Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

К 30-ти летию выхода диска "Фристайл"



К 30-ти летию выхода диска ""Фристайл" - песня "Красный закат"

"Я хочу остаться с тобой -
от тебя не скроешься в ночи:
дай мне хоть недолгий покой -
сон в горящем пламени свечи...


Над землею красный закат -
наши тени в прошлое летят.
Пустоту хватает рука,
словно обжигается слегка...


В черном небе красный закат висит,
жаль, что память бросить нельзя в огонь,
и в холодном пламени не сгорит
то что помнят губы, глаза, ладонь..."


Исполняет Катя Бочарова, https://youtu.be/iuJKUKgljaI

Клубничное время" повесть. Общее время звучания: 2 часа 30 минут.

SAM_5981

Роман " Гон" - Общее время звучания: 13 часов 56 минут.
http://audioboo.ru/alihanovserg/735-alihanov-sergey-gon.html
78 тысяч сайтов с которых можно скачать роман "Гон"

"Оленька, живчик и туз" -роман -
IMG_5479
Длительность 9 часов, 22 минуты 15 секунд.
http://abook.fm/book/%D0%9E%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%8C%D0%BA%D0%B0,%20%D0%96%D0%B8%D0%B2%D1%87%D0%B8%D0%BA%20%D0%B8%20%D1%82%D1%83%D0%B7
90 тысяч сайтов с которых можно скачать роман "Оленька, Живчик и туз"
http://www.rosbooks.ru/…/sergej_alikhanov_klubn…/13-1-0-7340
http://akniga.org/18394-klubnichnoe-vremya-sergey-alihanov.…


"Клубничное время" повесть.
Общее время звучания: 2 часа 30 минут.
100 тысяч сайтов с которых можно скачать повесть "Клубничное время".
http://allmediabooks.com/…/04/figuralnye-boby-sergej-alixa…/

В повести «Фигуральные бобы», с веселой, скоморошной интонацией Сергей Алиханов рассказывает историю, в которой бывший «спец. сотрудник» добывает свой хлеб, отнимая нажитое у аферистов и их посредников.
Подобные приемчики — как раз и есть та «сила», которая легко ломает «солому» отечественных деловых взаимоотношений.
Время звучания: 2:05:22

"Вся музыка мира" - кинопроза, повесть опубликована в сборнике "Игра в подкидного -
http://alikhanov.livejournal.com/tag/%D0%92%D1%81%D1%8F%20%D0%BC%D1%83%D0%B7%D1%8B%D0%BA%D0%B0%20%D0%BC%D0%B8%D1%80%D0%B0

