрантская лира» который обычно проходит летом. Лауреатами этого Фестиваля становились и наши авторы - Евгения Джен Баранова и Олег Бабинов.
В связи с этими событиями мы решили рассказать о творчестве Александра Мельника — главного редактора и учредителя «Эмигрантской лиры». Вынужденный перенос сроков проведения фестиваля послужил поводом написания замечательного стихотворения, о том, каково приходится человеку в этот трагический, затянувшийся период:


Скрипят половицы, и кости скрипят,
и тело зудит от макушки до пят
от варварской пытки бездельем –
квартира, как тесный испанский сапог,
безжалостно жмёт, а шагнуть за порог
нельзя, и в обрыдлой постели...
Так хочется, сонный нарушив покой,
скакнуть за окно и могучей рукой
отмстить неразумным хазарам,
но надо, скрывая душевный недуг,
входить в инстаграм, телеграм и фейсбук –
чтоб там подлечиться задаром...


полностью - https://newizv.ru/news/culture/11-07-2020/aleksandr-melnik-i-telo-vhodit-v-telo-i-v-pamyati-proval

"В роду есть привычки..." - стихи 2014 года.






***
Если душу щемяще тревожит -
Стороной уже не пронесет.
И никто никогда не поможет,
И случайно ничто не спасет,

Мать моя из деревни бежала,
И из дома отец уходил.
Их предчувствие только спасало,
Век двадцатый их гнал и учил:

Убегайте с пустыми руками,
Вынимая кусок изо рта.
Кто придет этой ночью за вами,
Сами пусть отворят ворота.
2014 г.



***
В роду есть привычки,
и вот запасает жена
соль, мыло и спички -
война, - что поделать! - война…

Ей бабушка Таня,
до ста не доживщая год,
внушала - заране
узнаешь: пришел твой черёд.

Эх, горе-сторонка:
с корой будешь смешивать жмых.
Пришла похоронка -
одной поднимать семерых.

Средь маршев победных
Все долгие годы ждала.
И сирот всех бедных,
Бескормышей, пережила...
2014




***
О, Цезарь, сколько раз форсировал ты Рейн,
И возводил мосты мгновенной переправы!
Бежали племена или сдавались в плен -
Так угнетало их явленье римской славы.

А Цезарь, торопясь от скудной их земли,
Опору находил в стремнине или в бездне.
Германцы всякий раз поверить не могли:
Как легион пройдет - походный мост исчезнет.




***
Ранним утром, гуляя в осеннем саду,
В нетерпении все поджидаю маркера,
И закрытую дверь я держу на виду,
Бильярдная наша откроется скоро!

Вот уже я пробрался в закрытый подвал,
И в буфете у теплой сижу батареи.
Вновь маркер припозднился - все жду я, как ждал,
А года все быстрее летят и быстрее...

Мир зеленых столов мне откроется вдруг -
Там направленный свет полутьму озаряет.
У закрытых дверей затихающий стук
Бильярдных шаров, как музыка играет...




***
Прервал вертолет наш последний ночлег,
Ведром заливаю костер.
И долог был месяц, да короток век -
Везде безогляден простор.

Вертушку от берега сносит к реке,
Пилот удержать норовит -
Они только снизиться могут в тайге,
И бешено крутится винт.

Закинув палатку, улов и рюкзак,
Снастей и удилищ набор.
А винт завертелся пронзительно так,
И сам я кидаюсь на борт.

Спасибо, что вспомнили нас, погранцы,
Спасибо, что снизились к нам -
Я снова во все собираюсь концы,
Будить глухомань по утрам.

И вот мы взлетели с обжитой земли,
Где так тосковали вчера.
Теперь попрощаемся - берег вдали,
И темная точка костра...



ШОФЕРЮГА

Наконец-то дела вдруг пошли потихоньку на лад, -
Из киношных дебютов, ролей, то удачных, то робких,
Сквозь промзону выруливай, и возвращайся назад,
Снова часик-другой в каждом рейсе выстаивай в пробках.

Вот уж дальняя даль оказалась как близкая близь,
Да и прожитый день это просто одна из отсрочек.
А живая копейка, - откуда она ни возмись, -
Очень даже не лишняя, если к винцу да сырочек.





***
На кульках с крупой виднелись метки,
Был пригляд за каждым яйцом, -
И для Нины, для моей соседки,
Был я подозрительным лицом.

В куртке, неудачами продутой,
Я к весне порою голодал,
Но у Нины я не брал продукты,
Даже в долг под скорой гонорар.

И похоже, действовал не мелко,
Раз в агитпоездку по стране
Щей горячих целая тарелка, -
Да с краями! - доставалась мне.

И среди забытых заморочек,
Супчик тот все сытен, да и свеж -
Все звучит соседки голосочек
Ласковый:
-"А хлеба сам отрежь."





АВАТАРКА

Как бабочки, мелькают аватарки,
За каждой и судьба, и смысл, и весть.
То вычурны, то нарочито ярки,
Их как подёнек по ветру не счесть.

И обозначен или обезличен,
Вновь пестрой аватаркой промелькнет.
Полночный гость, кому я стал привычен,
Ведя в Сети таинственный полет...




