Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Повседневная жизнь Фрейда и его пациентов


"Кристаллы психоанализа" - статья была опубликована в газете "Книжное обозрение" в номере от 1 дек. 2003. года.

Лидия Флем. “Повседневная жизнь Фрейда и его пациентов”. М. “Молодая гвардия”, 2003 г.</p>

В книге Лидии Флем тщательному психоанализу подвергается сам его создатель — Зигмунд Фрейд. Флем называет даже день, когда, по ее мнению, Фрейдом был проведен первый психоаналитический сеанс. Это было 1-го мая 1889 года — в день открытия Эйфелевой башни. Приват-доцент Венского университета по невропатологии обследовал в тот день мадам Мозер.

Фрейду было тридцать три года, и добрая четверть века была посвящена учебе — в семье старший сын считался самым талантливым ребенком, и сестры завидовали Зигмунду — только у него была отдельная комната, и занимался он при свете керосиновой лампы, а остальные дети учились при свечах. В семье было запрещено играть на пианино, когда Зигмунд читал. На старшего сына возлагались все надежды отца, торговца мануфактурой, который из-за антисемитизма, бытовавшего и даже входящего в какие-то паскудные законы разлагавшейся Австро-Венгерской монархии, был неоднократно унижаем при сыне встречными на улице, да и вся семья была обязана раз в шесть месяцев менять местожительство.

Но Фрейд выучился, блестяще закончил университет, получил диплом врача, снял кабинет, дал объявление в газеты и во всеоружии тогдашних медицинских знаний стал поджидать пациентов. Однако забредали они к молодому приват-доценту редко, еще реже платили.

И вот в тот майский день его учитель и старший друг доктор Йозеф Брейер подкинул Фрейду работенку — богатую вдову, владелицу замка на побережье Балтийского моря, которая была на сорок лет младше своего мужа, богатого швейцарского промышленника. Едва разбередив юное воображение, старый муж отошел в мир иной, а вдовушка приехала в Вену, сняла шикарный пансион и стала лечиться, объедаясь знаменитым венским шоколадом, который только усугублял ее тоску. Казус заключался в том, что при разговоре юная страдалица все время прищелкивала, и звуки напоминали брачное глухариное токование (недуги других знаменитых пациенток Фрейда были в чем-то схожи — одна дама боялась взять со стола чайную чашку, другая не могла одна заходить в продуктовую лавку, третьей снился запах сигарного дыма и пр.)

читать

Collapse )

Введенный в гостиную приват-доцент, несомненно, с первого же взгляда определил, почему у вдовушки зубы сводит. Он направился было к возлежавшей страдалице, с порога залился соловьем и стал осыпать юную пациентку вопросами.

Но Фанни Мозер, увековеченная впоследствии Фрейдом в книгах под именем Эмми фон Н., не вставая с дивана, завопила на целителя благим матом:

— Не двигайтесь! Замолчите! Не трогайте меня! Не смейте задавать мне вопросов! Я сама все вам расскажу!

— Согласен! — стушевался Фрейд.

И это было одно из немногих слов, которые сумел произнести приват-доцент, прежде чем попрощаться и закончить первый, исторически зафиксированный сеанс психоанализа.

Лидия Флем приводит письма Фрейда, из которых ясно, что отец психоанализа предпочитал получать за сеансы исключительно наличную “зелень”:

“За свои услуги я беру 10 долларов в час, что составляет примерно 250 долларов в месяц, и прошу выплачивать мне мой гонорар наличными, а не чеками, поскольку чеки я смогу обменять только на кроны”, — предуведомлял Фрейд своих пациентов. ( В те годы рудокоп в штате Невада за день каторжного труда в штольнях серебряного рудника получал один единственный доллар).

И вот, в тот майский 1889 года день, возвращаясь на фиакре по улицам Вены в свой кабинет, доктор Фрейд ощупывал в кармане пресловутую “наличку”, предавался размышлениям и все задавался вопросом:

“Что же я продал сегодня этой истеричке? Мои обширные знания, на которые я положил всю жизнь? — Но вдовушка мне и рта не дала раскрыть. Мой приезд на фиакре в белых перчатках? — Разумеется, нет. Но мадам щедро заплатила, а значит факт продажи несомненно состоялся”.