У КУСТИКА - рассказ

У КУСТИКА
рассказ
На днях Живчик вернулся, но не от хозяина, конечно, а из Австрии.
C его авторитетом ходок у него больше не будет - уровень не тот, пацанами всегда прикроется. Короче, из Вены приехал Живчик, к Салфетке ездил на инструктаж. Теперь в «Мерсе» делится впечатлениями:
- На получалове, говорит, больше не просидите, время другое.
С такими делами, говорит, вам скоро шейные побрякушки толкать придется, а начнете на кабаки с общака брать - конец вам от первого же мусора.
- Далеко сидит, а все видит, - усмехнулся Рант, - легко говорить цветочки нюхая, а ты посиди-ка в полном дерьме, и сохрани ясную память.
- Что делать будем? - задал Грузовик глупый вопрос.
- Салфетка велит тщательнее просеивать мелюзгу.
Заехали к супрефекту, взяли для удобства рельефную карту и, как по новой, почесали по своему району. Рант все ворчит:
- На наши же бабки в Австрии гужуется, а тут тряси каждый пенек. Коммерсы сами пустые, все как на ладони, как их ни щеми.
- Ты на Салфетку не гони, - оборвал его Живчик - он для тебя место под солнцем очистил, кусок хлеба дал. Если б ни он, сейчас бы мы под чехами стояли.
Заехали к очкице, которая оправами торгует - за ней должок:
- И отчего ты такая дерзкая, - спросил у нее спокойно Живчик, - думаешь, раз ты баба, значит и платить не нужно?
Грузовик подошел и толкнут ее под ребра.
Очкица понимает, что орать сейчас не время:
- Вы что ослепли? - денег ни у кого нет. Мой банк лопнул.
Грузовик сгреб в кулак пару-тройку пустых оправ, раздавил их:
- Разуй глаза, фря.
- Ко мне пойдешь, - пригрозил Рант, - будешь отсасывать
пять лет с процентами. Головой думай, а не жопой.
- Сейчас нам некогда, дела у нас, - закончил по мирному собеседование Живчик, - даю тебе, по симпатии, десять дней. А потом смотри...
Поехали дальше. Пенопластовые модели облезлых пятиэтажек, которые в натуре мелькали за затемненными стеклами «Мерса», Рант пунктуально сковыривал с супрефектовской рельефной карты ножом - отработали значит. Потянулся мимо кирпичный забор с колючкой поверху, вот и проходная с надписью - "Институт "Акустики".
- Здесь искать нечего - все схвачено, - сказал Рант и на правах хозяина гостеприимно добавил, - можем, освежимся, работа не убежит. У меня вчера три новых биксы с Молдавии поступили.
- Попаримся, субботник проведем, - оживился Грузовик.
Но, помня австрийские наставления, Живчик поморщился и сказал:
- Сперва работа - пойдем, глянем вокруг.
- Это со мной, тетя Нюсь, - сказал Рант вахтерше, проходя турникет и опять предложил, - в натуре, стряхнем напряжение.
- Не уйдет это, - Живчик деловито пошел не налево, к притону, а вдоль стены с колючкой направо- к дальнему зданию.
- Как будто из жратовки в отряд вдоль баркаса* топаем, - вспомнил Грузовик похожую дорогу.
- Нет здесь никого - ни фирм, ни арендаторов. Пусто все, я неоднократно проверял. Одни чмыри какие-то в проводах копаются, - заверил Рант.
Но Живчик стал методично обходить этаж за этажом по выщербленному паркету длинных коридоров и стучать в каждую закрытую дверь с цифровыми замками и выцветшими надписями -
"Вход запрещается всем. Для разговора сотрудников вызывать в коридор!"
Пыльные подоконники, серые, с черными трещинами рам, окна, фарфоровые плевательницы со старыми порыжевшими окурками, - мерзость запустения казенного научного дома. На стеклах образовались своеобразные жалюзи из голубиного помета - городские птицы облюбовали ржавые решетки. Никого в здании не было.
- Блин, здесь на мастодонтов можно наткнуться, - сказал Живчик, и дернул очередную дверь, которая вдруг открылась. За ней была другая, которая тоже была не заперта.
Трое хозяев района вошли в лабораторию, уставленную осциллографами, генераторами частот, динамиками странной формы. За одним из длинных столов, перебирая бумаги, сидел человек.
- Слышь, - обратился к нему Живчик, - а где остальные?
Человек встал, энергично подошел и протянул руку:
- Гайдаров! Милости прошу.
Живчик пожал протянутую ему руку.
- Гайдаров, Гайдаров! - повторил обитатель комнаты, пожимая руки Грузовику и Ранту.
- Игорек, - несколько растерявшись, представился Рант.
- Располагайтесь, прошу.
- Курить будешь? - спросил Грузовик, протягивая пачку "Парламента", - Ты чо, родственник того гопника?
- Нет, я не курю, благодарю Вас. Нет, почти однофамилец, - Гайдаров, оглядел проницательными черными глазами вошедших и отметил отличительные признаки бандитского преуспевания, - Чем обязан?
- Да мы так, оглядываем где - чего. Может, людЯм помочь надо, - сказал Живчик.
- Понятно, - сказал Гайдаров.
Рант оглядел полки с аппаратурой, кипы бумаг и журналов в приоткрытых шкафах и подвел итог:
- Без мазы.
Живчик тоже повертел головой, потом опустил взгляд и вдруг увидел прямо на полу рельсы, уходящие в стену.
- А эта железная дорога куда ведет? – тут же спросил он с угрозой в голосе.
- Эти рельсы для двери, чтобы дверь отъезжала, - объяснил Гайдаров.
- Сейф что ли, хранилище, а ну открывай! - оживился Грузовик.
- Не совсем, - улыбнулся Гайдаров и нажал кнопку.
Зажужжал мотор и часть толстой стены стала медленно двигаться к середине комнаты. С внутренней стороны отъезжающей стену было прикреплено какое-то длинное странное оперение. Образовался темный проем.
- Что это? - спросил Живчик.
Рэкетиры встали.
- Потушите сигареты, - потребовал Гайдаров.
Послушно помяв сигареты в пепельнице, пацаны вслед за Гайдаровым ступили на тонкую стальную сетку, протянутую посередине огромного темного пространства. Высоко-высоко горела неяркая лампочка, под ногами была непроглядная пропасть.
- Не бойтесь, - сказал Гайдаров, - входите, все нормально.
Живчик храбро прошел по натянутым струнам, подошел к дальней стене, которая тоже оказалась утыканной такими же горизонтальными сталактитами конической формы.
- Что это все такое?! - спросил Живчик и сам себя не услышал.
- Если хотите что-то спросить, говорите прямо на меня - здесь абсолютное звукопоглощение, - сказал Гайдаров. - Это специальная камера для тестирования звучания, а главное для определения бесшумности.
- Сюда, верняк, горы бабок вбухали, - пришел в себя Рант.
