Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

"Мне туда, где находок, разлук и потерь числа мчатся вперед и назад..."





***
Вначале было слово,
и слово было Бог.
Но все же прежде слова
движенье было губ...



***
А с Мтацминды - куда ни взгляни -
Всюду видишь Куру.
Как листва, вечной осени дни,
Шелестят на ветру.

Перед будущим в прошлом склонись,
Чтобы снова взлететь -
Вверх сперва, а потом уже вниз,
Как сентябрьская мед.

А в ночи все светлей, все ясней
И глаза, и слова,
И летящая в море огней
Золотая листва.

Улетел, встав едва на крыло, -
И поймешь в сентябре:
Сколько в Тибре воды утекло -
Равно столько в Куре.

Уместилось в неполной горсти,
А хватило сполна,
Что досталось тебе загрести
С родникового дна.


***
Так случилось - закончились спички.
Ночь за ночью, особенно днем -
Выживание дело привычки -
Я следил за последним огнем.

Сквозь порывы промозглого ветра,
И не в темень - всегда поутру,
И порою за полкилометра
Я притаскивал сучья к костру.

И медвежьи чуя повадки -
Зверь как-будто следит и сейчас, -
Я не спал в задымленной палатке,
Чтобы только огонь не погас.


***
Она еще живет, выходит на дорогу
По всей глухой версте заросшею травой.
Вернулась в отчий дом, и напоследок к Богу.
Нет больше стариков по всей Руси святой.

От всех земных трудов осталась ей прополка,
От голода ее спасает огород.
Молитвами без слов седая комсомолка
Не просит ничего и никого не ждет.


Журнал "Наш современник»


***
Школа вновь переезжала
Из Ваке в Сабуртало.
Заявлялись, как попало, -
С этим очень повезло.

Добираясь на трамваях,
В зданиях учились трех:
Это радость для лентяев,
Неудача для зубрёх.

Все что выучили, знали,
Позабыли мы давно.
Но зато не пропускали
Утренний сеанс в кино.

Проваландался отважно,
Чудом сдал я все без шпор.
Пропустил, что очень важно, -
Что? - не знаю до сих пор.


***
Свидетельство исчезнувших ремесел -
На медном блюде олова следы.
На шкаф когда-то я его забросил,
Достал, и вспомнил темные ряды

Лудильщиков,
тяжелый запах серный
На задымленном рынке городском.
Там патины ажур и блеск неверный
Фальшивым подновляли серебром.

И взглядами нас провожали люди,
Сжимая дохрущевские рубли…
И солнце так сияло в этом блюде,
Когда с отцом мы по базару шли!


***
Мне туда, где находок, разлук и потерь
Числа мчатся вперед и назад,
Извиваются кабели в окна и дверь -
Из туннеля пробиться хотят.

Вновь под скрип тормозов, пролетев перегон,
Жму на створки - быстрее открыть!
Мне туда - побегу из вагона в вагон,
Чтоб поближе мне к выходу быть.


***
Русь, родина, тобой не наглядеться -
поговори со мною и скажи,
что каждой пядью надо дорожить.
Твоих границ святые рубежи
так сузились, что окружают сердце.

"На Енисей в сентябрьской дымке гляжу с курейских берегов…" - стихи 2016 года.








***

Эта лестница в Лицее -
центробежной силы взлет! -
вверх все звонче, все яснее,
вниз - к Державину ведет...



*** 

Дотянулся до листа
Записал,
И внезапно так устал -
Век не спал

И заснул, и все забыл
Навсегда.
А потом  тетрадь открыл -
Вроде, да...




***
Поддерживая темя,
Пока горит звезда.
Мать с Сыном лишь на время,
Он с нами навсегда.

Божественный младенец
Родился и растет.
Молясь ему, надеясь,
В лучах любви, забот,

Кормя и прижимаясь, -
Еси на небеси! -
К нему же обращаясь:    
-  Помилуй и спаси!

Поддерживая темя,
Пока горит звезда.
Мать с Сыном лишь на время,
Он с нами навсегда.