— Что же я ей продал? Я ей продал саму себя! — озарило первого психоаналитика.

Госпожа Мозер заплатила Фрейду за то, что ее интересовало, и будет интересовать всегда — за самое себя. Ни за что больше она платить не намерена, и не будет. Значит только это и можно продавать людям — их собственные наваждения, страхи, их бред и фобии, их бессознательные и сознательные черты характеры, их сны и сновидения (по классификации Фрейда — это понятия разняться).Люди будут платить только за то, что он, доктор Фрейд, станет зеркалом их мятущихся душ, страждущих от нелепостей, которыми неловко поделиться даже с самыми близкими людьми

Так родился психоанализ, но главное в тот майский денек обозначился путь, по которому пошла в самом начале прошлого века вся западная цивилизация. Фрейд своим открытием предопределил очевидное — человеческую личность интересует только она сама — запах духов, которыми она пахнет, одежда, в которой она блистает, еда, которую предпочитает есть. А главное — людей волнуют только их собственные сны и мысли — сознательные и бессознательные, и чувства, которые их обуревают. А все остальное — постольку поскольку, в меру воспитанности

Выдающееся открытие Фрейда, которым восхищался даже Эйнштейн, было по сути просто, как ньютоново яблоко: люди интересуются исключительно собой и щедро и с радостью платят только за сочувственное, вдумчивое объяснение их внутреннего и всегда страждущего мира. Психоанализ же — как раз и есть конечный продукт для каждой личности, и приобретается ею отнюдь не для перепродажи. За свое либидо, за свою амбивалентность, за свой аутоэротизм и прочие явления собственной психики, которым именно Фрейд дал впоследствии названия и сделал общеупотребительными терминами, — платят только за то, чем на самом деле люди живут.

В книге Лидии Флем подробно и захватывающе описывается, как Зигмунд Фрейд, благодаря своему открытию стал исследовать сложнейший объект мира — человеческую психику. Кропотливый анализ Фреда добавил к традиционному противопоставлению фактов и вымысла, материальной действительности и полетов воображения еще одно важнейшее звено человеческого повседневного бытования — психическую реальность. Благодаря Фрейду обмолвки стали столь же важны, как и слова, скрытые мотивы поведения стали мотивироваться закулисной стороной обыденного сознания. Фрейд стал “первопроходцем” обнаруженного им пространства, воспеваемого до него только досужими поэтами. В своих книгах Фрейд облек психоанализ в форму долгого рассказа о самых сокровенных тайнах психики своих пациентов — рассказа от первого лица единственного числа. Лидия Флем прослеживает, как исключительная образованность Зигмунда Фрейда позволила ему в своеобразном путешествие по просторам бессознательного взять с собой в попутчики светочей мировой культуры — Гете и Шекспира, Данте и Вергилия, Шлимана и Моисея.

Вера в целебные свойства слова позволила Зигмунду Фреду пробудить силу воли и разума своих пациенток и направить их внутренние силы на борьбу с собственными неврозами. Выговариваясь перед Фрейдом, больные запускали внутренний процесс самоисцеления.Лидия Флем, описывая повседневную врачебную практику Фрейда, показывает, как помимо психоанализа, выкристаллизовывалось еще более значимое — отношение к личности, определившее с начала прошлого века путь развития всей западной цивилизации, путь становления западной ментальности.

В России же наука о личности, ставящая предметом своего исследования внутренний мир человека, в 1936 году была объявлена товарищем Сталиным вне закона.

Последовали закрытия институтов психологии, разгон психоаналитиков. С тех пор — три четверти прошлого века — имя Зигмунда Фрейда, все его открытия и все его книги были в России под строжайшим запретом, и вплоть до конца восьмидесятых годов их даже не выдавали в публичных библиотеках. “Психоанализ”, “фрейдизм — морганизм” и все термины, введенные Фрейдом, писались только в кавычках, как явные признаки враждебной капиталистической идеологии. Подобное мракобесие легко списать на дегенератов “коммуняк”, которые вскорости, ничтоже сумняшеся, расстреляли всех отечественных ученых-генетиков.

Но и в конце сороковых годов — в последние годы своей жизни — и сам Фрейд, больше всех на земле сделавший для исцеления слабых человеческих душ, едва спасся от насильственной смерти. Австрия была захвачена фашистами, и только при помощи американского посла во Франции Фрейд сумел убежать в Англию, а четыре его сестры погибли в фашистских лагерях.