- А какая тут глубина, если струны лопнут? - спросил Грузовик.
- Это куб 25х25 метров, так что под вами примерно
12 метров. Эти струны титановые, они не то, что вас – эти струны гребные винты подлодок выдерживают, - успокоил пацанов Гайдаров.
Ватная, абсолютная тишина угнетала, действовала на нервы. Ребята прошли обратно в проем в лабораторию, сели, закурили.
- А ты чего в этом склепе делаешь? - чтобы восстановить положение, возможно грубее спросил Живчик.
- Изобретаю, - ответил Гайдаров, - я изобретатель, - и нажал на кнопку, дверь с оперением опять поползла по рельсам и закрыла проем в стене.
- И чего же ты изобрел?
- Какой самый большой рынок в мире? - ответит Гайдаров вопросом на вопрос.
- Щелковский, - сразу ответил Грузовик, любитель кроссвордов.
- Я имею в виду рынок товаров и услуг, - поправился Гайдаров.
- Медицина, - сказал Живчик, - Все болеют. Мне недавно один зуб вырвали за триста грин.
- Нет, не угадали, - сказал Гайдаров.
- Война, - встрел Рант, - оружие, нефть.
- Правильно - сказал Гайдаров - это второй рынок, примерно полтора триллиона в год. А первый - почти пять триллионов долларов в год - это музыка, аудио и видео-клипы
- Не может быть, - удивился Грузовик.
- Да, - подтвердил Гайдаров, - и по темпам роста музыкальный рынок тоже обгоняет всех. Так вот, я создал новый принцип звучания. И этот принцип, - продолжил Гайдаров с ноткой одержимости в голосе, - несомненно завоюет весь мир.
- А ну поподробнее все выкладывай, - сказал Живчик, удивляясь прозорливости Салфетки, - чего ты тут напридумывал.
- Мой громкоговоритель, - немедленно начал Гайдаров, - реализует новый способ озвучивания помещений и открытых площадок, включающий разделение спектра сигнала по частотам, и преобразование электрических сигналов в звуковые, парами включенных идентичных излучателей, установленных соосно, навстречу друг другу. Эти пары синфазнопротивоизлучающих аппертур...
- Блин, - прервал Живчик, - не гони дурку, говори по-человечески.
- Вот посмотрите, как расположены динамики у этого магнитофона? - Гайдаров показал на двукасссетник "Саньё" стоящий на полке.
- Как у всех, - ответил Рант.
- Звук из этого магнитофона идет прямо на вас, и звуковые волны распространяются не горизонтально, как например, круги на воде, а вертикально - что неестественно. От моих же динамиков, направленных друг на друга, звук идет во все стороны равномерно, точно так же как это происходит в природе. Это естественный принцип психофизиологии звуковосприятия. Абсолютно все звуки слышны и не мешают друг другу - например, шум водопада не заглушает шума дождя, и в то же время прекрасно слышно шипение подползающей змеи.
Гайдаров, продолжая объяснять, включил конструкцию и дивное звучание пятой симфонии Бетховена заполнило комнату. Он увеличил силу звука, музыка зазвучала громко, очень громко, а изобретатель продолжал все так же спокойно говорить:
- Мне удалось достичь принципиально новой объемности звучания, недостижимой при воспроизведении на любой другой высококачественной аппаратуре, сконструированной традиционно. Возникла прозрачность, полная разборчивость всех звуков, не зависящая от места, в котором находится слушатель...
В это мгновение, как мотыльки на огонь, в дверь лаборатории влетели две темноволосые девушки - одна в комбинации на голом теле, другая в лифчике и трусиках.
- Вы что, уже линять намылились ? - вдруг заорал Рант, узнав своих новых молдаванок.
Слушатели обернулись.
- Облава, нас всех повязали! - задыхаясь, сказала телка в лифчике.
- Вы сейчас ментов на нас наведете! - завизжал Рант, - Вон пошли!
- Откуда мы знали, что вы здесь? - сказала та, что в комбинации.
- Глуши проклятую шарманку, - сказал Живчик.
- Лажа полная, мы в западне! - запаниковал Грузовик, достал из-за пояса ТТ и стал запихивать его в ящик.
- Открывай свою пещеру, Гайдаров! - сообразил Живчик, - Мы там отсидимся, а сам вали отсюда, пока хипишь не кончится!
Опять загудел электромотор, стена медленно поползла.
- Хорош, заныривай по быстрому, - велел Живчик, - и уже сквозь уменьшающуюся щель, сказал изобретателю, - Не забудь про нас, а то подохнем тут.
Гайдаров опечатывал входную дверь лаборатории, когда в коридоре появились РУОПовцы, прочесывающие этажи в поисках беглянок из притона.
- Кто такой? Документы! - сказал старший.
- Я завлаб, сотрудник института.
- В борделе трудишься, "У кустика" баб исследуешь, открывай! - камуфляжник замахнулся коротким прикладом "Кедра".
- Я ученый! - возмутился Гайдаров.
- Открой! - акустик заработал-таки прикладом в грудь.
Гайдаров распечатал дверь.
Преследователи, в пылу погони, оглядели пустую лабораторию и не заметили на полу рельс.
- Как сквозь землю провалились, - сказал РУОПовец. - Ты их не видел?
- Кого? - спросил умный Гайдаров.
- Противно, и дырочников, сутенеров этих упустили - тьфу!
сплюнул оперативник.
- Словно в космосе побывали, - сказала одна из молдаванок
одевая лифчик, когда полтора часа спустя, Гайдаров выпускал всех рукотворного грота.
- На трезвую голову и субботник не в кайф, - сказал, натягивая брюки Грузовик.
- Проси, Гайдар, что хочешь, все для тебя сделаем, - сказал Живчик.
- Если вы серьезно, то главное мне надо сейчас запатентовать мое изобретение в семи основных странах, производящих звуковую аппаратуру. В Южной Корее я запатентовал, но в институте все деньги на этом закончились. К кому я только не обращался - все отказывают. Ведь патент на пять лет только в одной стране стоит 30 тысяч долларов.
И тут же надо производить опытную партию, налаживать производство.
- Сколько всего тебе надо? - уточнил Живчик.
- Миллиона полтора долларов. Но если все пойдет по моему плану - прибыль будет потрясающая.
- Зачем деньги зря палить на патент, - сказал Грузовик, - если кто у нас украдет, тому мало не покажется.
- Как только "Сони" в Японии использует мое изобретение - пиши пропало, ничего не сделаешь, - сказал Гайдаров.
- Ладно, кажись, будем вкладываться, только с Салфеткой посоветуюсь, - решил Живчик.
* баркас - лагерная стена с проволочным заграждением поверху.


