Category: отзывы

Category was added automatically. Read all entries about "отзывы".

"Нэпман или брат Сталина" - глава из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты..."

Глава 6

Нэпман или брат Сталина

В своих воспоминаниях Хрущев пишет, что во время застолий у Сталина обычно присутствовал некий «духанщик», который, по его мнению, совершенно не вписывался в круг политических деятелей, приближенных к вождю.
Этот духанщик был мой отчим - Александр Яковлевич Эгнаташвили.
Мне было 9 лет, когда в канун Пасхи открылась дверь, и в нашу квартиру и вошел белый барашек с красным бантом на шее. Как оказалось, это была своеобразная визитная карточка нашего нового соседа.
Александр Яковлевич был высокий, мощный сероглазый красавец лет сорока с волнистыми, уже редеющими волосами, зачесанными назад. Наш сосед мне очень нравился. Я полагаю, что моя 37-летняя мать сразу оценила разницу между безнадежно больным раздражительным мужем и Александром Яковлевичем, который стал явно оказывать ей всевозможные знаки внимания. Впрочем, ее можно было понять: муж — при смерти, нет никакой специальности, чужая сторона (она так и не научилась без явных ошибок говорить по-русски), трое детей 14, 11 и 9 лет, имущество конфисковано. Мой отец был очень удручен сложившимися жизненными обстоятельствами.

034
Лиза, Лилли Германовна, Миша, Иван Михайлович Алиханов, Ваня

Александр же Яковлевич представлял собой образец уверенности, одевался по моде — коверкотовый костюм, брюки бутылочкой, лакированные туфли, крепдешиновые сорочки и расточал аромат дорогого одеколона.
Отцом моего отчима был крепкий горийский хозяин — «кулак» Яков Эгнаташвили, который был еще крупнее своего сына.
В молодости Александр Яковлевич считался одним из сильнейших национальных борцов, и упомянут в этом качестве вместе с двумя своими братьями в истории физической культуры Грузии.
В ту пору Александр Яковлевич был хозяином четырех ресторанов и винного склада в Тифлисе. Два ресторана располагались по разным сторонам Солдатского базара – одного из самых людных мест города, который занимал обширное пространство, - на этом месте сейчас разбит чахлый скверик, стоит здание «Грузэнерго» и расположен крытый колхозный рынок.
Ресторан возле «биржи» занимал первый этаж углового здания в конце Пушкинской улицы, там сейчас обнаружили остатки старой стены, когда-то защищавшей город. Доверенным лицом, на которого было оформлено это заведение, был крупный мужчина по имени Гриша, который стоял за прилавком и продавал водку в разлив. Весь прилавок был заставлен мисками со всевозможной едой — жареной печенкой, мясом, рыбой, соленьями, редиской, хлебом. Снедь была предназначена для закуски, а вся эта система в шутку называлась «пьянино». Рюмка водки с закусками стоила 5 копеек. Кухню и зал обслуживало всего пять человек.
Биржей называлось место, где предлагал свои услуги мастеровой люд — плотники, штукатуры, сантехники, стекольщики, электрики — услуги которых всегда необходимы городским обывателям (удивительно, прошло семьдесят пять лет, а биржа эта и по сей день находится на том же самом углу). Мастеровые, прежде чем приняться за работу, для разминки по утрам опрокидывали стаканчик виноградной водки «чачи». Впрочем, во всякое время дня на бирже было достаточно посетителей.
По другую сторону базара, в подвале был ресторан «Золотой якорь». Здесь насыщалась и кутила солидная публика, поэтому меню было рассчитано на более требовательный вкус. Доверенным лицом здесь был другой Гриша, менее крупный, но более пузатый, лысый человек с головой в форме яйца.
Как-то раз утром Гриша завтракал яичницей с помидорами. В это время появился Александр Яковлевич и поинтересовался, внесена ли в меню яичница. Такого блюда не оказалось. Тогда хозяин опрокинул сковороду на голову едока и сказал: «Раз это вкусно — это должно быть в меню. Все, что ты впредь будешь здесь кушать, должно быть в меню!»
читать Collapse )

Нэпман или брат Сталина. Семейные фотографии попали в Википедию

Из книги моего отца Ивана Ивановича Алиханова "Дней минувших анекдоты..."
Семейные фотографии попали в Википедию https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%95%D0%B3%D0%BD%D0%B0%D1%82%D0%B0%D1%88%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%B8,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%AF%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87

Нэпман или брат Сталина

сканирование0004
Александр Эгнаташвили - 1909 год - цирковой борец.

В своих воспоминаниях Хрущев пишет, что во время застолий у Сталина обычно присутствовал некий «духанщик», который, по его мнению, совершенно не вписывался в круг политических деятелей, приближенных к вождю.
Этот духанщик был мой отчим - Александр Яковлевич Эгнаташвили.

Мне было 9 лет, когда в канун Пасхи открылась дверь, и в нашу квартиру и вошел белый барашек с красным бантом на шее. Как оказалось, это была своеобразная визитная карточка нашего нового соседа.
Александр Яковлевич был высокий, мощный сероглазый красавец лет сорока с волнистыми, уже редеющими волосами, зачесанными назад. Наш сосед мне очень нравился. Я полагаю, что моя 37-летняя мать сразу оценила разницу между безнадежно больным раздражительным мужем и Александром Яковлевичем, который стал явно оказывать ей всевозможные знаки внимания. Впрочем, ее можно было понять: муж — при смерти, нет никакой специальности, чужая сторона (она так и не научилась без явных ошибок говорить по-русски), трое детей 14, 11 и 9 лет, имущество конфисковано. Мой отец был очень удручен сложившимися жизненными обстоятельствами.
Александр же Яковлевич представлял собой образец уверенности, одевался по моде — коверкотовый костюм, брюки бутылочкой, лакированные туфли, крепдешиновые сорочки и расточал аромат дорогого одеколона.
Отцом моего отчима был крепкий горийский хозяин — «кулак» Яков Эгнаташвили, который был еще крупнее своего сына.
В молодости Александр Яковлевич считался одним из сильнейших национальных борцов, и упомянут в этом качестве вместе с двумя своими братьями в истории физической культуры Грузии.
В ту пору Александр Яковлевич был хозяином четырех ресторанов и винного склада в Тифлисе.
Collapse )

"Тифлисские антики" из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты"

044
Первые и последние тифлисские буржуа- фото.

После нашего вынужденного переселения в квартиру персидского посланника наш дом затих. Куда-то подевались многочисленные визитеры, заполнявшие когда-то гостиную и столовую, где во время чаепития за большим столом с самоваром продолжались споры - с какой масти следовало ходить, и нужно ли было объявлять малый шлем в пиках... Пропали и веселые итальянцы, братья Фредерико и Джиджино. Кончились и домашние концерты, так как наш роскошный рояль «Бехштейн» понравился Нине Берия и был ею экспроприирован.

Ежедневно продолжала свои визиты тетя Аннета, которую отец иронически называл «дежурной». Она считала своим семейным долгом воспитывать нас с братом. Водрузив на тонкий нос пенсне, и облизывая сохнувшие губы, она подолгу читала нам «Тараса Бульбу», «Вечера на хуторе близ Диканьки»... Благодаря тете Анне я на всю жизнь стал прилежным читателем и особенно полюбил Гоголя, Щедрина, Пушкина и вообще русскую литературу.
Продолжали приходить к нам лишь немногие друзья и знакомые, которых я бы назвал «Антики старого Тифлиса». О них пойдет речь.
Наиболее близким отцу человеком и его постоянным партнером по нардам был бородатый брюнет небольшого роста, обедневший телавский обыватель Гаспар Егорович Татузов. Он был известным в городе острословом и выдумщиком (как «Абуталиб» Расула Гамзатова, высказывания которого разносились по всем аулам).

Гаспар Егорович, например, составил реестр тифлисских дураков и определил им порядковые номера. Если в обществе появлялся кто-либо из числа «ордена дураков», Гаспар, незаметно для него, растопыренными пальцами, приложенными к щеке, показывал присутствующим гостям «номер» пришельца. Эта выдумка долгое время поила и кормила Гаспара Егоровича. Каждый потенциальный дурак старался заручиться его добрым расположением, чтобы, не дай, бог, не попасть в позорный список.