Марии дал  вживую
Господь себя держать,
Но Сыну  - не в иную,
А просто в жизнь врастать

Душой, умом и сердцем -
Лишь тридцать три годка.
Он прозревал младенцем
Грядущие века.

А жизнь всегда мгновенна -
И Сына не сберечь,
Все-все что сокровенно,
Вдруг облекая в речь.


Родив Христа,  Мария стала христианкой. Мать Мария,  кормя младенца Христа, ухаживая за ним,  ему же - Христу и молилась. Она была обращена в христианство самим рождением Христа.
Мария была первой молящейся Христу.




***
От сравнений, от  глаголов зябли,
Грелись шелестением страниц...
И явился золотистый зяблик -
Самая чудесная из птиц! -
Чтоб ершась и прыгая счастливо,
Щебетаньем, уходящим в речь,
Не пугаясь телеобъектива,
От печальных смыслов уберечь.


***
По водам молвы отпусти, отдай, -
Небесами
Полетят слова, и из края в край -
Сами, сами.


Если вне тебя все же есть они,
Значит — дышат.
Наподдай еще, в спину толкани —
Их услышат.

Педалируя до последнего,
До отхода, -
Характерная для посредника
Несвобода.

Понимания, одобрения
Попрошайка,
До листа донес, в то мгновение -
Всё, прощайся...


*** 

Памяти С.С. Сальникова

Ворота не стеняют небосвода.
Жизнь заново научит всем азам:
Для нас нигде ни выхода, ни  входа…
Так на картошку Сальников сказал.



МАКСИМИН ФРАКИЕЦ 

Мы попали в сферу Рима,
И латынь необходима.
За ночь выучить невмочь -
В Придунайском захолустье
Волны века катят к устью
Воду в ступе растолочь.

Стрекозиных радуг крылья,
Запорошит тонкой пылью
Улица вослед шагам.
Триумфальным выйди ходом, 
Вывернись тогда под сводом,
Угрожая: “Аз воздам!”

С говором глухих окраин
Справился, как с братом Каин,
Императорский Сенат.
И подросток безъязыкий
Обозленный, хитрый, дикий, 
Прячет ненависти взгляд.

Придорожного бурьяна
Командир и в стельку пьяный,
Лупит мать, как молотком,
Улиц пыль прибил к подметке,
И кричит, и гвозди в глотке,
Злость впиталась с молоком.

Имя - все что есть в наследстве,
И прошепчет он, как в детстве,
Несколько фракийский фраз.
И пойдет на штурм пустыни,
Легионам на латыни
Дав губительный приказ…

Таинствам моих причастий,
Стал и он тогда причастен,
И в ущербности велик -
В лютой преданности учит,
Всех носителей замучит,
Чтобы извести язык.



***

Держусь за поручень за ржавый -
Обсыпать наледь ни с руки -
Впечатываю шаг державы
В колдобины и бугорки. 

Шрам от крутого поединка
В моем горячечном бреду -
Обледеневшая тропинка
Вдоль по которой я бреду.

Еще хватает мне сноровки
Об лед затылком не упасть.
А по другому к остановке
28-го не попасть.

***
Тот свалил, тот сбил, за всех ни кайся, -
путного не вспомнишь ничего.
Не спасешь из Леты никого,
сам спасайся.

***
Памяти Б. Д.

Печальный взгляд все время вспять:
жизнь бьет ключом, а не понять,
чем  улицы живут чужие. 
В душе закончилась Россия, 
и больше не о чем писать…

***
Сижу у речки на лугу,
Слежу, как бабочки порхают.
А жить в квартире не могу - 
Под вечер ноги опухают.

Я знаю - так не может быть, 
Волна насквозь не пролетает, 
И нас не может погубить.
А сердце колит, и не знает...


У АФИШИ ПО ДОРОГЕ НА ПОЧТУ

Чудный баловень сцены,
И как серафим шестикрыл.
Стал немтырь, как и все мы - 
По случаю голос пропил.

У истоков проекта
Я был — как плюсовку продашь?
Но забудем про это -
Про бред, про голимую фальшь.