Изобретение Гайдарова (фамилия ученого - подлинная) уже используется - Говоря по-советски: из литературы - в жизнь!
Так Гайдаров и не сумел ни наладить производство, ни защитить свое изобретение патентами...

рассказ был опубликован в журнале "Инженер", в газете "Опасная ставка", в моих книгах прозы:



"ФИКСА" - рассказ





ФИКСА - рассказ
Феликс закрыл чемодан, громко щелкнул замками и посмотрел на Нину, которая все еще разговаривала по телефону. Скоро месяц, как она живет у него и роман их подошел к концу. Нинка за это время вынула из него душу, все силы высосала, вывернула его наизнанку, и Феликс
решил прогнать ее, как только вернется с гастролей и сказал:
- Пока, дорогая.
- Привет, - не оборачиваясь, отозвалась Нина, - это я не тебе, - добавила в трубку.
Гастролер подтянул чемодан к дверям, машина уже ждала его внизу. Присел на дорожку - как и перед всякими гастролями, проверил паспорт и вышел.
После развода с очередной женой Феликс жил по правилу: двенадцать медовых месяцев в году.
«Женатому хоть удавиться, холостому хоть утопиться. В поездке соберусь с духом, приеду, и пока! А пока пусть хату посторожит. Мелочевку какую украдет - и ладно, а комп или маг вряд ли решится толкнуть, потому что думает остаться со мной», - решил Феликс, открывая почтовый ящик.