Еще Гаспар Егорович делил дураков на зимних и летних. Если к вам домой приходил «зимний» дурак, то его можно было определить только после того, как он снимал в прихожей палку, калоши, пальто и шляпу. «Летнему» дураку не было необходимости разоблачаться, сразу было видно, что это пришел дурак.
читать и смотреть

https://flic.kr/p/cczMFA
Сазандари любителей.
3-я глава, 4-я глава и 9 фотографий
Другим постоянным посетителем был чрезвычайно услужливый, малюсенький, сутулый человек, который настолько самоуничижался, что, казалось, прятался сам от себя, стремясь занять как можно меньше места своей особой. Я даже не могу вспомнить его лица, как будто оно было стерто и потеряно. Звали его Жоржик Бастамов. Был он когда-то полковником царской армии, надо полагать, воевал и имел ордена, но никогда на эту тему не говорил. Жил он недалеко от нас в малюсенькой темной комнате. Родственников он растерял и жил тем, что, посещая дома вроде нашего, выполнял мелкие поручения. За это его привечали и кормили. Однажды Жоржик пропал и, казалось, никто этого не заметил. Спустя некоторое время Жоржик появился и сутулости у него поубавилось. Он рассказал, что был арестован. Выяснили, служил ли он в белой армии. В тюрьме ему очень понравилось: там был привычный для него армейский распорядок — подъем, завтрак, работа (он изготовлял щетки) и т. д. Но на воле Жоржик скоро опять впал в состояние анабиоза - стал сонным, скучал по тюрьме и даже ходил куда-то просить, чтобы его опять арестовали, но от него отмахивались, как от докучливой муки. Через некоторое время его снова арестовали и Жоржик надолго исчез. Когда его, безобидного и беспомощного, вновь отпустили, он ходил прихрамывая, плохо видел и боялся переходить улицу. При одной из таких попыток его сбил грузовик. «Исчезло и скрылось существо никому не нужное, никем не защищенное» (Н. В. Гоголь).

Но, пожалуй, самым любимым другом нашей семьи был Богдан Сергеевич Халатов, которого весь Тифлис называл Богой

https://flic.kr/p/bVdvTc

Он был нашим семейным врачом и даже дальним родственником. Лечил Бога, конечно, всех нас бесплатно. Это был удивительно добрый, обаятельный и общительный человек, с большими печальными глазами, небольшого роста, с небольшой бородкой эспаньолкой. Широкий круг пациентов и знакомых позволял ему всегда быть в курсе тифлисских сплетен, которые он с большой охотой разносил по городу. По этому поводу Гаспар Татузов говорил: «Если вы желаете, чтобы что-либо в кратчайший срок стало известно всем, то не следует публиковать в газете. Газету не каждый купит, да и купив, может не прочесть... Нужно сказать Боге. Тогда известие распространяется повсеместно, быстро и бесплатно».
О рассеянности Боги ходили всякие истории. То он, увлекшись красотой мамаши, встал и уронил маленького пациента, которого держал на коленях, то съел целую тарелку вишневого варенья, приняв его за лобио... Однажды, поглядев на полку над кроватью моего отца, заполненную купленными по его рецептам лекарствами, он сказал: «Какой же ты молодец, Ванечка, что все это не выпил. Лекарство от яда отличается дозой. Эта доза могла бы убить лошадь».
Иной раз Бога приводил к нам своего друга князя Гоги Багратион-Мухранского. Это был видный человек, самый титулованный из наших посетителей.

Первые и последние тифлисские буржуа.
У нас бывали еще два князя: Миша Аргутинский — маленький, толстый человек, был он беден, но сохранил кое-что из гардероба и носил цилиндр; другой — Петя Бебутов — был худощав, выше сродного роста, в отличие от Миши носил котелок, был глуховат, что не мешало ему писать рецензии на оперные спектакли, гонорарами от которых он кормился. Держался он несколько, на мой взгляд, гордо и был известен как педераст. Оба были из знаменитых фамилий. Миша был Аргутинский-Долгоруков, а отец Бебутова был генералом.

https://flic.kr/p/cczPum
Потом в церкви был шахматный клуб, потом музей истории комсомола...

https://flic.kr/p/bVdx9c
Роликовый каток на Земеле.

В отличие от них, князь Багратион-Мухранский был прост в обхождении и значительно подвижнее. Ничего «княжеского» в нем не замечалось, ни котелка, ни тем более цилиндра - ходил он в демократической мягкой шляпе, хотя по какой-то из линий Гоги Багратион-Мухранский являлся потомком грузинских царей (потомки по прямой линии получили титул светлейших князей Грузинских).
https://flic.kr/p/cczPqJ
Метехи.

https://flic.kr/p/cczN3h
Теннис в Сололаках.

Гоги содержал свою семью комиссионерством, т. е. сводил продавцов, бывших буржуев, с покупателями, обычно нэпманами, за что получал комиссионный процент. И согласно пословице «волка ноги кормят», бегал по городу, и имел огромный круг знакомых. Проживал он со своей красавицей женой, полячкой Элей, и двумя дочерьми Маней и Лидой (Леонидой) в собственном доме на нынешней улице Кецховели. Маня училась с моей сестрой в 43-й школе.

Однажды Бога рассказал очередную историю. Оказывается, семья Багратион-Мухранских, путешествуя за границей, познакомилась с Максимом Горьким. Племянник князя Ираклий учился в Париже. После революции именно по ходатайству Горького вслед за племянником, вся семья князей Багратион-Мухранский сумела таки уехать во Францию. Между старыми друзьями - Гоги и Богой завязалась переписка, содержание которой тут же становилось известно «всему Тифлису». Только в нашем доме каждое письмо зачитывалось с комментариями и не один раз. А парижские события были удивительными!
«Ираклий в православной церкви совершает молитвенный обряд на царском месте!»
«Приятель Ираклия, сын американского миллионера, загорелся желанием жениться на принцессе, и такая свадьба состоялась!»
«Бывший князь, лишенный привычного окружения и ежедневного общения с друзьями, страшно скучает без любезного его сердцу грузинского застолья. Особенно его коробит стоящий за стулом лакей!»
«Маня вернулась в Тифлис!»
Вскоре бедный Бога Халатов умер от заражения крови.

В 1934 году я покинул Тифлис, и дальнейшие развитие этой истории стали мне известны спустя десять лет, после войны, когда я вернулся из Казахстанской ссылки в Тбилиси (уже переименованный). Мой однокашник Мика Карганов, был братом Вилли, первого мужа Мани – дочери князя Баргатион-Мухранского. Маня, как мы помним, из-за любви, вернулась таки в Тифлис из Парижа, и большую часть своей жизни прожила в бедности. Разведясь с Вилли, Маня вторым браком вышла замуж за известного театрального художника Сулико Вирсаладзе. Когда Грузия обрела независимость, Мане, как представительнице царского рода, вернули дом на улице Кецховели, и в дальнейшем она пользовалась большим уважением

Совсем по-другому сложилась судьба ее родной сестры Леониды. Ее дочь от первого брака вместе с матерью получили большое наследство. Вторым браком Леонида вышла замуж за «симпатичного, но бедного молодого человека», наследника русского престола Владимира Кирилловича Романова.
Племянник Ираклий умер, назвав сына в честь своего дяди Георгием.

Теперь о семье Георгия Ираклиевича, «законного наследника грузинского престола». Его мать была родственницей нынешнего короля Испании Хуана Карлоса. У Георгия - четверо детей, и один из них, 17-летний Ираклий, собирался приехать из Испании учится в Тбилисском университете.
Из газеты «Московские новости» (№ 44 от 4 ноября 1990 г.) под заголовком «Царевич приедет в Тбилиси«: «18-летний наследник Грузинского престола царевич Ираклий Багратиони, проживающий в Испании, возможно, прибудет в Грузию для учебы на историческом факультете Тбилисского университета.
С просьбой об этом к королю Испании Хуану Карлосу I обратилась группа представителей национально-освободительного движения Грузии, входящая в так называемый координационный центр. Соответствующие переговоры с королем Испании и представителями династии Багратиони ведет представитель монархической партии Грузии Тимур Жоржолиани. Свое покровительство царевичу обещал католикос патриарх всея Грузии Илия II».
Я описал эту не очень известную мне в деталях историю, чтобы проследить стереотипность всех разделенных границей родов. Царь Николай с семьей был зверски расстрелян, претендента на престол Михаила Александровича убили вместе с секретарем, как бешеных собак. Кирилл Владимирович оказался за границей, и его потомки живут и здравствуют и поныне.

