Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

"Мной огорожен был родник...", Паромщик, "Я собираю в комнате шаги..." Из Симона ЧИКОВАНИ



Из Симона ЧИКОВАНИ

* * *
Я собираю в комнате шаги.
Шаги теряются, и я об этом знаю.
То яркий свет, то не видать ни зги, -
Шаги, являясь, снова исчезают.
Я собираю в комнате шаги.
Шаги вокруг в невидимом витают.
В любимом воздухе они теперь легки,
И от шагов шаги в пространстве тают.
Неодолимое желание: собрать –
Сопутствует всем помыслам поэта.
И собирает он шаги добра,
И сотворяет целый мир из света.
Шаг – вечности порог преодолел,
Бесчисленное счислено шагами.
И шаг огромный к звездам улетел,
И изумил, и одарил мирами.
Крадущиеся – те мне ни чета.
А я ищу все первообраз шага.
Моих шагов уже не сосчитать,
И время сломано их ходом и отвагой.
Я удивлен, признаюсь, удивлен,
Что я свои шаги собрал стихами,
И в бесконечные раздумья углублен,
И все хочу нагнать шаги шагами.

* * *
Мной огорожен был родник,
А ты от жажды изнемог.
И ты пришел, к нему приник,
И ты напился из него.

Присядь на камень перед ним,
Лоб влагой освежи.
И если нас он породнит
«Спасибо» - мне скажи.

Пусть облегчит твой трудный путь
Глоток из родника.
Придешь к нему когда-нибудь
Опять издалека.

И если он затоптан вдруг
Копытами коня,
Иль высох в засуху – мой друг,
Тогда прости меня.


ПАРОМЩИК

Качался паром. Горы синие в Гурию
Виденьями юности звали знакомо.
От горных потоков река была бурою.
Все, с чем я вернулся – пустяшней соломы.

Помог я паромщику в платье с прорехами.
Смотрел я на быстрый Риони, на полдень…
Как рты у мальчишек набиты орехами,
Так был он историями заполнен.

В теченье реки сок струился кизиловый.
Паромщик ходил, не спеша, по парому.
Хотя башмаки его рты поразинули –
Прошел он нетрудную в жизни дорогу.

Он жил, не тесним ни столами, ни стульями.
Здесь дуб шелестел в окружении рощи.
В ночи, просветленной лишь звездными ульями,
Как пастырь, рассказывал что-то паромщик.

Он – вестник ночной в облачении скудненьком –
Был, словно луна, в световом ореоле.
А темень могилу готовила путникам,
Как жезлом – до дна! – рассекая Риони.

Всю ночь я выслушивал шепот кустарника.
Все, с чем я вернулся – пустяшней соломы.
Меня спас от смерти паромщик тот старенький
Когда меня в Гурию свез на пароме.

Теперь же здесь мост.
Только зелень ущербная
Здесь все еще тихо вздыхает и ропщет.
Парома уж нет. И в могиле, наверное,
О нем все рассказывает паромщик...


(Мои первые переводы, опубликованные в 1968 году, потом в "Большой библиотеке поэта".)









"Мимолетен сентябрь в Туруханском краю..." - ровно 36 лет назад.







«Обслуживание речников Енисейского бассейна...» ровно 36 лет назад.

Енисейская тетрадь.
***
Мимолетен сентябрь в Туруханском краю,
Осень длится едва ли неделю,
И пока добредёшь от причала к жилью,
Дождь сменяется мокрой метелью.

Приведет к магазину дощатый настил,
По грязи доберусь и до почты.
Каждый домик всем видом своим повторил
И рельеф, и неровности почвы.

Никогда не сказать на страницах письма
Этот ветер, что чувствуешь грудью.
Деревянные, низкие эти дома,
Обращенные к небу, к безлюдью...

***
Что же мне на севере, посреди реки,
Снятся телефонные, частые звонки?..

Под сияньем пристальным ледовитых звезд,
Все дела какие-то за пять тысяч верст.

Я морошку-ягоду соберу в ладонь, -
Суета столичная, больше не трезвонь!

Кедровый - чтобы шишки сбить! - раздается звон,
И во сны мои придет шум таежных крон...

***
В музее "Вечной мерзлоты"
Все экспонаты неизменны -
Покрыты изморозью стены,
И льдом пронизаны пласты…

Вот, собственно, и весь музей -
Земля и вечный холод в ней.

Игарка.