Но еще до этой трагедии Фрейдом научил своих многочисленных последователей, как с добрым сердцем заниматься и сложными недугами, и самыми пустяковыми проблемами, и вылечивать страждущих словом и своим участливым вниманием. И все знаменитости прошлого века — от Эйнштейна до Дали, от Стефана Цвейга до родственницы императора Наполеона — все закрутились, замельтешили вокруг него…

Размышляя над удивительным жизненным путем Зигмунда Фрейда, я все повторял одесскую поговорку, заключающую в себе весь наш совковый психоанализ: “умер — шмумер — лишь бы был здоровенький”, и ловил себя на странной, фрейдовской реминисценции.

Меня преследовало воспоминание, как в конце семидесятых годов в Безбожном переулке на выходе из продуктового магазина мне встретился поэт Владимир Соколов. Он шел в сером, под “цвет времени” (Бродский), пальто, нес в авоське буханку черного хлеба и упаковку лавровых листьев с зелеными грузинскими буквами на пакете — тогда на прилавках больше ничего не было. Мы поздоровались, и он продолжил неспешно идти и смотреть на неметеный асфальт нашей повседневности…

Я устал от 20-го века, от его окровавленных рек. И не надо мне прав человека — я давно уже не человек” — все крутятся с тех пор в памяти его строки. И никакому Фрейду, да и никому в мире не было тогда ни до одного из нас, из “совков”, никакого дела.

Не было, да и сейчас нет.

Сколько дано, столько и спросится.







Моя мать Александра Сергеевна Алиханова оставила очень много записей, тетрадей и рисунков.

Глаза выражают душу, а руки - работу.

Самое лучшее лечение - это удовольствие.

Чем больше мы задаем себе вопросов, тем больше открывается загадок

Сережа! Храни высокое чувство достоинства. Не проявляй никакого унизительного подобострастия ни к кому, ни к какому человеку.

Спрашивает - для чего я коплю деньги и сколько их у меня.
Я ему ответила, коплю для того, чтобы ты на мои похороны не потратил бы ни копейки.
А сколько их у меня я не скажу, потому что если я скажу, то я скажу правду, а ты наврешь.

Там, куда вы стремитесь, время обманет вас под маской пространства.

Сильный делает слабых сообщниками.

Не пишешь. Очень плохо. Пиши. Будет очень хорошо.

Лето, для моих березок много пасмурных дней, и нет, нет, да и дождь польет.

Пишу каждый день. Наверное, и не пишу на бумаге только из-за того, чтобы писать, думать, говорить с тобой каждый день, каждый час, каждый миг.

Живу я ничего. Стараюсь.

Тебе много дано. Сколько дано, столько и спросится.

Нет у нас истинно образованных людей. Нет Пушкина. Судить о римской поэзии не чета. Надо читать подлинники. Вот задача.

Не хотела снимать с книжки. Заняла 30 рублей. Из них пришлось два раза выкупать по (продуктовым) абонементам масло и сахар. Получилось все в порядке. Сегодня 2-е, а у меня есть еще один рубль и 30 копеек! А так же продукты: крупа, лимоны, изюм, мед и пророс лук. Я его посадила в воду и у меня образовалась целая грядка зеленого лука. Я все упорядочила и опять подтвердилось изречение -"кто ест мало, тот ест много", и афоризм Бернарда Шоу "Здоровое тело - продукт здорового рассудка".

Звонил Рашид с Камчатки.

У нас снег, грязь, холод, дождь уже неделю. Вчера целый день не было газа. Но не унываю. Пью горячий чай, благо есть кипятильник - подарок Зигберта. Утром добиралась до бассейна, но все-таки доползла и плавала на славу.

Заместителю председателя Грузсовета "Динамо" тов. Асатиани К. Ш.
От тренера О.ф.П. Группы "Здоровье"
Алихановой А. С.

Заявление.
Работаю в спорт комплексе "Динамо" тренером О. Ф. П. (общей физической подготовки)
Прошу Вашего распоряжения разрешить приобрести мне за наличный расчет нужные спортивные тапочки одну пару.
Алиханова А. С.
9 сентября 1988 год.