А куда же делись все многочисленные потомки Ираклия и Георгия XII — светлейшие князья Грузинские? Три царевича — сыновья Георгия XII Давид (1767—1819) ученый, Иоанн (1768—1830) автор грузинско-русского словаря и Теймураз (1782—1846) член Петербургской академии наук упомянуты в энциклопедии. Куда делись их потомки? Неужели все они сгинули? Почему побочная ветвь князей Багратионов-Мухранских стала претендовать на грузинский престол?

Какая общность судеб! Все, кто покинул страну, продолжили род, а все ростки генеалогических деревьев, оставшиеся на родине, оказались обрубленными, что у царей, что у князей, что у обычных людей.
То же произошло и с нашим родом...

Глава 4.
"Дом, будто юности мой день…"
Марина Цветаева.

— Я помню: войдешь в рыбный магазин;� справа стоит бочка с красной икрой, слева бочка с черной икрой...
Скажите пожалуйста: кому мешали эти бочки?..�
Одесский фольклор

Мой дед Михаил Егорович, народив восемь детей, несомненно, рассчитывал, что кое-кто из его чад останется жить в родных пенатах, поэтому на земельном участке площадью 20 саженей по фасаду и 25 в глубину построил большой
П-образный дом на четыре квартиры

https://flic.kr/p/cczWfC
(фото 33).

Ширина фасадной части была примерно 19 метров, далее в глубину был неширокий мощенный булыжником двор, подковой охватывающий сад. С тыльной стороны фасада, как и в большинстве домов в нашем районе, был широкий балкон, с которого через двор был перекинут красивый арочный мостик, завершающийся плавно, округло расширяющейся книзу, ведущей в сад лестницей. Вдоль перил лестницы и мостика, вплоть до крыши поднимались мощные и гибкие ветви глицинии - весной ее цветение заполняло пряным ароматом весь дом, а лиловые гроздья дополняли очарование.
В центре сада был затейливой формы бассейн с фонтаном и золотыми рыбками. Вдоль ажурной металлической ограды сада возвышались кипарисы, в саду же росло множество плодовых деревьев: абрикосовые, персиковые, вишневые, белая и черная шпанская черешня, черносливовые и одно тутовое дерево, удивлявшее нас, детей, лазавших по деревьям, гибкостью своих ветвей. Было множество цветов — розовые, сиреневый и жасминные кусты. Вдоль одной из оград рос крыжовник.
С левой стороны сада, в углу у брандмауэра дома с параллельной улицы расположились два больших вольера, в которых разводил кур усатый, заросший густой щетиной, швейцар Петрос. Жил он в каморке под парадной лестницей. Этот бедный скиталец, бежавший от геноцида из Турецкой Армении, объехал полмира. Из всех впечатлений больше всего ему запомнилась японская вежливость. По его словам, если японец случайно в людской сутолоке толкает японца, то вместо принятого во всем мире краткого извинения, они останавливаются друг против друга, виноватый кланяется в пояс и произносит: «комэн-гудас-ай-мяса!» Другой японец тоже низко кланяется, после чего, довольные друг другом, они расходятся. «Даже “мяса” прибавляют», — каждый раз с неподдельным изумлением повторял наивный Петрос.
Единственной ценной вещью, которой владел Петрос и очень ею гордился, были, как он их называл, «английский ручной часы». Когда-то Петрос был папиным лакеем, и для того, чтобы он своевременно выполнял свои обязанности, отец подарил ему эти карманные часы.
Мы, мальчишки, всегда шумно перескакивая через три ступеньки, сбегали по лестнице, чем сердили Петроса, но он был отходчив и, когда я иной раз заходил в его темный чулан, он неизменно в знак примирения показывал «ручной часы», замечая, что за пятнадцать лет он их ни разу не чинил, и они все равно ходят точно.
Когда же мы с братом, одни, без мамы остались в Тифлисе, учились в ФЗО и голодали, добрый Петрос иной раз приносил нам в подарок пару яиц.
В правом углу под фасадом был глубочайший подвал, предназначенный для хранения льда. В жарком Тифлисе летом лед крайне необходим. Отец сдавал этот подвал и, каждую зиму его превращали в ледник - целый месяц привозился на арбах лед.
Рядом с ледником было еще одно глубокое помещение — винный погреб, откуда, еще на моей памяти, извлекались и допивались по торжественным дням, последние бутылки французских вин.
На втором этаже фасада, слева жила певица Бокова и коммерсант Левин, а справа — сотрудник персидского консульства.
В нешироких флигелях бельэтажа размещались служебные помещения: кухня, прачечная, кладовка и комнаты, в которых осталась жить наша бывшая обслуга — добрый, толстый повар Георгий Схиртладзе со своей, еще более доброй, круглой Осаной и мальчиками Шурой и Ираклием. Эта милая супружеская пара хлопотала на кухне. Приклеенное на стене у ворот, написанное от руки, объявление об отпуске обедов на дом «на чистом сливочном масле. С почтением Схиртладзе» привлекало немалую клиентуру. Тем более, что готовили они отменно. Я и сейчас помню вкус и аромат «пурнис мцвади», запеченного в духовке «жиго» молодого барашка с картофелем, помидорами, начиненными курдючным салом, баклажанами, сочных пельменей — хинкали, чахохбили из курицы, супов чихиртмы и бозбаши и других блюд.
Когда отец был уже болен и по вечерам сидел недалеко от высокой чугунной печки в глубоком кресле, бесшумно появлялся повар Георгий, неизменно, отказываясь от стула, он стоял, скрестив на животе руки, и обсуждая с отцом меню на следующий день. Отец не брал с него арендной платы за пользование кухней и квартплату, и до кончины отца он продолжал готовить нам обеды.
Рядом с поваром жил дворник Нерсес Фараджян со своей женой прачкой Айрастан и целым выводком детей.
Правое крыло заканчивалось кухней и лестницей во двор, к нему примыкала небольшая пристройка, в нижнем этаже которой был сарай для экипажей, во втором — комнаты для конюхов и кучеров. Одноэтажное здание конюшни, расположенное параллельно фасаду, примыкало к саду.
В те году, о которых я пишу, лошадей и экипажей у нас уже не было.
В первое время, после, так называемой, советизации Грузии в нашей конюшне стояли чекистские лошади. На втором этаже жил конюх, бывший владетельный кахетинский князь Илико Вачнадзе со своей «княгиней» и двумя детьми Вано и Софико.
Дети нашего дома целый день проводили в саду, где одна игра сменялась другой. Сколько было разных игр - ловитки, прятки, салочки-классы, казаки-разбойники, «кочи» - игра в ашички, круглый осел, длинный осел, чехарда, чилика-джохи, два удара, кучур с места, чалик-малик, и конечно же, футбол. В саду был и турник, на котором постоянно осваивались различные элементы, именуемые, по принятой тогда чешской сокольской терминологии, «склепка», «скобка», «солнце» и бог еще знает как. Когда привозилось сено для лошадей (а сваливалось оно во дворе под чердачной мансардой), появлялась новая забава — прыжки на сено.
Детворой «командовал» сын повара - храбрый, сильный, справедливый Ираклий, который однажды решил построить рядом с конюшней голубятню. Мы с увлечением стали помогать ему, и за два дня возник небольшой, вроде собачьей конуры, кирпичный домик. Вскоре в нем появилось четыре голубя и с тех пор начался общий мальчишеский ажиотаж голубиной охоты - в небе носились стаи красивых птиц. Естественно, каждый хотел иметь личных питомцев. На выпрошенные у родителей деньги на птичьем базаре за Ванским собором покупались голуби - разные по окрасу, по полету, по экстерьеру. Постигались премудрости голубиной «охоты». Голубей надо было кормить, заставлять летать, растить птенцов. Самым захватывающим делом стало приманивание чужих голубей. Это случалось, когда в небе появлялся отбившийся от стаи, одинокий голубь - «ахвар». Тут же выпускалась вся голубиная стая, мы начинали свистеть, махать длинными палками с привязанными к ним кусками материи, сгонять севших на крышу голубей камнями. Все это делалось, чтобы новичок примкнул к нашим. После того, как голубиная стая садилась на крышу, голубей следовало сманить в сад, для чего с ласковым призывным посвистом разбрасывался корм. Наконец, стая вместе с «ахваром» планировала на землю. Зерна насыпались все ближе к открытой двери голубятни, чтобы заманить в нее чужака. Однако, незнакомое помещение пугало ахвара. В этом случае Вано (сын конюха Илико Вачнадзе) прыгал, и словно вратарь, ловил голубя.
Иной раз за пойманным голубем приходил его хозяин, и начинались переговоры о выкупе. Нередко приманивали наших голубей, тогда в роли выкупающих были мы.
Все мальчишки нашего сада долго развлекались голубиной охотой. А потом эта мода незаметно прошла - сейчас в городе кое-где живут лишь дикие голуби.
Когда в Тифлисе выпадал снег, каждый мальчишка срочно мастерил санки. Полозья их обивались жестью от консервных банок. Катались мы либо на последнем крутом отрезке Лермонтовской улицы либо у источника вблизи туннеля.
Когда советские начальники перестали пользоваться конными экипажами (последним на фаэтоне ездил известный большевик Саша Гегечкори), лошади из конюшен были куда-то сведены, и все эти конюшни, сараи и каретники заселились вечными скитальцами - беженцами армянами. Для того, чтобы кое-как улучшить свою жизнь, они начали «тихой силой» наступать с восточной и северной стороны на сад. Делалось это так: сначала к сараю или конюшне пристраивалась небольшая галерея, которая остеклялась, перед ней строилась новая галерея, затем она остеклялась... А когда весь двор был таким образом перекрыт, садовую ограду передвинули вглубь.
Сейчас наш двор вместо сада опоясывает асфальтированный пустырь размером 14 на 14 метров, с питьевой колонкой в центре. Детвору из детского сада сюда не водят, так как ей здесь делать нечего. Лишь три мощных кипариса напоминают о цветущем саде моего детства.
Некогда необходимые служебные помещения — кухня, ванные, прачечная, кладовые — все были превращены в жилые комнаты, конечно же, безо всяких удобств. На месте птичьего вольера стоит двухэтажный домишко, построенный бывшим подручным Берии, Шурой Манташевым, мерзавцем, в свое время расстрелянным.
Жалким, обшарпанным, разрушающимся клоповником стал наш бывший дом. Из него отлетела душа…