Десятки и десятки писем, втиснутые почтальоном в щель, распрямились, конверты посыпались, попадал на неметеный пол лестничной клетки.
- Нет от них спасения! - вслух возмутился Феликс, - Какая
же тварь на телевидении дает фанаткам мой почтовый адрес?!
Запихивая корреспонденцию в наружный карман чемодана, Феликс вышел из подъезда, сел в поджидавший его автомобиль, и поехал на аэровокзал. Когда гастролер подошел к секции на регистрацию, его администратор уже стоял в очереди, прижимая платок к разбитым губам.
- Где работаем, Яша?
Краснопильский сплюнул кровь, и с раздражением сказал:
- А тебе какая разница где прыгать под плюсовку?
- Мало тебе морду расквасили, сейчас я еще добавлю.
- Сосед по даче, урка проклятый, откинулся, и тут же стал забор между нашими участками в свою пользу передвигать. Я его опять посажу!
- Ничего, заживет, как на собаке. Мои новые афиши успели на маршруте развесить?
- Твоя физиономия по всей стране красуется, взгляд отвести некуда! – Краснопильский был в раздражении, и поэтому Феликс не обратил внимание на его нарочитую грубость.
- В следующий раз мы твою разбитую рожу развесим по стенкам, и посмотрим, повалит народ или нет. Лично я бы не пошел. Что с билетами?
- Все проданы, как я тебе и говорил. Полный аншлаг.
- Кто еще со мной работает?
- В Новосибирске, в Красноярске первое отделение "Ноги" квасить будут на разогреве, потом ты. Дворец в Иркутске ты сам потянешь – там тебя любят.
В ожидании посадки в автобус Феликс сел в кресло и, от нечего делать, и стал просматривать и выбрасывать в урну письма поклонниц.
- Двинулись девочки! Как будто других мужиков нету в стране!
И все одно и тоже пишут - пять минут читаю, а уже трое от меня залетели. Ты только посмотри, Яша, на штемпели - Усть-Нюкжа, Оленино, Никольское - это на острове Беринга! Я там и не был никогда! На, почитай сам - у меня от них голова кружится.
Краснопильский переложил все письма в свою сумку и пообещал:
- Потом просмотрю…
В после очередного концерта к костюмерной эстрадного идола прорвались фанатки. Яша, как положено, проводил предварительный отбор. Ниже себя ростом не пускал, без букета - отталкивал за милицейский кордон, - если цветов не дарит, то и потом не даст.
Феликс, отплясав и отпрыгав под фанеру, пил в костюмерной минеральную воду, и выговаривал директору «Дворца спорта»:
- Что у тебя, блин, со светом творится, дубина?! Я двигаюсь вправо - прожектор влево, я двигаюсь за лучом, начинаю его ловить, а свет уходит вообще на зрителя! Не можешь одного трезвого осветителя найти - сам за пушку становись! Еще раз такое случится - прерву концерт и уеду!
- У пушки шарнир заклинило, пришлось спереди двигать, - оправдывался директор.
Еще раз упустишь меня на сцене, я тут же я прекращу концерт! Ты хоть понимаешь, кто у тебя на сцене работает?! Я - Феликс! - бегаю, мечусь по за световым пятном, как солнечный зайчик по сараю!
В костюмерную вошел Краснопильский
- Сколько собралось, Яша?
- Человек десять.
- Как они?
- Обычная деревня.
- Запускай, - скомандовал гастролер.
Отобрав пятерых, в счастливом окружении, он появился из артистической, пошел сквозь коридор из ОМОНовцев, ограждавших артиста от темной толпы. Раздался девичий визг, вопли "Феликс! Феликс!" Гастролер помахал в морозном воздухе цветами, и сел с фанатками в лимузин, положенный ему по так называемому, райдеру.
Тут же в машине стал их обрабатывать:
- Мне для задника, для подпевок нужно несколько человек. Посмотрю, как вы двигаетесь.
Поклонницы захихикали. Из автомобиля пошли гуськом в гостиничный номер с лепниной на потолке и с тяжелыми бордовыми портьерами. Холодильник, как и полагается по тому же райдеру, был забит шампанским. Провозившись с девочками часов до четырех, Феликс устал и выставил всех из номера.
В самолете на Иркутск Феликс спросил у Краснопильский, что тот читает.
- "Двадцать лет спустя" - ответил администратор.
- Интересно?
- Так себе.
- А есть еще чего почитать?
- Тут одна твоя поклонница тебе целый роман в письме прислала, не хуже Дюма пишет! - Яша протянул гастролеру толстый конверт.
- Нет уж, спасибо! Лучше аэрофлотовский журнальчик полистаю!
Через четверть часа Феликс, чтобы потешить тщеславие, все же принялся за письмо, видимо, одно из тех, что он передал Яше еще на московском аэровокзале.
Круглым, сильным женским почерком страница за страницей описывались виноградные лозы, инжировые деревья и чайные розы, под которыми эта очередная фанатка якобы сидела рядом с ним, а Феликс прямо ей в ушко напевал свои «нежные песни». Звезды, эвкалипты и прибой, а также непременная серебряная луна - прямо из его недавнего шлягера - висела над морской гладью, а вдали проходили огоньки кораблей…
- Где они, падлы, только находят цветущие магнолии среди вечной мерзлоты?! - возмутился Феликс, засовывая письмо в кармашек переднего кресла.
- Ты коду прочел?
- Не смог, уж больно приторно.
- У нее от тебя сын родился и очень на тебя похож.
- И музыку уже сочиняет, и песни поет... - ухмыльнулся Феликс, - вот наглые…
- Ты каждую ночь туда всем пихаешь, и думаешь все мимо? Может, иной раз и в цель попадаешь. От этого дела иногда дети случаются, - опять поддел гастролера Краснопильский.
- Бог с ними со всеми, - задремал гастролер.