Резолюция на заявлении -

Бух.
Прошу выписать за наличный расчет
16 сентября 88 г.
Подпись

Купила мужу меховую шапку - не соболь, но ведь и не князь.

075
Анна Васильевна Горемычкина - моя бабушка, Александра Сергеевна Алиханова, Иван Иванович Алиханов - мои родители.

Уверьте в Бога! Я прошу Христа, чтобы он помог, чтобы каждому человеку он помог избавиться от этой болезни.
Никакой врач, где очереди и нет надежды не поможет, если нет веры во Христа!

Мои дорогие! Живу я хорошо. Тихо-тихо уходит от меня всякая немощь.

Завтра думаю пойти на базар. Запасы, которые ты мне сделал, истощились. Какие были невзрачные яблоки, а оказались очень вкусными. Лук еще есть. Могу и не пойти. Но хочу купить капусту - говорят, очень все дорого.

Написала письма Клаве и Николаю. Очень скорблю о кончине Бориса Игнатовича.

Дышу, улыбаюсь, делаю зарядку, принимают душ два раза, готовлю обед, езжу на могилку, и только иногда в кулачок поплачу.
Поддерживаю дух и тело как только могу. Только для чего? Ну наверное, хотя бы для того, что я вас очень люблю, и, может статься, понадоблюсь.

Пошла в Ботанический сад узнать - почему скручиваются и желтеют листочки у березок?

Моя мать Александра Сергеевна Алиханова оставила очень много записей, тетрадей и рисунков.

***
“И вечная как Пушкин, и родная”

Отец был арестован, раскулачен
Как до Москвы добраться из Твери
В мороз, в метель... Но путь был предназначен,
И шла ты от зари и до зари.

Ладошки замерзали и коленки
И вспомнить не могла ты - сколько дней -
Вы шли вдвоем из дальней деревеньки
Шла с матерью - шла с бабушкой моей.

Их туеска вытряхивала крохи,
И смилостивилась к тебе судьба -
Ты оказалась символом эпохи,
Для выставки изваянным с тебя!

Ты победила голод и потраву
И шагом ввысь - бессмертен образ твой:
Тебе постален памятник по праву -
Стоишь ты как Россия над Москвой!

"Цвет времени". Фрейд и его пациенты. Публикация в газете "Книжное обозрение".

IMG_5345
Публикация в газете "Книжное обозрение".
Лидия Флем.
“Повседневная жизнь Фрейда и его пациентов”.
М. “Молодая гвардия”, 2003 г.

В книге Лидии Флем тщательному психоанализу подвергается сам его создатель — Зигмунд Фрейд.

Флем называет даже день, когда, по ее мнению, Фрейдом был проведен первый психоаналитический сеанс.

Это было 1-го мая 1889 года — в день открытия Эйфелевой башни. Приват-доцент Венского университета по невропатологии обследовал в тот день мадам Мозер.

Фрейду было тридцать три года, и добрая четверть века была посвящена учебе — в семье старший сын считался самым талантливым ребенком, и сестры завидовали Зигмунду — только у него была отдельная комната, и занимался он при свете керосиновой лампы, а остальные дети учились при свечах. В семье было запрещено играть на пианино, когда Зигмунд читал.

На старшего сына возлагались все надежды отца, торговца мануфактурой, который из-за антисемитизма, бытовавшего и даже входящего в какие-то паскудные законы разлагавшейся Австро-Венгерской монархии, был неоднократно унижаем при сыне встречными на улице, да и вся семья была обязана раз в шесть месяцев менять местожительство.

Но Фрейд выучился, блестяще закончил университет, получил диплом врача, снял кабинет, дал объявление в газеты и во всеоружии тогдашних медицинских знаний стал поджидать пациентов. Однако забредали они к молодому приват-доценту редко, еще реже платили.

И вот в тот майский день его учитель и старший друг доктор Йозеф Брейер подкинул Фрейду работенку — богатую вдову, владелицу замка на побережье Балтийского моря, которая была на сорок лет младше своего мужа, богатого швейцарского промышленника. Едва разбередив юное воображение, старый муж отошел в мир иной, а вдовушка приехала в Вену, сняла шикарный пансион и стала лечиться, объедаясь знаменитым венским шоколадом, который только усугублял ее тоску. Казус заключался в том, что при разговоре юная страдалица все время прищелкивала, и звуки напоминали брачное глухариное токование (недуги других знаменитых пациенток Фрейда были в чем-то схожи — одна дама боялась взять со стола чайную чашку, другая не могла одна заходить в продуктовую лавку, третьей снился запах сигарного дыма и пр.)