ДЕБРЯНСК

Е.К.
Чтоб разгадать секрет
Крылатости убогой -
Нас глянуть на просвет
Аж в Рим отъехал Гоголь.

Чем кормишься? К плите
Скользишь прозрачной тенью? -
Но только в нищете
Возможность есть паренья.

И главное - во тьме
Светиться самобытно,
И быть с частицей "не"
Раздельно или слитно.

Что Рим? - Концы свести б -
Зарплата, как заплата.
Смотреть и слушать Тибр
Для нас дороговато.

Дождемся мартобря
В декабрьские потери,
И в ночь поедем в Брянск -
В сей град от слова "дебри".

***
Сияет арки подворотня
Необоримым торжеством.
Никто здесь не пройдет сегодня,
Увенчан лавровым венком.

И полон душный евровоздух
Холуйской суетой гудков, -
Мне слышится далекий отзвук
Победных, пламенных шагов!

"Вечность – пряник, время – кнут..." - стихи о времени.









О ПОЕЗДКЕ
ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
НА КАВКАЗ в 1837 ГОДУ

Был сделан в канцелярию запрос -
В присутствии возможно ль высочайшем
Вельможным инородцам и князьям
Являться на приемы и балы
В привычных им, кавказцам, сапогах.

Был дан ответ, что вроде бы вполне
И позволительно, но все-таки негоже.

Затменье послепушкинской эпохи
Уж наступило.
Лишь фельдъегеря,
Сменяя лошадей, во все концы
Развозят повеленья Петербурга.



* * *
Сложить бы жизнь из этих дней,
Где ясно все - простор полей,
И очертания церквей,
И лес, и свет души твоей,
Не образующий теней.


* * *
Вечность – пряник, время – кнут.
На день меньше жить осталось.
Этих вот ночных минут
Преодолеваю вялость.
Ночь ведь это только тень
Колыбели и планеты.
Там – в пространстве – тени нету.
Предстоит нам вечный день!

* * *
Не гони свою беспечность,
Бойся рвенья своего.
Есть движение и вечность –
Больше нету ничего.

Не страшись какой-то кары,
И не жди ничьих наград.
Прогони свои кошмары,
Будь спокоен, тих и рад.

Сотни тысяч лет промчаться,
Словно ветер над землей,
Будет в небе изменяться
Ковш Медведицы Большой.

УТРО ВЕКА

Мой век - огнями за холмом,
И вновь не просиять.
Что понимаешь лишь умом
Душой нельзя принять.

Щемит мне сердце каждый год,
Знакомый, как ладонь.
Меня уже не обожжет
Всех войн его огонь.

Мой век нас лишь уничтожал,
Гнал в топки, на убой.
Но лучше всех его я знал,
И потому он мой.

Меня оставил одного,
На благо ли на зло.
Хотя всего-то ничего –
Сменилось лишь число.

И наступает утра рань,
И в предрассветной мгле
Не вижу я – куда ни глянь –
Что будет на земле.


ОПОЗДАВШИЙ КОК

Рейдовый катер уходит секунда в секунду.
В жизни на суше я выгадал пару мгновений, -
Шел налегке или где-то с горы побежал -
И обогнал тебя, кок.
Я уже на борту,
И ощущаю свое с экипажем единство.
Хоть мы замешкались и не выходим на рейд,
И пропускаем к причалу какое-то судно,
Кок опоздавший, по пирсу ты мечешься зря -
Мы не захватим тебя, раз отдали концы.
Что ж ты с кастрюлями носишься взад и вперед,
Ловко взбегаешь по сходням и машешь рукой,
Веря, что мы за тобою причалим опять?
В рубке своей капитан и не видит тебя,
Катер же сносит то к сейнеру, то от него.

Сядь на кастрюлю свою и погрейся на солнце!

Петропавловск-на-Камчатке 1984 г


ПЕРЕСМЕНКА

Родились не вчера, умрем не завтра.
Вот через переезд сейчас идем.
Что здесь ты хочешь изменить внезапно? -
Земля под снегом, реки подо льдом.

Ты веришь, так сказать, в метаморфозы,
Что вдруг проснется дремлющий карась.
Но впереди - шесть месяцев морозы,
Зима, считай, еще не началась.

Что из того, что мы побыли возле
Зимовий и пропели там вразброд?
Еще совсем недавно бревна вмерзли,
И на Чулыме нарастает лед.

Затихнет звук пустого разговора,
И нас с тобой сюда не позовут,
Когда весной, чтоб избежать затора,
Дорогу- зимник на реке взорвут.

1986 г.


* * *
Вам было все равно, когда вы выбирали -
Родиться в поздний век или в какой другой,
Жить теснотой октав на чуть глухом рояле,
Листать все тот же том прилежною рукой.
Дигест потом сонат непостижимый строй
Так оказался прост, что был озвучен в зале.
А образ ваш сиял над дымной суетой,
Как в ладанке финифть, как профиль на эмали.

Самодостаточность - вот каверзный итог,
И знает меньше вас ворчливый педагог,
И подошли к концу года упорных штудий.