Прошло-пролетело 15 лет.
Молодые, уверенные исполнители вытеснили Феликса сначала из ящика, потом отлучили от кассы. Ослаб дикий, молодой напор, а главное, у бывшего гастролера пропало желание заводить, вытягивать из кресел зрителей тысячных залов, приплясывая, дергаясь и напевая в глухой микрофон. Публика быстро забыла Феликса, поклонницы исчезли. Феликс отрастил небольшую бородку - вроде для маскировки, но на самом деле, чтобы иметь успокоение для тщеславного сердца - что именно из-за этой куцей бородки его никто не узнает и не бросается ему на шею.
В конце мая Феликс прилетел в Сочи - на отдых у моря денег он успел в свое время накопить. Вечером, в одиночестве он стал медленно прогуливаться по верхней аллее от гостиницы "Жемчужной" до открытого концертного зала "Фестивальный", в котором когда-то выступал целую неделю по концерту в день…
Мириады светляков летали над темнеющими, пахнущими юной травой газонами. Проходя мимо укромной лавочки с целующейся парочкой, Феликс вдруг вспомнил девушку, с которой он познакомился на этой самой садовой скамейке. В тот вечер ему почему-то обрыдли фанатки, и он слинял из гостиничного номера от подготовленного для него послеконцертного разгула.
Та девушка не знала его в лицо, а потом, когда Феликс назвался, она встала и хотела уйти от него - терпеть не могла эстраду. Но его имя - Феликс! все ж таки было ей знакомо. Учительницей музыки! Вот кем она была, - вдруг вспомнил он. Ради спортивного интереса, он стал тогда за ней по-настоящему ухаживать - покупал ей цветы, и после концерта действительно пел ей в ухо своим чистым и слабым голоском - пел ей одной.
Покупал ей цветы! Да! Было такое, пожалуй, один единственный раз в жизни - он ей покупал, а не она ему. И буквально в последний день тех сочинских гастролей он все же добился ее любви. Лицо её, и имя Феликс припомнить не смог. Единственное, что всплыло в памяти - у этой девушки была нелепая золотая коронка, фикса, на одном из передних зубов.
Срывая на ходу лепестки чайных роз, Феликс стал их жевать, ощущая горьковатый, живительный привкус. С высокого берега потом он долго смотрел на шумящее море, и теребил жиденькую бородку.
И вдруг ночью, почти во сне, он вдруг явственно увидел округлые буквы почерка и вспомнил письмо, которое перед иркутскими гастролями Краснопильский дал ему в самолете. И следом за этим видением, Феликс внезапно обрел полную уверенность в том, что тот своеобразный почерк принадлежал именно ей - учительнице музыки, Фиксе.
Феликс встал, подошел к окну.
Значит, у него есть сын.
Провозившись с тысячами фанаток, он никогда не связывал совокупление с деторождением. Гастрольная любовь была приложением к успеху, довершением торжества над зрителями.
Феликс на смартфоне нажал на номер Краснопильского.
- Что у тебя стряслось? – тут же услышал он бодрый голос своего бывшего администратора.
- Яша, здорово! Как дела?
- Привет! Откуда ты?
- Из Сочи.
- В "Фестивальном" опять работаешь? – с иронией спросил Краснопильский.
- Просто отдыхаю.
- В Воронеж, потом в Ростов поедешь? По концерту на каждой площадке, споешь по три песни, за все - штука баксов.
- Ты же знаешь, я в тусовках не работаю.
- Феликс! Ты сам сейчас кассу не соберешь! Прошли те времена! Тебя - по старой памяти! - может быть кто-то еще захочет увидеть…
- Я не за этим звоню. Яша, помнишь, однажды ты дал мне в самолете письмо?
- Какое еще письмо?
- Мы тогда, кажется, в Иркутск летели. В том письме написано было, что у меня сын родился...
- Ты что, в Сочи бабу с ребенком встретил? Она тебе лапшу вешает.
- Куда оно делось?
- Что делось?
- То письмо, Яша.
- Ты что, перегрелся на солнце? Ау! Что ты несешь?
- Яша, а ты не помнишь случайно, откуда оно пришло?
- Ты таких писем тысячи получал каждую неделю! Какое письмо? У тебя что, крыша поехала?
- Яша, я вычислил, что письмо пришло от Фиксы! Помнишь, лет десять назад у меня в Сочи долгий роман был. Это от нее у меня сын.
- Тогда у тебя в Сочи 7 концертов было. Вот это я помню. А с кем ты тогда переспал, кого трахнул - тут уж уволь. Долгий роман, Феликс, в течении одной недели не бывает. И даже если сын после тех гастролей у нее родился, то этот сын не у тебя от нее, а у нее от тебя! Он ее сын, а не твой. С тех пор 15-ть лет прошло! Пятнадцать, а не десять, как ты говоришь. А ты о ней в первый раз вспомнил. Ты даже имени своего сына не знаешь, не видел его ни разу, да, наверное, и не увидишь никогда.
- Как же мне найти его, Яша, подумай, - взмолился Феликс.
- Брось ты мне голову морочить на ночь глядя. За штуку в Воронеж и Ростов поедешь?
- Иди ты со своим Воронежем, - ответил бывший гастролер и отключился.
Потом Феликс одел куртку, вышел из гостиницы и спустился к морю.
Сел на корточки перед слабым прибоем, зачерпнул ладонями воду. Протер соленой влагой лицо, затылок, остудил запястья.
Много раз болел Феликс всякой гадостью, пил, кололся антибиотиками. Когда в последний раз вылечился, знакомый врач сказал ему, что сжег он свои сперматозоиды, не шевелятся они у него.
- Что это значит? - спросил Феликс.
- Детей у тебя не будет, - сокрушенно объяснил медик.
"Врешь, хренов доктор! - подумал Феликс, - Есть у меня сын. И Фиксе белую коронку на передний зуб поставлю - все будет ништяк.
Невероятное озарение памяти, обостренной запахами приморской поздней весны, вдруг вывело ему в мозг, как он, известный гастролер, спросил в тот вечер у недотроги:
- Откуда ты такая темная заявилась, что меня в вашем городе не знают в лицо?
- Я из Костромы... а может, из Калязина?.. Нет, точно из Костромы, - важно ответила Фикса, чем насмешила его.
Завтра же первым рейсом полечу в Кострому, решил Феликс. Номер в «Жемчужине» за собой оставлю, привезу их, пусть позагорают, отдохнут, там видно будет.
А в том, что он отыщет своего сына в Костроме или в Калязине Феликс не сомневался.