***
Гей, Верещагино!
Свора голодных собак лает в тайгу.
Мы уходим в верховье.
Вот уже отблеск воды слепит глаза мне,
Желтые пятна наплыли на крайние избы,
Осени смутная грусть дымкой восходит...

Все отдаляется - глинистый берег пологий,
Темные срубы, поленицы, лодки,
Сети на кольях, бревна у самой реки...

Долго смотрю, и никто не посмотрит нам вслед.

Перевод на якутский язык - http://alikhanov.livejournal.com/236944.html

***
В просторах брошенной земли
Лишь шум дождя, да посвист ветра.
Где люди жили, да ушли
Растет крапива за два метра.

Средь обезлюдевшей страны
Крапива тянется все выше,
Идешь к деревне и видны
Лишь провалившиеся крыши.

Крапива так мешала мне
Вдоль Енисея, да повсюду,
Гвоздем царапать на бревне:
“Я был, и здесь я буду, буду!..”

ЗА КЕДРАЧОМ

Третий увязал матрасник,
Шишки - лакомство тайги.
Колотом стучал, натряс их
Да промокли сапоги.

Тут всего минута ходу -
Дальше сами без меня.
И пошел я к теплоходу,
Доберусь средь бела дня.

Надо мною лес склонился.
Вдруг просел под шагом мох,
Тут же в яму я скатился -
Вылезешь - не будешь плох.

Глядь-поглядь: сторон четыре,
Енисей-то лишь в одной.
Зенки разошлись пошире -
А тайга стоит стеной...

Матери молитвы сбылись -
Не пропал среди страны -
Лиственницы расступились,
Я увидел валуны.

Не прошел я жизни мимо,
Не пришла еще пора:
Вон кораблик мой родимый -
Километра полтора...

"От зарплаты до зарплаты мать копила на духи..."


***
От зарплаты до зарплаты
Мать копила на духи.
Зряшние не делав траты -
Не терпела чепухи!

Будущий, а не вчерашний
День вступал в свои права -
Лился из Кремлевской башни
Запах - "Красная Москва"!

Приседания, наклоны -
Физзарядку - на балкон!
Ставила на подоконник
Удивительный флакон.

Улыбалась нежным светом
Башня древнего Кремля,
И сияла ей с рассветом
Вся Советская земля...









***
С рюкзаком и матрацем я Сытинским шел переулком.
Раздобыл я тетрадь, чтобы строчками дни заполнять.
Это время глухое останется в отзвуке гулком -
Полутемная комната будет отныне сиять.

Звонким словом в тетрадке останутся сопки Камчатки,
И заполниться век неоглядным течением рек.
Лишь в раздолье - свобода, в Россию иду без оглядки!
...А сейчас добираюсь на первый московский ночлег.

В "ОКТЯБРЬСКОЙ" ГОСТИНИЦЕ ЛЕНИНГРАДА

Сын пал в бою - вся жизнь теперь в стихах...
И фронтовые видели поэты,
Как Антокольский в порванных носках
Читал стихи, как в небеса воздеты
Тугие рифмы в старческих руках...
1971 г.

* * *
В просторах брошенной земли
Лишь шум дождей, да посвист ветра…
Где люди жили, да ушли
Растет крапива за два метра.

Идешь к деревне - и видны
Лишь провалившиеся крыши.
Средь обезлюдевшей страны
Крапива тянется все выше.

Крапива так мешала мне
Вдоль Енисея - да повсюду! -
Гвоздем царапать на стене:
"Я был, и здесь я буду, буду!.."

СЕВЕРНЫЙ СОНЕТ

Здесь берег изогнулся, как подкова.
И Сояна стоит на берегу.
Нет, не увижу я нигде такого!
За то, что видел - я навек в долгу.
Здесь больше полугода все в снегу.
Зима долга, морозна и сурова.
Дороги все уходят здесь в тайгу,
И все они ведут в деревню снова.

А летом и спокойна, и добра,
Как небеса, зовет в себя природа.
И длятся дни с утра и до утра.
Живут в деревне в основном три рода -

Нечаевых, Крапивиных, Белых,
И, кажется - Земля стоит на них.
1978 год.

http://www.nash-sovremennik.ru/archive/2019/n7/1907-04.pdf

"Давно размыла след желанный ее тяжелая струя..."

Старый мостик в Ботаническом саду
Старый мостик в Тбилисском Ботаническом саду - 1964 год.