Прожив полторы сотни лет, дом, как старый человек, истративший все силы, умирает и, видимо, уже скоро умрет. Как у Цветаевой:
…из-под нахмуренных бровей
дом, будто юности моей
день, будто молодость моя,
меня встречает – здравствуй я…»
Только французские инициалы моего отца «И» и «А» на чугунных воротах напоминают, что когда-то здесь жила наша процветавшая семья
035
https://flic.kr/p/bVdF7a

http://alikhanov.livejournal.com/1281871.html

Оцифровка книги отца продолжается постоянно - вот новая копия http://fanread.ru/book/10775628/?page=1

"Гон" - "закрытая" рецензия

P3020041
Прототип героя романа "Гон" Михаил Свешников, дважды заслуженный минер СССР, герой Афгана, с Вашим покорным слугой - автором романа.
Когда Миша прочел этот роман, он купил у меня пачек 7-8 еще первого издания.
И я подписал под его диктовку всю сотню книг - другану Толяну, Коляну, Димону и пр. -
чем весьма горжусь.

Внутренняя - "закрытая" рецензия обычно очень жесткая. Их читает только главный редактор, или владелец издательства. Когда мне приходилось бывать таким рецензентом мало никому не казалось. А тут мой роман закрытый рецензент просто хвалит.
Эту закрытую рецензию, видимо, мне потому и передали - с автором я не знаком.

И действительно роман "Гон" имеет удачную судьбу - 3 издания, 150 тысяч сайтов в Сети https://yandex.ru/search/?lr=213&msid=1465385934.09762.20940.17039&text=%D0%B3%D0%BE%D0%BD%20%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD%20%D1%81%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B9%20%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2


IMG_8583

IMG_8584

SAM_5981

«не ровня капельмейстеру» - Король вальсов - Иоганн Штраус (сын).

auto_20-55shtrausa_bramsa_chasti_eto_interesno_poznavatelno_kartinki_4689698924

После завершения Наполеоновских войн в 1814 году в Вене происходило величайшее событие XIX века: начал заседать конгресс европейских монархов, вошедший в историю — из-за обилия пышных празднеств и балов — под названием «танцующий» конгресс. Между Россией, Австрией и Пруссией был заключен «Священный союз». Столица Австро-венгерской империи — город дворцов и памятников, красивейших улиц и парков — отныне могла предаться беззаботному веселью. В светской болтовне, уличных разговорах, на страницах газет политика была заменена исключительно музыкальными новостями. Вену, а особенно ее Дунайский квартал, заполнили звуки скрипок, повсюду слышались мелодии и играли многочисленные оркестры.

В том же 1814 году случилось и одно малозаметное событие: вроде покончил с собой, а скорее всего, утонул «по пьянке» некий трактирщик, оставив круглым сиротой своего двенадцатилетнего сына Иоганна Штрауса (отца).

По настоянию опекуна Иоганн освоил профессию переплетчика, но все же не стал ремесленником; благодаря своему врожденному таланту, юноша стал играть на скрипке в небольшом оркестре Памера, в котором до него играл сын перчаточника и будущий композитор Йозеф Ланнер.

В ту пору, когда Иоганн Штраус (отец) стал музыкантом, вышло любопытное постановление венского двора, характеризующее то время: императорский вердикт ограничивал вальсовую партию восьмью минутами, поскольку на «танцующем конгрессе» вальсы игрались «цепью», то есть непрерывно.

Именно Ланнер первым отработал новую форму вальса, а потом и наставил на композиторский путь Иоганна Штрауса (отца), когда тот перешел от Памера к нему в оркестр. Вдвоем Штраус и Ланнер, соревнуясь друг с другом, впервые сделали «бытовой» вальс произведением искусства и на двадцать лет стали самыми любимыми композиторами и дирижерами Вены.
В карнавальный сезон 1825 года Иоганн Штраус — к тому времени уже создавший собственный оркестрик — играл в кабачке «У красного петуха» недалеко от дома, где родился Франц Шуберт. В перерыве между выступлениями Иоганн соблазнил дочку кабатчика Анну. Когда до рождения первенца, будущего короля вальсов Иоганна Штрауса (сына) оставалось всего три месяца, молодые поженились. Так была положена великая династия Штраусов, прославившая Австрию.
Десять лет подряд семья ежегодно переезжала на новую квартиру, улучшая «жилищные условия», и каждый год из этих десяти у Анны рождались одаренные дети. Двое братьев Йозеф и Эдуард впоследствии тоже стали замечательными музыкантами. Штраус-отец получал тысячи золотых флоринов, дирижируя придворными императорскими балами, и одновременно, как тогда было принято, играл на скрипке, гастролировал по Европе и сочинял замечательные вальсы.

Тем не менее, напряженно работая, папаша Штраус нашел-таки время и присмотрел себе модистку, от которой у него тоже стали рождаться дети. Когда во второй семье родилось уже семь детей, он развелся с дочерью кабатчика Анной, лишил детей от первого брака наследства и женился на модистке.

К тому времени Иоганн Штраус (сын), который с шести лет сам сочинял музыку — первое произведение было записано его прозорливой матерью — стал самостоятельным музыкантом и запросил у венского магистрата разрешение (сейчас мы это назвали бы лицензией) зарабатывать на жизнь, дирижируя собственным оркестром. В музыкальной Вене это были весьма хорошие деньги, и благодаря Иоганну Штраусу-сыну многочисленная «первая семья» не бедствовала. Единственный человек, который был категорически против того, чтобы девятнадцатилетний Иоганн стал профессиональным музыкантом, был его собственный отец. Он то орал на сына, что не позволит тому стать композитором, потому что «Моцарт умер в 31 год», а он хочет, чтобы «Жани прожил подольше», то жаловался в магистрат Вены. Но на самом деле любвеобильный папаша, похоже, боялся конкурента.