Вот словами простыми:
"Здесь для полученья письма
Ты впиши только имя, 
Число я добавлю сама.”

Да, действительно в числах 
Особенной разницы нет.
Впрочем, так же и в смыслах -
Смотри их на тьму ли, на свет…


***
Вдоль улицы, где те же водостоки,
Фасады, камни - в тот же век жестокий.

Идя за ним лет через шестьдесят, 
Я видел в стеклах отраженный взгляд,

Мой прадед поставляет сбрую, седла,
Зажиточно живет, но не оседло.

В горах кипит имперская работа:
В ночь - кавалерия, а по утру - пехота.

Мир так несправедлив и неказист! 
Всё изменить! - решает гимназист.

Для своего марксистского кружка
Способного найдет ученика.

Бунтарская свершилась небылица,
И мой отец уехал из Тифлиса.

Взгляд в прошлое вернулся, полный сглаза -
И вновь корпим над картами Кавказа.

Чугун ворот просел, засов ослаб,
В засадах времени не разобрался штаб...

***
Идет ХХ век, 
И я иду в кино, 
Потом на велотрек
На улице Камо.

Стрелял и отнимал,
Сжимая револьвер, -
И счастье приближал
Революционер.

Пройду Верийский спуск,
И мост через Куру.
Запомню наизусть,
Ни строчки не сотру.

И через двадцать лет
Возникнет смысл иной,
И засияет свет,
Рождаемый строкой.

Пока ж кружится лист,
Шин шелестящий звук, 
И велосипедист
Дает за кругом круг.

Он давит вниз педаль,
Она взлетает вверх,
И приближает даль,
Готовит смену вех...




***
В Дудинке, на поблекшем снимке,
Я ко всему всегда  готов.
На Енисей в сентябрьской дымке
Гляжу с курейских берегов…

В моей поре восьмидесятой,
Пример и образец другим,
Самозабвенности глашатай,
Пишу для каждой стройки гимн,

Сквозь БАМ в колесном перестуке -
Во весь размах во весь простор,
Страна, судьба летят мне в руки,
Давая силы до сих пор.

***
Подняв, как крест, победный красный стяг -
В агитпоход - пусть все еще девятый,
Я направлялся в приполярный мрак, 
Сияньем комсомолии объятый.

Глашатай смысла, я не замолкал,
Мой голос и призывен и свободен:
Вперед! На Север! На лесоповал! 
В десятый раз вернем мы Крест Господень! 


***

Б.А.

Влеком Синаем
И смыслом высшим
Весь мир объять.
В Пути узнаем -
Путь мы ищем
Всегда искать!

В канве скиржалей
Суть начертаний
Там, а не здесь:
Там дым печалей,
Там ветер знаний -
Благая весть.

Там плод, там аспид
Духовных странствий,
Там значим Сфинкс.
А здесь лишь надпись
В пустом пространстве:
Утрачен смысл.

Род уничтожен,
Остался вензель,
Чугун ворот...
И Бог безбожен,
Дух в затрапезе -
Века невзгод.

И без причины,
И без последствий,
Следы потрав,
Лежат руины -
Источник бедствий,
И каждый прав.

Во тьме, во прахе
Колонны, камни,
А в душах страх,
И в вечном страхе
Искать руками,
Нащупать прах.

Растекся в плоскость
Трехмерный символ -
Мой Брат, мой друг! -
Идей обноски:
Сказать спасибо
За вечность мук.

Но в настоящем
Мы слышим все же
В пустыне глас.
Мы смысл обрящем,
Прости нас, Боже!
Помилуй нас!

Екатерина Дайс на заглавной странице "Новых Известий".





Каждая строчка Екатерины Дайс всегда первозданна:

Он приезжает в город на старом и мускулистом,
Белом осле с молочно-розовой пеной шерсти.
Что-то о нем узнают братья-евангелисты,
Что-то останется как артефакты на этом месте…
Люди — забытые боги, которых никто не кормит.
Покорми же его, напои его дымом сандала,
Ладана, мирры, масел. Он приезжает торным
И трудным путем, но это героя путь, не вандала.
Солнечный свет ложится на окна и подоконник,
Слышатся тихий шорох, бабочка распускает
Крылья, летит цветок, из гроба встает покойник —
Он приезжает в ад и всех из него выпускает.