И вот Фрейд в фиакре и в свежих белых перчатках подкатил к пансиону, а принадлежавшая к высшему сословию мадам Мозер, несомненно, следила за визитером из окна — не на трамвае ли, часом, подкатил к ней голубчик, и тогда она бы просто не пустила приват-доцента на порог. Но Фрейд послушался мудрого наставника, взял фиакр, да и, вероятнее всего, оставил возницу ожидать у ворот, хотя денег в тот день у него вполне могло быть лишь на один конец.

Введенный в гостиную приват-доцент, несомненно, с первого же взгляда определил, почему у вдовушки зубы сводит. Он направился было к возлежавшей страдалице, с порога залился соловьем и стал осыпать юную пациентку вопросами.
Но Фанни Мозер, увековеченная впоследствии Фрейдом в книгах под именем Эмми фон Н., не вставая с дивана, завопила на целителя благим матом:

— Не двигайтесь! Замолчите! Не трогайте меня! Не смейте задавать мне вопросов! Я сама все вам расскажу!
— Согласен!
— стушевался Фрейд.

И это было одно из немногих слов, которые сумел произнести приват-доцент, прежде чем попрощаться и закончить первый, исторически зафиксированный сеанс психоанализа.
Лидия Флем приводит письма Фрейда, из которых ясно, что отец психоанализа предпочитал получать за сеансы исключительно наличную “зелень”:

“За свои услуги я беру 10 долларов в час, что составляет примерно 250 долларов в месяц, и прошу выплачивать мне мой гонорар наличными, а не чеками, поскольку чеки я смогу обменять только на кроны”, — предуведомлял Фрейд своих пациентов.

(В те годы рудокоп в штате Невада за день каторжного труда в штольнях серебряного рудника получал один единственный доллар. Хотя очень похожую фразу я, кажется, где-то совсем недавно слышал).

И вот, в тот майский 1889 года день, возвращаясь на фиакре по улицам Вены в свой кабинет, доктор Фрейд ощупывал в кармане пресловутую “наличку”, предавался размышлениям и все задавался вопросом:
“Что же я продал сегодня этой истеричке? Мои обширные знания, на которые я положил всю жизнь? — Но вдовушка мне и рта не дала раскрыть. Мой приезд на фиакре в белых перчатках? — Разумеется, нет. Но мадам щедро заплатила, а значит факт продажи несомненно состоялся”.

— Что же я ей продал? Я ей продал саму себя! — озарило первого психоаналитика.

Госпожа Мозер заплатила Фрейду за то, что ее интересовало, и будет интересовать всегда — за самое себя.

Ни за что больше она платить не намерена, и не будет. Значит только это и можно продавать людям — их собственные наваждения, страхи, их бред и фобии, их бессознательные и сознательные черты характеры, их сны и сновидения (по классификации Фрейда — это понятия разнятся).

Люди будут платить только за то, что он, доктор Фрейд, станет зеркалом их мятущихся душ, страждущих от нелепостей, которыми неловко поделиться даже с самыми близкими людьми

Так родился психоанализ, но главное в тот майский денек обозначился путь, по которому пошла в самом начале прошлого века вся западная цивилизация.

Фрейд своим открытием предопределил очевидное — человеческую личность интересует только она сама — запах духов, которыми она пахнет, одежда, в которой она блистает, еда, которую предпочитает есть. А главное — людей волнуют только их собственные сны и мысли — сознательные и бессознательные, и чувства, которые их обуревают. А все остальное — постольку поскольку, в меру воспитанности.

Выдающееся открытие Фрейда, которым восхищался даже Эйнштейн, было по сути просто, как ньютоново яблоко: люди интересуются исключительно собой и щедро и с радостью платят только за сочувственное, вдумчивое объяснение их внутреннего и всегда страждущего мира.

Психоанализ же — как раз и есть конечный продукт для каждой личности, и предназначенный отнюдь не для перепродажи.