И действительно — как в воду смотрел. Уже через два года Иоганн Штраус (сын) со своим оркестром гастролировал по Венгрии и Трансильвании. Тем не менее, в самой Вене единственным Штраусом все еще оставался отец, дирижировавший придворными балами. Вена была в восторге от вальсов Штрауса-старшего, а будущий «король вальсов» покамест был в глазах общественного мнения всего лишь непослушным отроком.

Тут в 1848 году разразилась Венская революция, которую два музыканта — отец и сын — встретили по разную сторону «музыкальных» баррикад. Старший из Иоганнов написал знаменитый «Марш Радецкого»,
http://muzofon.com/search/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D1%88%20%D0%A0%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE
и, таким образом поддержал монарха Франца Иосифа, а сын сочинил «Революционный марш» и «Песню баррикад».

Однако «путч студентов» вскоре был разогнан, и Вена вернулась в лоно музыки.
Многочисленные дети, семейные неприятности, беспрерывные концерты, гастроли и балы, следовавшие непрерывно, — а играть надо было «в живую», публика щедро платила за музыку — подорвали здоровье Штрауса (отца). Он простудился, потом заболел скарлатиной и скоропостижно скончался. На пышные похороны собрались более ста тысяч венцев, сотни оркестров исполняли вальсы безвременно скончавшегося композитора.

Иоганн Штраус — отныне единственный — опубликовал в газете письмо, в котором объявил, что горько скорбит, и что его единственное желание — стать в музыке достойным продолжателем дела отца. Но уже очень скоро сын превзошел отца, у которого нередко встречались погрешности в гармонии, а вальсы отличались краткостью мелодического дыхания.

Вихрь «Большого вальса» (так назывался старый кинофильм) отныне закружил самого Иоганна Штрауса (сына) да так, что к 28 годам он полностью изнемог, обессилел и тяжело заболел. На помощь пришел его брат Йозеф, который подменил его за дирижерским пультом. Но Йозефа, автора прекрасных вальсов «Опьянение», «Звуки сфер» и других (всего около трехсот сочинений), в дальнейшем постигает судьба отца: он умер не дожив до 45 лет. Дирижером придворных балов становится брат Эдуард.

Тем временем сам Иоганн Штраус выздоровел и принялся зарабатывать музыкой и дирижерством. Десять сезонов подряд, с 1856 по 1865 год с июня по сентябрь, бросив венские балы, где ему платят всего лишь 10 гульденов за выступление, Иоганн Штраус работает дирижером в России в Павловском вокзале. Владельцы первой российской железной дороги платят ему 22 000 рублей за сезон (на ярмарке в Кимрах корова стоила тогда 5 рублей) и не прогадывают — вагоны первой русской железной дороги переполнены, аристократическая публика ради концертов Штрауса валом валит из Петербурга в Павловск.

Эти Штраусовские сезоны стали событием в русской музыкальной культуре: именно Штраус первым заметил Чайковского, а затем впервые публично исполнил его произведения.

У Штрауса в Павловске был трогательный роман с первой русской девушкой-композитором Ольгой Смирницкой.
Ольга ежедневно посылала Штраусу букеты сперва белых, а потом красных роз, и чуть не стала его женой. Но Ольга была дочкой генерала, девушкой из «высшего общества», и, когда Штраус сделал Ольге предложение, ее напыщенная и глупая мать, категорически воспротивилась браку, заявив, что ее дочь «не ровня капельмейстеру».

Программы концертов, которые проходили прямо в гигантском здании Павловского вокзала, включали произведения всех европейских композиторов. Например, в одном только концерте звучали произведения Вебера, «Римский карнавал» Берлиоза, дуэт из оперы «Трубадур» Верди, попурри из его же оперы «Сицилийская вечерня», марш из оперы «Пророк» Майбера, «Камаринская», «Персидский марш» Глинки, и разумеется, новые произведения самого Штрауса — «Приветствие русской публики», «Полька – Ольга» и другие. Штраус выступал долго, играл на бис, каждый концерт продолжался не менее четырех часов!
А в самой Австрии вальсовая стихия затопила Вену новыми сочинениями Штрауса.

Строится общедоступный зал на 10 тысяч мест (!), который соперничает в роскоши с императорским парком Шенбрунн. Гигантские газовые стеклянные тюльпаны освещали знаменитый ежегодный «Бал бродяг», на котором богачи и аристократы, переодетые в рубища нищих, танцевали под вальсы Штрауса.

В 1862 году Штраус женится на оперной певице Етти Трефи, у которой до этого брака уже было семь детей от двух разных любовников. Етти отказывается от своих многочисленных детей и тотчас берет композитора в оборот: на скопленные 280 тысяч флоринов молодожены покупают дом, в каждом уголке которого заботливая супруга разложила нотную бумагу и карандаши.
Наступает расцвет творчества Штрауса: он сочиняет «Сказки Венского леса»,
http://muzofon.com/search/%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BA%D0%B8%20%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%BB%D0%B5%D1%81%D0%B0
«Радуйтесь жизни», «Моя жизнь – любовь и веселье».
По настоянию жены, которая решила, что не дело, когда «композитор такого дарования сочиняет только вальсы», а так же потому, что в моду входят оперетты французского композитора Оффенбаха, Иоганн Штраус подыскивает либретто и принимается за сочинения оперетт. «Индиго и сорок разбойников», «Римский карнавал», «Летучая мышь» и «Цыганский барон» навсегда обессмертили имя великого австрийца.

Со Штраусом случались и забавные истории: он был участником первого гигантского, как бы мы сейчас сказали, гала-шоу.

Это событие произошло в 1872 году, когда американцы пригласили Штрауса на празднование 100-летия США. Штраус в тот год отменил гастроли в Павловске и приплыл на пароходе в Америку. Там Штраус управлял оркестром из 20 000 музыкантов и певцов! На этом юбилейном концерте было 100 промежуточных дирижеров, которые размахивали палочками, следя друг за другом. Сигналом к началу концерта был выстрел из пушки! Гонорар Штрауса составил 100 000 долларов — не менее пяти миллионов на сегодняшние деньги!
Американцы предлагали Штраусу за продолжение гастролей еще миллион долларов (теми деньгами!), но композитор предпочел вернуться в Европу.

Оперы, которые Штраус сочинил в преклонном возрасте, оказались не столь удачными. Но Иоганн был «королем вальса», сам вполне осознал это и однажды сказал: «Движение было возможно лишь путем расширения формы вальса».
Штраус купил еще один огромный дом, еще два раза женился, умер знаменитым и, в отличие от Моцарта и Бетховена, богатым.

Лучше всего про гений Штрауса сказал И. С. Тургенев:
«Под его вальсы кружат королевские дворы и казармы, шелковые туфельки и деревенские сабо, невесомые феи и плотные крестьянки. Мелодии Штрауса отзываются в ногах и проникают в душу».

А сейчас хочется напомнить читателю о двух давних событиях, произошедших в Вене в 1814 году: заключении «Священного союза» трех тогдашних «сверхдержав» России, Пруссии и Австрии — и нелепой смерти пьяного кабатчика, который оказался дедом великого композитора Иоганна Штрауса. Спустя двести лет эти два события «на весах истории» сравнялись.

Несомненно, что-то подобное происходит и в наши дни, но мы пока об этом не догадываемся, не правда ли?


Статья была опубликована:
CD-pro.ru
и -
http://www.informprostranstvo.ru/N7_2007/history.html

Тифлисские антики - "Дней минувших анекдоты" - Иван Алиханов

Из книги Иввана Алиханова "Дней минувших анекдоты"
http://www.setbook.ru/books/157822.html?_openstat=bWFya2V0LnlhbmRleC5ydTvQmNCy0LDQvSDQkNC70LjRhdCw0L3QvtCyICLQlNC90LXQuSDQvNC40L3Rg9Cy0YjQuNGFINCwOzU2ODAxNzUzMDs
Глава 3

Тифлисские антики


После нашего вынужденного переселения в квартиру персидского посланника наш дом затих. Куда-то подевались многочисленные визитеры, заполнявшие когда-то гостиную и столовую, где во время чаепития за большим столом с самоваром продолжались споры - с какой масти следовало ходить, и нужно ли было объявлять малый шлем в пиках... Пропали и веселые итальянцы, братья Фредерико и Джиджино. Кончились и домашние концерты, так как наш роскошный рояль «Бехштейн» понравился Нине Берия и был ею экспроприирован.