Приведенные строфы очень характерны для просодии Екатерины Дайс — ритмические эффекты, архитектоника заменены перемещениями в пространстве — самим событием и формами протяженности приезда Христа в Иерусалим. В этом — суть геопоэтики, провозвестником которой в Русской музе является Екатерина Дайс.

Стихотворение, словно выдвигающийся перед внутренним читательским взором просцениум, на котором и происходит действо текста. Мистика пространства, как абсолютная субстанция — кажется независимой от мысли, но вполне подчиняется неведомой силе чувств, да и самой поэзии, как их нечеткому, а оттого еще более полному выражению...
полностью -
https://newizv.ru/news/culture/22-08-2020/ekaterina-days-ty-zhdesh-vsego-chut-chut-vsego-tri-slova

Екатерина Дайс в "Новых Известиях".





Каждая строчка Екатерины Дайс всегда первозданна:

Он приезжает в город на старом и мускулистом,
Белом осле с молочно-розовой пеной шерсти.
Что-то о нем узнают братья-евангелисты,
Что-то останется как артефакты на этом месте…
Люди — забытые боги, которых никто не кормит.
Покорми же его, напои его дымом сандала,
Ладана, мирры, масел. Он приезжает торным
И трудным путем, но это героя путь, не вандала.
Солнечный свет ложится на окна и подоконник,
Слышатся тихий шорох, бабочка распускает
Крылья, летит цветок, из гроба встает покойник —
Он приезжает в ад и всех из него выпускает.

Приведенные строфы очень характерны для просодии Екатерины Дайс — ритмические эффекты, архитектоника заменены перемещениями в пространстве — самим событием и формами протяженности приезда Христа в Иерусалим. В этом — суть геопоэтики, провозвестником которой в Русской музе является Екатерина Дайс.

Стихотворение, словно выдвигающийся перед внутренним читательским взором просцениум, на котором и происходит действо текста. Мистика пространства, как абсолютная субстанция — кажется независимой от мысли, но вполне подчиняется неведомой силе чувств, да и самой поэзии, как их нечеткому, а оттого еще более полному выражению. Творческие вечера Екатерины Дайс проходят и в России, и в европейских городах — вот из прочитанного ею на недавнем Творческом вечере в Берлине...
полностью - https://newizv.ru/news/culture/22-08-2020/ekaterina-days-ty-zhdesh-vsego-chut-chut-vsego-tri-slova

Русская Православная община в Бизерте.


История церковного прихода при храме св. благоверного Александра Невского в Бизерте формально началась в 1938 году, когда завершились строительные работы и церковное здание было освящено. Но на деле она уходит корнями в эпоху Великого исхода, т.е. первая страница ее хроники относится ко времени на восемнадцать лет раньше.

Девяносто лет назад, в декабре 1920-го, к побережью Северной Африки стали прибывать русские корабли. В далеком Крыму, с недавних пор занятом большевиками, не осталось места для белых офицеров, для простых моряков врангелевского флота и семей военнослужащих. Франция дала приют белой эскадре, определив для стоянки место – порт Бизерта на средиземноморском побережье Туниса. В течение нескольких месяцев добирались туда линкоры, крейсера, миноносцы, подводные лодки, ледоколы, пока не прибыл на место последний корабль. Всего весной 1921-го там стояло на якоре 33 боевых и транспортных единицы, доставивших около шести тысяч человек.
читать Collapse )

Дарья Верясова в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости".








Природа поэтического творчества Дарьи Верясовой основана на совершенном, и в то же время предельно современном русском языке, а главное — на цельности собственной натуры и личности. Просодии Дарьи Верясовой свойственна глагольная модальность — «должна, можно, надо, хочу» — вот частые словоупотребления, и чрезвычайно редки: «вряд ли, авось, едва-едва». Все, чего хочет женщина, особенно поэтесса, того хочет и Бог, точнее, в данном прекрасном случае — Муза.