За свое либидо, за свою амбивалентность, за свой аутоэротизм и прочие явления собственной психики, которым именно Фрейд дал впоследствии названия и сделал общеупотребительными терминами, — платят только за то, чем на самом деле люди живут.

В книге Лидии Флем подробно и захватывающе описывается, как Зигмунд Фрейд, благодаря своему открытию стал исследовать сложнейший объект мира — человеческую психику. Кропотливый анализ Фреда добавил к традиционному противопоставлению фактов и вымысла, материальной действительности и полетов воображения еще одно важнейшее звено человеческого повседневного бытования — психическую реальность. Благодаря Фрейду обмолвки стали столь же важны, как и слова, скрытые мотивы поведения стали мотивироваться закулисной стороной обыденного сознания. Фрейд стал “первопроходцем” обнаруженного им пространства, воспеваемого до него только досужими поэтами. В своих книгах Фрейд облек психоанализ в форму долгого рассказа о самых сокровенных тайнах психики своих пациентов — рассказа от первого лица единственного числа. Лидия Флем прослеживает, как исключительная образованность Зигмунда Фрейда позволила ему в своеобразном путешествие по просторам бессознательного взять с собой в попутчики светочей мировой культуры — Гете и Шекспира, Данте и Вергилия, Шлимана и Моисея.

Вера в целебные свойства слова позволила Зигмунду Фреду пробудить силу воли и разума своих пациенток и направить их внутренние силы на борьбу с собственными неврозами. Выговариваясь перед Фрейдом, больные запускали внутренний процесс самоисцеления.

Лидия Флем, описывая повседневную врачебную практику Фрейда, показывает, как помимо психоанализа, выкристаллизовывалось еще более значимое — отношение к личности, определившее с начала прошлого века путь развития всей западной цивилизации, путь становления западной ментальности.

В России же наука о личности, ставящая предметом своего исследования внутренний мир человека, в 1936 году была объявлена товарищем Сталиным вне закона.

Последовали закрытия институтов психологии, разгон психоаналитиков.

С тех пор — три четверти прошлого века! — имя Зигмунда Фрейда, все его открытия и все его книги были в России под строжайшим запретом, и вплоть до конца восьмидесятых годов их даже не выдавали в публичных библиотеках. “Психоанализ”, “фрейдизм — морганизм” и все термины, введенные Фрейдом, писались только в кавычках, как явные признаки враждебной капиталистической идеологии.

Подобное мракобесие легко списать на дегенератов “коммуняк”, которые вскорости, ничтоже сумняшеся, расстреляли всех отечественных ученых-генетиков.

Но и в конце сороковых годов — в последние годы своей жизни — и сам Фрейд, больше всех на земле сделавший для исцеления слабых человеческих душ, едва спасся от насильственной смерти.

Австрия была захвачена фашистами, и только при помощи американского посла во Франции Фрейд сумел убежать в Англию, а четыре его сестры погибли в фашистских лагерях.

Но еще до этой трагедии Зигмунд Фрейд научил своих многочисленных последователей, как с добрым сердцем заниматься и сложными недугами, и самыми пустяковыми проблемами, и вылечивать страждущих словом и своим участливым вниманием. И все знаменитости прошлого века — от Эйнштейна до Дали, от Стефана Цвейга до родственницы императора Наполеона — все закрутились, замельтешили вокруг него…

Размышляя над удивительным жизненным путем Зигмунда Фрейда, я все повторял поговорочку, заключающую в себе весь наш совковый психоанализ:
“умер — шмумер — лишь бы был здоровенький”,
и ловил себя на странной, фрейдовской реминисценции.

Меня преследовало воспоминание, как в конце восьмидесятых годов в Безбожном переулке на выходе из продуктового магазина мне встретился поэт Владимир Соколов. Он шел в сером, под “цвет времени” (Бродский), пальто, нес в авоське буханку черного хлеба и упаковку лавровых листьев с зелеными грузинскими буквами на пакете — тогда на прилавках больше ничего не было. Мы поздоровались, и он продолжил неспешно идти и смотреть на неметеный асфальт нашей повседневности…

“Я устал от 20-го века,
От его окровавленных рек.
И не надо мне прав человека —
Я давно уже не человек”


все крутятся с тех пор в памяти его строки.