ДЖАКОМО ПУЧЧИНИ



ДЖАКОМО ПУЧЧИНИ
(1854 –1924)
Классика. Оперы. Ведущие арии исполняет Мария Каллас.
«Адепт», «ИДДК». Москва 2001 г. -
к 20-ти летию первой публикации в газете "CD-pro.ru"

Музыкант и композитор в пятом поколении Джакомо Пуччини – гений, обаятельный человек, и даже пророк: в 1905 году опера «Тоска» была запрещена к постановке сначала в Петербурге, а потом и в Москве, поскольку слишком жестокий допрос и казнь Каварадосси напоминала о кровавом пулеметном разгоне рабочих волнений. Опера «Мадам Батерфляй» или «Чио-Чио-сан» - история ветреной любви американского флотского офицера и гейши – предвосхитила множество романов между «ДжиАй» - солдатами оккупационных войск США - и японками, длящимися всю вторую половину прошлого века. Пуччини всегда кропотливо и тщательно собирал сведения и материалы, относящиеся к месту и ко времени действия своих опер – и поэтому и предвосхищал, и угадывал дальнейший ход истории, связанный с этими странами.

Красивый, здоровый, с холеными усиками, обаятельный и курящий чудные сигары, вдобавок еще и оптимист, и шутник, и забавник – отправляясь развлекаться с друзьями, Пуччини оставлял в своем кабинете нанятого пианиста –«тапера», чтобы тот играл отрывки из «Богемы» и тем самым создавал у его жены полное впечатление, что это он сам весь день работает за роялем. Любитель природы: «Я люблю ели и тополя, и ненавижу мостовые, и дворцы, колонны и капители. Я хочу построить свой дом среди тенистых аллей» - писал Пуччини.

Гонорары, поступавшие со всего мира от авторских прав за исполнение оперы «Манон Леско» очень скоро позволили ему построить прелестную виллу, и в молодые годы поселиться среди садов Торре дель Лаго – и прожить там всю жизнь! Счастливец! Потрясающий человек! Композитор творил в атмосфере беспечности, и нескончаемого веселья. А каким он был остроумный человеком – в распорядок клуба, основанный композитором, им были вписаны следующие правила:
1.Председатель клуба помогает и одновременно
противодействует кассиру собирать членские взносы.
2. Кассир имеет право в любое время убежать вместе с кассой.
3. Проявление мудрости запрещается даже в виде исключения…

В нашем кондовом понимании – из века в век! - «творческая судьба» должна быть пробой пробой художника на излом. Чтобы создать что-либо стояще – творцу в первую очередь должно «мало не показаться». Для полноты и содержательности «творчества» в биографии «художника» непременно должны быть войны, горести и безвременные утраты, ссылки и революции, идиотские цензурные запреты и преследования со сжиганием партитур и конфискацией рукописей, слежка и эвакуация, голод и тюремные очереди, гибель в лагере или, в крайнем случае, драки на коммунальной кухне и смерть от запоя. Если поэт задохнулся под подушкой, на которой восседала его оборзевшая тварь-любовница – вот это мы понимаем...
Исключительно чудом «преодолев», «избежав» и ненадолго «уцелев» – можно создать
что-нибудь путное.
А у Пуччини театральная жизнь, и театральное восприятие, и театральный успех плавно, а естественно перешли в успех жизненный. Подобная творческая судьба кажется нам неправдоподобно скучной – Пуччини сочинял музыку, участвовал в мировых премьерах - и возвращался в свою виллу под сень аллей, и снова спокойно прогуливался и опять сочинял музыку.

Читать и писать о подобном благополучии не с руки. Ну хоть бы он из пушки разок-другой выстрелил, как Вагнер вместе с Мишкой Бакуниным во времена Дрезденской революции, или, как Верди, мать родную выгнал бы из курятника – тогда другое дело…
Но ни тут то было – слабо Пуччини. Ничего экстраординарного - только гениальная музыка - скука и скука. Даже коротенькая справка из «Вики» сияющая то ли экранным отблеском, то ли кипарисовым лаком, исчерпывает биографические подробности – житейски весьма малозначительные. Лучше уж сразу приниматься за прослушивания опер – музыка и есть самое содержательное в судьбе композитора.

А может, так и должно быть?

Пуччини гениальный сибарит, никакого «преодоления трудностей» нет у него и в помине, а оперы - очень симпатичные. Слушаешь, например, арии в исполнении Марии Каллас и так приятно, как будто коньяка грамм сто-пятьдесят принял на грудь.
Но, тем не менее, если честно сказать, то даже как-то обидно! Какой же он, блин, великий композитор, если в обезьяннике ни разу не сидел, и даже сапогом в рыло никто ему не заехал…

"Я больше всего верила в верность, я ее проповедовала..." - Жорж Санд.