И вот, накинув плащ, все не уйти никак -
Там подворотен ждет губительный сквозняк,
Где зависть, лед и злость бьют изо всех орудий.


* * *
Отцу

Чтобы выжить – терпи,
И в мороз собирай
По Голодной степи
Саксаул и курай.

Над костром зашумит
Чайник…
Слышишь сквозь сон? –
Это внучка гудит
В золотой саксофон.

***
Мой троюродный брат говорит невпопад,
От стеснительности улыбаясь.
Я молчу, но я тоже теряюсь,
Нашей встрече единственной рад.

Да, в какой-то денек непогожий
Разбросало нас по свету из-под Твери...
Я глаза опущу, ты меня осмотри, -
Нет, совсем мы с тобой не похожи.

Знаю, кто-то ведет, всем нам, юродным, счет:
Отработав и выйдя на пенсию,
Он уже насчитал человек восемьсот
В Феодосии, в Томске, и в Пензе.

Да, могучей могла бы быть наша семья,
Многолюдными были б Горицы.
Я порой прилетаю в родные края,
Правда, реже раз в десять, чем птицы...

***
Не простилось, так забылось -
Нет ни горечи, ни слез.
Все, что с нами приключилось
Жизнь не приняла всерьез.

Но, судьбы читая знаки,
Странным кажется вдвойне -
Что же так пылают маки,
Обжигая сердце мне...

"Так она его любила, что и на меня хватило..." - стихи 1976 года






***
Не гони свою беспечность,
Бойся рвенья своего.
Есть движение и вечность -
Больше нету ничего.
Не страшись какой-то кары,
И не жди ничьих наград.
Прогони свои кошмары,
Будь спокоен, тих и рад.
Сотни тысяч лет промчатся,
Словно ветер, над Землей, -
Будет в небе изменятся
Ковш Медведицы Большой.

***
В сумятицу свою вношу я лепту -
Очищу апельсин, подам пальто,
Перекручу магнитофона ленту -
Опять не то.

Мелодий нет - остались только ритмы.
Так нет судьбы - есть гости и звонки,
Шаги, движенье губ, жужжанье бритвы,
Шум улицы, пожатие руки...


***

Нам было некуда идти,
А время было без пяти
То двенадцать, то ли три - давно светало.
Хоть ночи белые прошли,
Но тополя не отцвели,
И зелень скверов белым пухом заметало.

Мы потеряли с миром связь,
И были счастливы, смеясь,
Бродя по сумрачным проспектам Петрограда.
Ах, счастье видимо смешно,
Но все же было нам оно
Дано недолго, ну а дольше - разве надо?..

***
Вхожу в толпу, просачиваюсь в двери,
Миную турникет, спускаюсь вниз,
И вот перрон - здесь все мои потери,
И все приобретения слились
В какой-то шум и торопливый шорох -
И нечему стоять на трех опорах...

***
С Анной всех я забываю,
И не помню ничего.
Парня, парня одного
Анне я напоминаю.
Так она его любила,
Что и на меня хватило.


***
Ресторанная удаль нахлынет,
И покажется - нас не покинет,
Ни удача, ни смех, ни любовь!
Вижу все, и смотрю я, как в воду -
Сохраню и тебя, и свободу -
След на скатерти сине-лилов...


БЕССМЕРТНАЯ ПРИЧЕСКА

Причина всех напастей,
Скандалов и расстройств,
Необычайный мастер
Покинет свой Роллс-Ройс.

Всем не хватает лоска -
Ах, очередь прикинь -
Вдоль дома, вкруг киоска
Цепочка герцогинь.

И слышен ропот бунта
На мрачных площадях -
Ведь стоит тридцать фунтов
Великих ножниц взмах!

А ты рукой подростка
Откинешь локон с глаз, -
И возникает враз
Бессмертная прическа!


ПРОДУКТОВЫЕ ПОЕЗДА

По светлым московским перронам
Провизию люди несли,
Потом разошлись по вагонам,
И тронулся поезд со стоном,
И сгинул в морозной пыли...

Колеса поспорят с метелью,
И ночью иль в раннюю рань,
В Калугу, в Калинин, в Рязань
Еду привезут на неделю.

Что с нами, родимыми, сталось? -
Как изморозь в толщу травы,
Уходят в Россию составы
От снежных перронов Москвы…

Андрей Санников в "Новых Известиях" - на заглавной странице.



Поэтам — отныне и навсегда! - предстоит творить в новых цивилизационных условиях, бороться с дефицитом внимания, и с перезагруженностью человеческой памяти. Андрей Санников поразительным образом уловил, и даже воспользовался этими цивилизационными трендами в своем творчестве. Яркая выразительность, парадоксальность мышления, своеобразная трагическая и трогательная интонация свойственны его просодии...
полностью - https://newizv.ru/news/culture/04-07-2020/andrey-sannikov-my-nashey-plotyu-platim-po-schetam?fbclid=IwAR3ZRWcofleaqvyJxQxB6K_anbolhqApmwXVZfha83WmrxAjjvRyk1FbiZI