И никакому Фрейду, да и никому в мире не было тогда ни до одного из нас, из “совков”, никакого дела.

Не было, да и сейчас нет.


Публикация в газете "Книжное обозрение".

Алексей Комлев - на заглавной странице "Новых Известий".

Снимок экрана 2018-01-20 в 13.19.08

Сейчас Творческих союзов в избытке, а вот членство в них стало весьма условным.В нашем разговоре Алексей Комлев называл имена врачей, великих русских литераторов - Антона Павловича Чехова, Викентия Викентьевича Вересаева, Михаила Афанасьевича Булгакова. Вспомнили мы и врача, замечательного драматурга Григория Горина - пьесы которого и сейчас в репертуаре "Ленкома". Алексею доводилось с ним встречаться, а я сыграл с Григорием ни одну партию в пирамиду в ЦДЛовской бильярдной...

Забыли мы упомянуть, что составитель «толкового словаря живого великорусского языка» Владимир Иванович Даль тоже был врачом - военным хирургом. В течении 30 лет В.И. Даль записывал вятские, и тамбовские, и курские слова, выражения, и поговорки, оперируя раненных солдат, принимая участие в русско-турецкой войне, в подавлении польского восстания, в хивинском походе - переезжая из конца в конец бескрайней Российской империи с предписаниями. Вокруг Даля говорили солдаты, призванные на службу изо всех губерний. В полковом же обозе шла телега, груженная записками Даля, которая иногда терялась, но потом - слава Богу! - всегда находилась. Эта обозная телега была гружена будущим словарем.

Сердце, особенно в советской поэзии всегда было весьма употребительной идиомой - "Легко на сердце от песни веселой", "Комсомольцы, беспокойные сердца", "Спасибо сердце, что ты умеешь так любить" и пр. Пафосное, советское, общее понятие - в восприятии Алексея Комлеве - сердце - это часть человеческого организма, страдающее множеством недугов, которые он, хирург, своими руками должен устранять, и сделать каждое больное сердце по возможности, здоровым. В мозгу, и в оперативной памяти клинициста всегда существуют и страдают множество больных, лежащих на койках палат, за которые он несет ответственность, и о которых он думает постоянно все дни и ночи...
Полностью - https://newizv.ru/news/culture/20-01-2018/aleksey-komlev-my-znaem-zhizn-smertelno-horosha-no-nuzhno-ispolnyatsya-prigovoru

Доктор Гааз

DSC09825

Доктор Гааз - Фёдор (Иванович) Петро́вич Га́аз (Фридрих-Иосиф, нем. Friedrich-Joseph Haass; 24 августа [4 сентября] 1780, Бад-Мюнстерайфель — 4 [16] августа 1853, Москва) — московский врач немецкого происхождения, филантроп, известный под именем «святой доктор» - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D0%B0%D0%B7,_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

Надежда Александровна Журавлева организатор праздника - "День воинской славы России".

DSC06850
Надежда Александровна Журавлева - Председатель Медицинской Палаты гор. Москвы, организатор праздника - "День воинской славы России" - снятие блокады Ленинграда с дочерью Екатериной.

Народную артистку России Элеонору Шашкову награждают "Во Славу Отечества".

DSC06385
Народную артистку России Элеонору Шашкову, сыгравшая в знаменитом фильме «Семнадцать мгновений весны» жену Штирлица, награждают на заседании Медицинской Палаты гор. Москвы почетным знаком "Во Славу Отечества"

Н. А. Журавлева открывает Предновогоднее Заседание Медицинской Палаты.


Надежда Александровна Журавлева - Председатель Медицинской Палаты города Москвы, открывает Предновогоднее Заседание.

Ф. Г. Дадаев - Народный артист России, выступает на заседании Медицинской Палаты гор. Москвы.

DSC06272
Феликс Гаджиевич Дадаев - Народный артист России, Народный артист Дагестана выступает на Предновогоднем заседании Медицинской Палаты гор. Москвы.

Дмитрий Кирьянов - продюсер, владелец бренда "Песняры".

DSC06196
Дмитрий Кирьянов - продюсер, владелец бренда "Песняры" выступает на Предпраздничном Заседании Медицинской Палаты гор. Москвы.