Трофейный отцовский Фотоаппарат "Contax -2" -
http://ru.wikipedia.org/wiki/Contax#mediaviewer/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Contax_II_img_1856.jpg
Держатель я ввинтил в дерево - съемка с задержкой.

* * *
Сад ботанический, тифлисский,
Осенний, сумрачный, пустой,
Мои черновики, записки
По-прежнему полны тобой.

Виденьем цветников пустынных,
Аллей и мостиков старинных,
Водоотводного ручья,
Бегу под звон потоков пенных,
И осеняет сонм вселенных
Тебя, любимая моя.

Ты помнишь ли мое стремленье
Парить над осенью вдвоем?
Быть может, тусклый водоем
Теней летящих отраженье
Еще таинственно хранит,
Но золотистый лист летит
И гладь зеркальную рябит...

Диковинные спят растенья,
И терпкий воздух запустенья,
И запахи небытия,
И горной речки крик гортанный -
Давно размыла след желанный
Ее тяжелая струя.


1973 г.

"Давно размыла след желанный её тяжелая струя..."





* * *
Сад ботанический, тифлисский,
Осенний, сумрачный, пустой,
Мои черновики, записки
По-прежнему полны тобой.

Виденьем цветников пустынных,
Аллей и мостиков старинных,
Водоотводного ручья,
Бегу под звон потоков пенных,
И осеняет сонм вселенных
Тебя, любимая моя.

Ты помнишь ли мое стремленье
Парить над осенью вдвоем?
Быть может, тусклый водоем
Теней летящих отраженье
Еще таинственно хранит,
Но золотистый лист летит
И гладь зеркальную рябит...

Диковинные спят растенья,
И терпкий воздух запустенья,
И запахи небытия,
И горной речки крик гортанный -
Давно размыла след желанный
Её тяжелая струя.

1973 г.
Впервые опубликовано в книге
«Если пелось про это…» -
Грузия в русской советской поэзии 1983 г.

"Ведь на запад на тысячи верст никого, и на север лишь тундра и мгла..."

CIMG0128

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ НАРЯД

Тот, что слева, прищурясь, глядит в океан -
Что там чайки ныряют в волнах?
Тот, что справа, на сопки глядит сквозь туман.
Пальцы твердо лежат на курках.

А по центру с овчаркой спешит старшина,
Ничего не заметил пока.
Но шумит, набегая на берег, волна,
И рыча, рвется пес с поводка.

И недаром собака тревожит его -
Лишь врага здесь учуять могла -
Ведь на запад на тысячи верст никого,
И на север лишь тундра и мгла.

И ни звука, ни промелька не упустив,
Вновь вернутся в означенный срок.
А на мокрый песок наступает прилив
И смывает следы от сапог.

Владивосток.

Журнал "Новый мир" №12 1999 г. -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html

Стихи на жару.



ЯЗЫК ЗЕМЛИ

В предгорье, средь безветренного лета,
Иссяк ручей, иссушенный жарой.
Слоится почва, солнцем перегрета
И трещины змеятся в желтый зной.

Но там, в горах, зажавши горловину,
С крутых карнизов рушится ледник.
Вода уже заполнила лощину,
И озеро в смертельную стремнину
Вдруг может превратиться через миг.

Пусть на жгутах спеленатого света
Качает скалы в мареве густом -
Безвольный зной ни к засухе примета -
Помчится сель, как грязная комета,
Все слизывая жадным языком.


***
Безветрие - раздумие природы.
Уставилось, глядит в поля и воды -
Все пялит Солнце свой палящий глаз.

От зноя померещится с испугу:
Земля устала! - не летит по кругу!
И будет впредь лишь этот душный час...</i>


АРКА

Угрюма каменная пойма,
Но весел дикий смех ручья.
Он скалами едва не пойман,
Но, извиваясь, как змея,
Юля и прыгая меж скал,
Ручей лазейку отыскал.

Моста изогнутая арка
Из темных, плоских кирпичей.
Когда здесь в полдень очень жарко,
Люблю я посидеть под ней.
Здесь никогда не прозвучит
Ни скрип колес, ни стук копыт.

Сперва крута, потом полога,
Из города сюда идет,
Но здесь кончается дорога,
И бесполезен древний свод.
Есть лишь один из берегов -
Другой ушел на сто шагов.

Что это? - след каменоломни,
Иль берег паводки свели,
Иль Божий знак: живи и помни
И шум воды, и зной земли.