Пятьдесят лет - вот срок, который определен Стравинским для определения подлинности, а значит и общемирового признания музыкального гения.

В настоящее время – из-за чрезвычайного развития средств воспроизведения музыки - этот срок если и сократился, то вряд ли намного. Всё и всех можно услышать, но гораздо труднее определиться – слишком много музыкального мусора.

Шуман в 1835 году прослушал вариации Шопена на тему Моцарта – разумеется в авторском исполнении (в тридцатые годы позапрошлого века надо было быть виртуозом, чтобы «протолкнуть» собственные сочинения) и воскликнул:
«Шляпу долой, господа! Перед вами гений!»

Chopin,_by_Wodzinska

Но это было личное мнение мастера - мало ли что можно сказать влиянием минуты или непосредственного впечатления!
А людское мнение формируется долго, иногда очень долго.

Поэт Мицкевич – к тому времени оказавшийся в Париже, высказался о Шопене двусмысленно: «Душа матери-польки пела и рыдала в его игре, а душа отца – француза смеялась во все горло».
Эти слова содержат похвалу, но в то же время это едкий намек - Шопен француз-полукровка, а не «чистый» польский эмигрант, каким был сам Мицкевич. (В то время в российской политике Франция разыгрывала «польскую карту»).

Действительно, отец Шопена по происхождению - крестьянин из Лотарингии (его дом шопенисты после вековых поисков обнаружили только в 1938 году), но это обстоятельство он сам всю жизнь скрывал. Видимо, в поисках лучшей доли отец Шопена отправился на восток, и вполне мог, как и его многочисленные собратья, стать гувернером или воспитателем в России, если бы до нее добрался. По дороге – в Варшаве он устроился бухгалтером на французскую табачную фабрику. При втором разделе Польши, «совместное предприятие» закрылась. Но отец Шопена не вернулся на родину вовсе ни потому, что заболел, а потому что сословные преграды во Франции были тогда непреодолимы, и ему пришлось бы возвращаться к тяжелому крестьянскому труду. В Польше он стал преподавать французский язык.

Хотя собственно Польши как самостоятельного государства к тому времени уже не было. Польша долго «держалась беспорядком».
читатьCollapse )

ХИТ ИЗ ВТОРСЫРЬЯ

ХИТ ИЗ ВТОРСЫРЬЯ


Эта статья-интервью была опубликована в партийной газете «Единая Россия» в номере от 13 марта 2006 года,
http://alikhanov.livejournal.com/1281461.html
но положение в нашем шоу-бизнесе с тех пор изменяется, но медленно и не заметно...

IMG_3509



Песня в исполнении Димы Билана «Ты должна рядом быть» на слова Сергея Алиханова признана 1 каналом ТВ лучшей песней 2005 года. Мы взяли интервью у автора этой песни Сергея Алиханова - академика Российской академии Естественных наук, вице-президента отделения литературы, члена союза Писателей России, члена Международного Сообщества писательских Союзов, члена песенной комиссии Союза композиторов Москвы.

Примите наши поздравления. Это Ваша первая песенная награда?

Песня «По ниточке, по ниточке ходить я не желаю» или "Ожившая кукла" на музыку Владимира Шаинского в исполнении Кати Суржиковой стала лучшей песней Сопотского фестиваля - это было в 1985 году.

Сейчас во многих газетах встречаются статьи с критикой нашего шоу-бизнеса. Что изменилось за последнее время?

Я убежден, что наша отечественная песня заканчивает свое независимое существование. В самые ближайшие годы все наши «звезды» будут петь так называемые «ковер» или «кавер» - с ударением на первый слог – версии. По-английски это значит «покрытие» или переводная песня. Такие песни первоначально были написаны на английском, а потом была сделана подтекстовка на русском языке. Симптоматично, что песня «Ты должна рядом быть» это тоже «кавер-версия» - оригинальный текст был английский.

Что же в этом плохого?

Вы знаете, что недавно был снят с производства отечественный автомобиль «Волга», наследник автомобиля «Победа», которые выпускались больше шестидесяти лет. Давно уже не производится автомобили «Москвич». Даже заводы эти закрылись. Совершенно тоже самое происходит и с русской песней – ее вытесняет западный рынок, причем уже и самой России. Западные песни, особенно их оркестровки лучше запоминаются, и главное они дешевле для исполнителей. Надо в музыкальной студии сделать наложения своего голоса на готовую фонограмму – вот и все дела.
За каждой песня, которую поет, например, Мадонна, а музыку для нее пишут Диана Воурен, Мишель Эскоффери и другие западные композиторы, стоят сотни и сотни песен, которые были написаны для той же Мадонны, или для другой западной звезды, но не вошли в их репертуар. И все эти песни - а таких песен тысячи и тысячи! - по дешевке целыми пакетами переданы нашим отечественным музыкальным издательствам и фирмам, занятым в шоу-бизнесе.
читатьCollapse )