И даже если не хочется вспоминать — женское желание, как и нежелание поднимается выше облаков — и в душе, и в строфах — а весь ночной весенний пейзаж только способствует впечатлению:

Чтоб я не вспоминала о тебе,
скользит река в прохладе и тепле,
возносятся грачи над колокольней.
В глуши весна приходит не теперь,
не напрямки, а позже и окольней…

…Она возьмёт своё от сонных тел,
пока над куполами в темноте
ползёт луна нештопанной прорехой,
и навсегда благословенны те,
кто нас забыл, кто мимо нас проехал…


Дарья Верясова в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"-
https://newssearch.yandex.ru/yandsearch?rpt=nnews2&grhow=clutop&from=tabbar&text=Дарья%20Верясова

полностью -https://newizv.ru/news/culture/30-05-2020/darya-veryasova-nam-zagoratsya-i-sgorat-chtob-ne-kukozhitsya-ot-straha

"В мельканье лиц непостижимом..."






ЧУТЬ ПРИКОСНУЛСЯ...
(Из подборки в журнале "22")


***
Недель короче эти годы,
Где, суетясь, в плену свободы,
Мы городили на песке:
Я - тени тень, ты - свет от света,
И пролетели эти лета...
Вновь пестрый промельк вдалеке,
В глазах скота у водопоя, -
Где зарождается другое.
А мы, утрачивая кров,
Вослед стадам пойдем песками, -
Туда, где лишь былое с нами,
И там уже не наша кровь…

* * *
Чуть прикоснулся - тут же я
Стал виноват со дня творенья.
Уходит легкость бытия
От первого прикосновенья.
Ах, почему нельзя любить
И даже на ходу пленяться,
Чтобы потом не задаваться
Вопросом - быть или не быть?..

* * *
В мельканье лиц непостижимом,
Сойдя с дорог, ведущих в Рим,
Борцы бесстрашные с режимом
Исчезли сразу вслед за ним.

Так правотой они светились,
Что гусениц взнесенный вал,
Когда они под танк ложились,
Над их телами застывал.

А шлемофон гудел неслабо,
Чтобы давить, не тормозя.
Интеллигенция, как баба,
Себе купила порося.

Попятилась, прошла эпоха
И лагерей, и трудодней.
И тут же с сердцем стало плохо,
И поспешили вслед за ней...

* * *
И как ни назовись чужим по крови братьям,
Но если нет родства, то не бывать стране.
И вот кольцо врагов, став дружеским объятьем,
Так стискивает грудь, что воздух нужен мне.
Чтоб было легче жить, считай, что так и надо.
Чтоб легче помирать, считай, что все не так.
Не будет - и не жди! - последнего парада, -
Со стапелей в распил отправился "Варяг".


* * *
То дело было темной ночью
Со звездами наедине.
И Бог не видел грех воочью -
Ведь яблоко нашли во тьме.
Его нащупали на ветке -
Двоим и ужин, и обед.
В тот год плоды родились редки -
Вот майских заморозков след.
И Ева бросила огрызок
В крапиву - там он и лежит.
Ведь знала, что поступок низок
И отвечать им предстоит.
Бог утром вежды открывает
Послушать райский птичек грай,
Тут падший ангел подлетает
И говорит - пересчитай.
Считает раз, считает дважды
И трижды - чтоб наверняка.
А если так утащит каждый?! -
И получил Адам пинка!..
Играли мыслями, словами
Под музыку небесных сфер,
А сын восхода - Люцифер -
Как и тогда, следил за нами.

* * *
"…Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу".
А.С.Пушкин. "Вольность"

И было сказано, и так произошло.
А палачей кровавых ремесло
Он презирал,
но, обличая гнет,
Провидел казнь порывом изначальным…
И оказался слишком уж буквальным
Истории отечественной ход.

"Когда душа ранима и чиста..."