Ежедневно продолжала свои визиты тетя Аннета, которую отец иронически называл «дежурной». Она считала своим семейным долгом воспитывать нас с братом. Водрузив на тонкий нос пенсне, и облизывая сохнувшие губы, она подолгу читала нам «Тараса Бульбу», «Вечера на хуторе близ Диканьки»... Благодаря тете Анне я на всю жизнь стал прилежным читателем и особенно полюбил Гоголя, Щедрина, Пушкина и вообще русскую литературу.
Продолжали приходить к нам лишь немногие друзья и знакомые, которых я бы назвал «Антики старого Тифлиса». О них пойдет речь.
Наиболее близким отцу человеком и его постоянным партнером по нардам был бородатый брюнет небольшого роста, обедневший телавский обыватель Гаспар Егорович Татузов. Он был известным в городе острословом и выдумщиком (как «Абуталиб» Расула Гамзатова, высказывания которого разносились по всем аулам).

Гаспар Егорович, например, составил реестр тифлисских дураков и определил им порядковые номера. Если в обществе появлялся кто-либо из числа «ордена дураков», Гаспар, незаметно для него, растопыренными пальцами, приложенными к щеке, показывал присутствующим гостям «номер» пришельца. Эта выдумка долгое время поила и кормила Гаспара Егоровича. Каждый потенциальный дурак старался заручиться его добрым расположением, чтобы, не дай, бог, не попасть в позорный список.

Еще Гаспар Егорович делил дураков на зимних и летних. Если к вам домой приходил «зимний» дурак, то его можно было определить только после того, как он снимал в прихожей палку, калоши, пальто и шляпу. «Летнему» дураку не было необходимости разоблачаться, сразу было видно, что это пришел дурак.
читать и смотреть Collapse )

Наталья Константиновна ОРЛОВСКАЯ - "Итальянская опера в Тифлисе"

В Италии XIX века опера была ведущим жанром театрального искусства. Это время деятельности целой плеяды блестящих композиторов и певцов. Стремление реформировать оперное либретто, отойти от условности начинается в Италии уже в первой половине века и достигает полного завершения в творчестве Верди. Итальянская опера становится популярной далеко за пределами самой Италии, во многих странах, в том числе и в Грузии.

Середина столетия явилась для столицы Грузии началом оживленной театральной жизни. В 1845 году в переделанном для театра здании манежа впервые выступила перед публикой русская драматическая труппа. В то же время на месте теперешней площади Свободы началось строительство специального театрального здания по проекту итальянского архитектора Скудиери. Внутри театр был расписан художником Г.Гагариным и открыт для зрителей в 1851 году. В нем начались оперные спектакли, а также выступления русской и грузинской драматических трупп. Директором театра по сценической и репертуарной части был назначен писатель В.А. Соллогуб. По его инициативе была приглашена в Тифлис итальянская оперная труппа под руководством дирижера Барбиери. О самом здании театра сохранились исключительно хвалебные отзывы. Описывая театральный зал, Соллогуб сетует на то, что «мертвым пером нельзя выразить всей щеголеватости, всей прелести, всей ювелирной отделки нового зала» («Кавказ», 1851, № 29).

Александр Дюма, побывавший в нашем городе в 1858 году, в своих воспоминаниях восторгался красотой театрального зала, считая его одним из самых очаровательных среди тех, которые он видел в жизни.
Открытие нового театра состоялось 9 ноября 1851 года оперой Доницетти «Лючия ди Ламмермур». Труппа была маленькая, но имела хороших солистов, так что сразу привлекла к себе внимание публики. С большой похвалой отзывался рецензент газеты «Кавказ» об ее руководителе Барбиери, который обладал поразительной памятью и дирижировал все оперы наизусть, без партитуры. Репертуар труппы был разнообразным и состоял главным образом из произведений итальянских композиторов. В последующие годы оперный театр расширяет свою деятельность и пополняется новыми исполнителями. Он завоевывает всеобщее признание и становится одним из важных центров культурной жизни города. Во время русско-турецкой войны в 1855 году он был закрыт, но в 1857 году вновь успешно возобновил свои спектакли. Александр Дюма, в 1858 году присутствовавший на представлении оперы Верди «Ломбардцы», писал в своих воспоминаниях, что «видеть подобную труппу в Тифлисе просто чудо». В 1874 году прекрасное театральное здание погибло от пожара. Это нанесло серьезный удар театральной жизни города. Однако спектакли продолжились во временно приспособленном для этого помещении. Позднее началось строительство нового оперного театра, который существует поныне.

Итальянский оперный театр просуществовал у нас вплоть до 1878 года. После прекращения его деятельности была создана русская оперная труппа, которую в 80-х годах возглавил композитор М.Ипполитов-Иванов.
Начиная с первых шагов итальянской оперной труппы, она все время была в сфере внимания прессы. Подробные рецензии освещают как репертуар театра, уровень исполнения, так и отношение публики к оперному искусству. На первых порах этот вопрос был, как видно, особенно острым. Некоторые скептически настроенные люди сомневались в успехе оперных представлений. Однако опасения были напрасны и успех превзошел все ожидания. В первых же заметках о спектаклях подчеркивается, что театр был полон.

В.А. Соллогуб по окончании первого сезона с удовлетворением писал, что оперные спектакли нашли замечательный отклик. «В здешней публике редкое чутье, инстинктивное понятие прекрасного. Сама труппа, удивленная неожиданным приемом, усилила свои старания» («Кавказ», 1852, № 15).

Театр привлек зрителей разных национальностей и разных слоев населения. Как сказано в рецензии на постановку оперы Беллини «Норма», помимо лож и кресел, «верхняя галлерея, 30-копеечные места набиты битком». Описывая присутствовавшую публику, одетую в костюмы местные и европейские, автор пишет, что «меж зрителей особенно замечательны были персидский принц Бехмет Мирза и отважный наездник, экс-наиб Шамиля Хаджи-Мурат» («Кавказ», 1852, № 12).

Интересно, что Л.Н.Толстой, впоследствии описавший историю Хаджи-Мурата, сам примерно в это же время побывал в Тифлисе и посещал итальянскую оперу.

Судя по газетам того времени, в городе началось увлечение итальянской музыкой. «В частных домах слышится музыка Беллини, Россини, Верди, поют арии, дуэты» («Кавказ», 1852, № 13). «Тифлис решительно становится музыкальным городом... Куда ни повернешься все слышатся итальянские напевы... На улице все приветствия, все разговоры изменились. Теперь не спрашивают – здоровы ли вы? Спрашивают – есть ли у вас место в Опере» («Кавказ», 1852, № 73). Так писали рецензенты после первого театрального сезона. Но и позднее это увлечение продолжалось, ибо в 1858 году писатель Михаил Туманишвили с юмором и даже с некоторым раздражением писал в «Цискари», что опера стала главной темой разговоров. Со всех сторон слышатся имена Россини, Беллини, Доницетти, Верди. «С ближайшей улицы сбегал рабочий-имеретин и восклицал: «Фигаро здесь, Фигаро там». Все с ума посходили, все заразились оперной горячкой» («Цискари», 1858, № 1).

Помимо того, что итальянские мелодии зазвучали на улицах и в домах, театр явился предметом обсуждения и оживил музыкальную мысль. Оперная труппа была достаточно сильной, чтобы донести до слушателей великие создания итальянских композиторов. Рецензии дают подробную характеристику оперных представлений, а также ставят интересные вопросы в отношении самих опер и творчества композиторов. При оценке спектаклей рецензенты останавливаются на отдельных музыкальных номерах, разбирая в какой мере исполнение соответствовало замыслу самой оперы; иногда приводятся сведения о творческом пути композитора. Так, в рецензии на «Фаворитку» представлен творческий путь Доницетти и указаны главные написанные им оперы («Тифлисский вестник», 1875, № 92).