Из разных тетрадей

ЗА КЕДРАЧОМ

Шишки - лакомство тайги,
Колотом стучал, натряс их,
Третий увязал матрасник,
Да промокли сапоги.
Тут всего минута ходу -
Дальше сами без меня.
И пошел я к теплоходу,
Доберусь средь бела дня.
Вдруг просел под шагом мох,
В яму кубарем скатился-
Надо мною лес склонился -
Вылезай - не будешь плох.
Глядь-поглядь: сторон четыре,
Енисей-то лишь в одной.
Зенки разошлись пошире -
А тайга стоит стеной...
Матери молитвы сбылись -
Не пропал я средь страны -
Лиственницы расступились,
Я увидел валуны.
Не прошел я жизни мимо,
Не пришла еще пора:
Вон кораблик мой родимый -
Километра полтора...
1983 г.

* * *
Сколько ни роешься в памяти -
Все социальные построения
Зиждятся на прочном фундаменте
Человеческого унижения.

***
Гул гласных помчится во мне,
Как ветер над полем.
Свобода внутри а не вне,
Где все под контролем.
И пусть мельтешит на глазах
IP-адресочек, -
Я - в черновиках, в облаках,
В созвучиях строчек...

* * *
Когда душа ранима и чиста –
Монастыря не угнетают своды,
И все же лишь подобие свободы
Дает ярмо молитвы и поста.
И как пройти сквозь тесные врата,
Как убежать от собственной природы? –
Чтоб вынести затворничества годы
Быть надобно невестою Христа.
Сквозь дымоход - от слишком тесных врат
Ползешь вперед, а приползешь назад -
На пыльные бульвары, тусоваться
Среди богемной нечисти Москвы…
А в пустынях ни силы, ни молвы –
Ни замысла родить, ни самозванца.


* * *
Вам было все равно, когда вы выбирали -
Родиться в поздний век или в какой другой,
Жить теснотой октав на чуть глухом рояле,
Листать все тот же том прилежною рукой.
Дигест потом сонат непостижимый строй
Так оказался прост, что был озвучен в зале.
А образ ваш сиял над дымной суетой,
Как в ладанке финифть, как профиль на эмали.
Самодостаточность - вот каверзный итог,
И знает меньше вас ворчливый педагог,
И подошли к концу года упорных штудий.
И вот, накинув плащ, все не уйти никак -
Там подворотен ждет губительный сквозняк,
Где зависть, лед и злость бьют изо всех орудий.


В "ОКТЯБРЬСКОЙ" ГОСТИНИЦЕ ЛЕНИНГРАДА

Сын пал в бою - вся жизнь теперь в стихах
И фронтовые слушали поэты,
Как Антокольский в порванных носках
Читал стихи, и к небесам воздеты
Тугие рифмы в старческих руках…

***
Пройду наискосок поднявшийся подлесок,
Тропинки не найти, поляны заросли.
Начну кружить, плутать, не встречу даже беса, -
Следы его копыт горят из-под земли.
А был бы люд честной - была б молва, да смута -
Соблазном поманить, отмерить за грехи, -
Бес был бы тут как тут, и рад бы всех попутать, -
Везде чертополох, крапива, лопухи…

***
Эпоха хитрого подтекста
Дала значительный объем,
И фитилек полупротеста
Оправдывал бездарный том.
А ведь изложенная вкратце
С предельной грубой простотой,
Жизнь умещается в абзаце
Со смертью, после запятой.
“Новый мир” -
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/12/alih.html

***
С высот безволия и праздности небесной,
Снесен давно ли я к обыденности тесной? -
Буйками ревности - меж промельком и взглядом -
Рекою бренности мы плотогоним рядом...

***
В руинах языка
Я не нашел пока
Той строчки, что искал,
А поиск был так долог -
Но выщерблен оскал
Библиотечных полок -
Гул гласных от виска
Уходит в облака…

***
Лишь в прошлом мы вольны, -
и устремимся в край,
где песенка зурны
зовет в хинкальный рай.
Сейчас, а не давно,
едим гурийский сыр, -
пока мы пьем вино,
не рухнет этот мир.
Здесь праздник навсегда -
все отдано стихам!
Мазурин - тамада.
Звени, звени, стакан!..