Театральные комментаторы смело высказывают свои мнения, вступают в полемику. По рецензиям можно проследить, что в первое время не все оперы Верди были одинаково восприняты. Так, если опера «Риголетто» при первой же постановке в 1854 году произвела огромное впечатление, то в отношении «Трубадура» у некоторых авторов возникли сомнения. Стремление Верди создать музыкальную драму, сблизить музыку и текст вызывает критические замечания рецензента газеты «Кавказ». В пространной статье, пестрящей итальянскими цитатами, автор разбирает построение оперы, отдельные ее сцены и отмечает как характерную ее черту стремление Верди не удаляться от истины. «Но дело в том, - пишет он, - что, не удаляясь от истины драматической, он пренебрегает истиной музыкальной» («Кавказ», 1857, № 80). Однако подобная точка зрения вызвала возражения. Из следующей статьи того же рецензента мы узнаем, что его высказывания «возбудили противоречия знатоков в деле музыки» («Кавказ», 1857, № 85).
Действительно, в 50-60-х годах популярность Верди быстро растет и на сцене ставятся почти все его новые оперы. «Луиза Миллер», созданная по пьесе Шиллера «Коварство и любовь», была представлена в 1858 году, в один год с постановкой этой оперы в Петербурге. В афишах, очевидно, для усиления драматического эффекта, отдельные части оперы получали специальные названия: I действие – Любовь, II действие – Коварство, III действие – Яд. Хотя опера вызвала критические замечания рецензента газеты «Кавказ», она продолжала ставиться и в следующем театральном сезоне.
Мысль о том, что идеи Шиллера не получили музыкального воплощения у Верди, проходит и в рецензии на оперу «Дон Карлос», которая была поставлена в 1869 году. Следует отметить, что спустя два десятилетия, когда эта опера была возобновлена на сцене, она получила другую оценку и была восторженно принята публикой.

Материалы периодической прессы показывают, что в оценке постановок большую активность проявляли не только рецензенты, но и сама публика. В один из сезонов слушатели разделились на поклонников певиц Вазоли и Романи. Слабым исполнителям публика устраивала обструкцию, но бенефисы любимых артистов проходили с триумфом.

Позднее, в 70-х годах, итальянская опера в Тифлисе пришла в упадок. Театр находился в руках антрепренеров, которые стремились только к выгоде. Рецензенты возмущались недостатками оркестра, декораций, слабыми исполнителями. Опера Доницетти «Лукреция Борджия», поставленная после одной только репетиции, с треском провалилась.

Все это привело к тому, что в 1878 году итальянская опера прекратила у нас свое существование. Однако, итальянские певцы и дирижеры продолжали работать в Грузии или приезжали на гастроли, а на сцене театра продолжали ставиться произведения итальянских композиторов. М.Ипполитов-Иванов, приехавший в Грузию в 1882 году, писал в своих воспоминаниях: «Многие итальянцы, женившись на местных уроженках, прочно обосновались в Тифлисе и таким образом там сложились музыкальные династии». Столица Грузии, получившая репутацию театрального города, привлекала видных артистов, в том числе и из Италии. Так, в 1895 году здесь гастролировал знаменитый тенор Анджело Мазини, а в 1901-м выступала известнейшая сопрано Луиза Тетрацини.

Несомненно, что в разнообразном репертуаре театра именно итальянские оперы занимали ведущее место. Вначале преобладали оперы Беллини, Доницетти, Россини, затем началось увлечение Верди. Отметим, что опера Верди «Отелло» была поставлена в Тифлисе в 1888 году, на следующий год после первой постановки в Италии, а костюмы для спектакля были сделаны по рисункам, выписанным из миланского театра Ла Скала. В 90-х годах в репертуаре появляются имена Пуччини, Масканьи, Леонкавалло. Помимо прославленных авторов, на сцене ставились оперы и менее известных композиторов – Ваккаи, Перголези, Меркаданте, Маркетти, Джордано, Пачини, Понкиелли и других.

Такой богатый репертуар берет начало с деятельности итальянской труппы, которая ознакомила публику с музыкальной культурой своей страны и заложила основу той популярности, которой продолжает пользоваться у нас итальянское оперное искусство.

Наталья Константиновна ОРЛОВСКАЯ



Наталья Константиновна Орловская - мемориальная доска.
http://alikhanov.livejournal.com/1085428.html

Орловские -
http://alikhanov.livejournal.com/744889.html

Фото 25 Губернатор К.М. Орловский

Константин Иванович Орловский - Губернатор Тифлисской губернии 1860-1876 гг .
http://alikhanov.livejournal.com/491837.html


Сын губернатора Валериан Константинович
http://alikhanov.livejournal.com/pics/catalog/406/15773


"Дом, будто юности моей день…" - глава из книги Ивана Алиханова "Дней минувших анекдоты..."- http://alikhanov.livejournal.com/542143.html


Иван Алиханов - "Дней минувших анекдоты" - Тифлис -
http://alikhanov.livejournal.com/626788.html
http://alikhanov.livejournal.com/627002.html
http://alikhanov.livejournal.com/627447.html

Работодатель отца Сталина - Григорий Григорьевич Адельханов.
http://alikhanov.livejournal.com/713565.html

Наталье Константиновне Орловской исполнилось 90-то лет -
http://alikhanov.livejournal.com/29601.html

Король вальсов - Иоганн Штраус (отец, а потом сын).

Король вальсов


После завершения Наполеоновских войн в 1814 году в Вене происходило величайшее событие XIX века: начал заседать конгресс европейских монархов, вошедший в историю — из-за обилия пышных празднеств и балов — под названием «танцующий» конгресс. Между Россией, Австрией и Пруссией был заключен «Священный союз». Столица Австро-венгерской империи — город дворцов и памятников, красивейших улиц и парков — отныне могла предаться беззаботному веселью. В светской болтовне, уличных разговорах, на страницах газет политика была заменена исключительно музыкальными новостями. Вену, а особенно ее Дунайский квартал, заполнили звуки скрипок, повсюду слышались мелодии и играли многочисленные оркестры.

В том же 1814 году случилось и одно малозаметное событие: вроде покончил с собой, а скорее всего, утонул «по пьянке» некий трактирщик, оставив круглым сиротой своего двенадцатилетнего сына Иоганна Штрауса (отца).
По настоянию опекуна Иоганн освоил профессию переплетчика, но все же не стал ремесленником; благодаря своему врожденному таланту, юноша стал играть на скрипке в небольшом оркестре Памера, в котором до него играл сын перчаточника и будущий композитор Йозеф Ланнер.

В ту пору, когда Иоганн Штраус (отец) стал музыкантом, вышло любопытное постановление венского двора, характеризующее то время: императорский вердикт ограничивал вальсовую партию восьмью минутами, поскольку на «танцующем конгрессе» вальсы игрались «цепью», то есть непрерывно.

Именно Ланнер первым отработал новую форму вальса, а потом и наставил на композиторский путь Иоганна Штрауса (отца), когда тот перешел от Памера к нему в оркестр. Вдвоем Штраус и Ланнер, соревнуясь друг с другом, впервые сделали «бытовой» вальс произведением искусства и на двадцать лет стали самыми любимыми композиторами и дирижерами Вены.

В карнавальный сезон 1825 года Иоганн Штраус — к тому времени уже создавший собственный оркестрик — играл в кабачке «У красного петуха» недалеко от дома, где родился Франц Шуберт. В перерыве между выступлениями Иоганн соблазнил дочку кабатчика Анну. Когда до рождения первенца, будущего короля вальсов Иоганна Штрауса (сына) оставалось всего три месяца, молодые поженились. Так была положена великая династия Штраусов, прославившая Австрию.

Десять лет подряд семья ежегодно переезжала на новую квартиру, улучшая «жилищные условия», и каждый год из этих десяти у Анны рождались одаренные дети. Двое братьев Йозеф и Эдуард впоследствии тоже стали замечательными музыкантами. Штраус-отец получал тысячи золотых флоринов, дирижируя придворными императорскими балами, и одновременно, как тогда было принято, играл на скрипке, гастролировал по Европе и сочинял замечательные вальсы.

Тем не менее, напряженно работая, папаша Штраус нашел-таки время и присмотрел себе модистку, от которой у него тоже стали рождаться дети. Когда во второй семье родилось уже семь детей, он развелся с дочерью кабатчика Анной, лишил детей от первого брака наследства и женился на модистке.

К тому времени Иоганн Штраус (сын), который с шести лет сам сочинял музыку — первое произведение было записано его прозорливой матерью — стал самостоятельным музыкантом и запросил у венского магистрата разрешение (сейчас мы это назвали бы лицензией) зарабатывать на жизнь, дирижируя собственным оркестром. В музыкальной Вене это были весьма хорошие деньги, и благодаря Иоганну Штраусу-сыну многочисленная «первая семья» не бедствовала.

Единственный человек, который был категорически против того, чтобы девятнадцатилетний Иоганн стал профессиональным музыкантом, был его собственный отец. Он то орал на сына, что не позволит тому стать композитором, потому что «Моцарт умер в 31 год», а он хочет, чтобы «Жани прожил подольше», то жаловался в магистрат Вены. Но на самом деле любвеобильный папаша, похоже, боялся конкурента.

И действительно — как в воду смотрел. Уже через два года Иоганн Штраус (сын) со своим оркестром гастролировал по Венгрии и Трансильвании. Тем не менее, в самой Вене единственным Штраусом все еще оставался отец, дирижировавший придворными балами. Вена была в восторге от вальсов Штрауса-старшего, а будущий «король вальсов» покамест был в глазах общественного мнения всего лишь непослушным отроком.

Тут в 1848 году разразилась Венская революция, которую два музыканта — отец и сын — встретили по разную сторону «музыкальных» баррикад. Старший из Иоганнов написал знаменитый «Марш Радецкого», и, таким образом поддержал монарха Франца Иосифа, а сын сочинил «Революционный марш» и «Песню баррикад».
Однако «путч студентов» вскоре был разогнан, и Вена вернулась в лоно музыки.

Многочисленные дети, семейные неприятности, беспрерывные концерты, гастроли и балы, следовавшие непрерывно, — а играть надо было «в живую», публика щедро платила за музыку — подорвали здоровье Штрауса (отца). Он простудился, потом заболел скарлатиной и скоропостижно скончался. На пышные похороны собрались более ста тысяч венцев, сотни оркестров исполняли вальсы безвременно скончавшегося композитора...

Иоганн Штраус — отныне единственный — опубликовал в газете письмо, в котором объявил, что горько скорбит, и что его единственное желание — стать в музыке достойным продолжателем дела отца. Но уже очень скоро сын превзошел отца, у которого нередко встречались погрешности в гармонии, а вальсы отличались краткостью мелодического дыхания.

Вихрь «Большого вальса» (так назывался старый кинофильм) отныне закружил самого Иоганна Штрауса (сына) да так, что к 28 годам он полностью изнемог, обессилел и тяжело заболел. На помощь пришел его брат Йозеф, который подменил его за дирижерским пультом. Но Йозефа, автора прекрасных вальсов «Опьянение», «Звуки сфер» и других (всего около трехсот сочинений), в дальнейшем постигает судьба отца: он умер не дожив до 45 лет. Дирижером придворных балов становится брат Эдуард.

Тем временем сам Иоганн Штраус выздоровел и принялся зарабатывать музыкой и дирижерством.

Десять сезонов подряд, с 1856 по 1865 год с июня по сентябрь, бросив венские балы, где ему платят всего лишь 10 гульденов за выступление, Иоганн Штраус работает дирижером в России в Павловском вокзале. Владельцы первой российской железной дороги платят ему 22 000 рублей за сезон (на ярмарке в Кимрах корова стоила тогда 5 рублей) и не прогадывают — вагоны первой русской железной дороги переполнены, аристократическая публика ради концертов Штрауса валом валит из Петербурга в Павловск.

Эти Штраусовские сезоны стали событием в русской музыкальной культуре: именно Штраус первым заметил Чайковского, а затем впервые публично исполнил его произведения.

У Штрауса в Павловске был трогательный роман с первой русской девушкой-композитором Ольгой Смирницкой. Ольга ежедневно посылала Штраусу букеты сперва белых, а потом красных роз, и чуть не стала его женой.

Но Ольга была дочкой генерала, девушкой из «высшего общества», и, когда Штраус сделал Ольге предложение, ее напыщенная и глупая мать, категорически воспротивилась браку, заявив, что ее дочь «не ровня капельмейстеру».

Программы концертов, которые проходили прямо в гигантском здании Павловского вокзала, включали произведения всех европейских композиторов. Например, в одном только концерте звучали произведения Вебера, «Римский карнавал» Берлиоза, дуэт из оперы «Трубадур» Верди, попурри из его же оперы «Сицилийская вечерня», марш из оперы «Пророк» Майбера, «Камаринская», «Персидский марш» Глинки, и разумеется, новые произведения самого Штрауса — «Приветствие русской публики», «Полька – Ольга» и другие. Штраус выступал долго, играл на бис, каждый концерт продолжался не менее четырех часов!

А в самой Австрии вальсовая стихия затопила Вену новыми сочинениями Штрауса. Строится общедоступный зал на 10 тысяч мест (!), который соперничает в роскоши с императорским парком Шенбрунн. Гигантские газовые стеклянные тюльпаны освещали знаменитый ежегодный «Бал бродяг», на котором богачи и аристократы, переодетые в рубища нищих, танцевали под вальсы Штрауса.

В 1862 году Штраус женится на оперной певице Етти Трефи, у которой до этого брака уже было семь детей от двух разных любовников. Етти отказывается от своих многочисленных детей и тотчас берет композитора в оборот: на скопленные 280 тысяч флоринов молодожены покупают дом, в каждом уголке которого заботливая супруга разложила нотную бумагу и карандаши.

Наступает расцвет творчества Штрауса: он сочиняет «Сказки Венского леса», «Радуйтесь жизни», «Моя жизнь – любовь и веселье».
По настоянию жены, которая решила, что не дело, когда «композитор такого дарования сочиняет только вальсы», а так же потому, что в моду входят оперетты французского композитора Оффенбаха, Иоганн Штраус подыскивает либретто и принимается за сочинения оперетт. «Индиго и сорок разбойников», «Римский карнавал», «Летучая мышь» и «Цыганский барон» навсегда обессмертили имя великого австрийца.

Со Штраусом случались и забавные истории: он был участником первого гигантского, как бы мы сейчас сказали, гала-шоу.

Это событие произошло в 1872 году, когда американцы пригласили Штрауса на празднование 100-летия США.
Штраус в тот год отменил гастроли в Павловске и приплыл на пароходе в Америку. Там Штраус управлял оркестром из 20 000 музыкантов и певцов! На этом юбилейном концерте было 100 промежуточных дирижеров, которые размахивали палочками, следя друг за другом. Сигналом к началу концерта был выстрел из пушки!

Гонорар Штрауса составил 100 000 долларов — не менее пяти миллионов на сегодняшние деньги!
Американцы предлагали Штраусу за продолжение гастролей еще миллион долларов (теми деньгами!), но композитор предпочел вернуться в Европу.

Оперы, которые Штраус сочинил в преклонном возрасте, оказались не столь удачными. Но Иоганн был «королем вальса», сам вполне осознал это и однажды сказал: «Движение было возможно лишь путем расширения формы вальса».
Штраус купил еще один огромный дом, еще два раза женился, умер знаменитым и, в отличие от Моцарта и Бетховена, богатым.

Лучше всего про гений Штрауса сказал И. С. Тургенев: «Под его вальсы кружат королевские дворы и казармы, шелковые туфельки и деревенские сабо, невесомые феи и плотные крестьянки. Мелодии Штрауса отзываются в ногах и проникают в душу».

А сейчас хочется напомнить читателю о двух давних событиях, произошедших в Вене в 1814 году: заключении «Священного союза» трех тогдашних «сверхдержав» России, Пруссии и Австрии — и нелепой смерти пьяного кабатчика, который оказался дедом великого композитора Иоганна Штрауса.

Спустя двести лет эти два события «на весах истории» сравнялись.

Несомненно, что подобное происходит и в наши дни, но мы пока об этом не догадываемся, не правда ли?

Сергей Алиханов