Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

"Подавай победу поновей..."- спортивная лирика.

CIMG9719
Мой отец слушатель Военного факультета ГЦОЛИФК Иван Алиханов прыгает с трамплина 1938-39 г.

Foto2
Мой отец Иван Иванович Алиханов - доктор педагогических наук, профессор Грузинского института физкультуры помогает мне проводить научный эксперимент по изучению нападающих ударов в волейболе.

CIMG9692

Военный факультет ГЦОЛИФК (Государственный центральный Ордена Ленина институт физической культуры) им. Сталина 1939 год.
Отец - Иван Иванович Алиханов - крайний справа.

***
Листая том, разглажу лист измятый,
Читаю диссертацию отца.
Он изучал метание гранаты —
Бросок, полет до самого конца.

Открыл он — траектория важна,
Чтоб поразить мишени круг центральный.
49-й год.
Прошла война,
Но тема оставалась актуальной.

Энтузиазм строителей крепчал.
И всем на вахту вставшим миллионам
Товарищ Сталин чутко прививал
Большое уважение к ученым.

У бедности советской на краю,
Бросая вверх учебные гранаты,
Отец мой защитил свою семью,
Добившись удвоения зарплаты.

Он дать сумел нам в детские года
Снег Бакуриани, звездный воздух Крыма.
Все, что потом уже невосполнимо,
Дал вовремя, а значит, навсегда.

Публикация - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/12/alih.html

* * *
Главная одержана победа.
Но, глядишь, победный день прошел,
И как будто сделано пол дела –
Тот победный все решивший гол
Ничего сегодня не решает
И неповторимостью своей
Долгой славой исподволь мешает.
Подавай победу поновей!



* * *
Спит баскетболистка в самолете,
После поражений и побед.
Дух порой летает ниже плоти -
Снится ей расчерченный паркет.

А закат багровый, беспредельный,
Над закатом - темное крыло.
Вновь турнир закончен двухнедельный,
Только напряженье не прошло.

Снятся ей зарядки, тренировки
И полет оранжевых мячей.
Скоро предстоят переигровки
В сфере ослепительных огней.

Проступает звездное пространство,
И над бесконечною страной
Спит она, беспечна и прекрасна,
В небо вознесенная игрой.


ГАНДБОЛИСТКА

Меж тем как слонялся я в залах пустых,
Потрепанными развлекаясь мячами,
Меж тем как я бил беспорядочно их
Ногами, ракетками, лбом и плечами,

Меж тем как, услужливый спарринг-партнер
То антрепренеров, то главных поэтов,
Я был прозорлив и умел и хитер,
Дотягивая до решающих сетов,

Меж тем как морщины спортивного лба
Наморщив в потугах пустых вероломства,
Я все размышлял, чем воздаст мне судьба
За очередное такое знакомство

Меж тем, как кончались и дни и дела
И я на ночлег отправлялся неблизкий,
Упорно работа прекрасная шла –
Броски отрабатывали гандболистки.

Где грубых защитниц тугой полукруг,
Где краткость свистков и сирены протяжность,
Полет я заметил нервических рук,
И томность финтов, и движений вальяжность.

Чураясь полощущих сетки голов.
Вне связей командных, вне злости и спайки,
Была она словно погибших балов
Беспомощный призрак в расписанной майке.

Затянутая вентилятором в цех,
Так мечется бабочка между станками
И, не замечая смертельных помех,
Летает, и бьется, и машет крылами…



* * *
Я верен воле и свободе.
Но на контроле, на проходе,
Протиснусь я сквозь турникет
И предъявлю входной билет.
Сую его без разговора,
Смотрю на руки контролера -
От зрелища свободы нет.


* * *
Летят, не соревнуясь, птицы
На безразличной высоте.
И только мне дано стремится
От старта к финишной черте.
Они летят, беспечно кружат,
Взлетают порознь, невпопад.
Они крылами не нарушат
Того, над чем они летят.
На небосводе неделимом
Нет верст - есть взмахи птичьих крыл.
И расплывающимся дымом
Костер его не разделил.
И потому, в пустом паренье,
Пересекая небосклон,
В своем спортивном оперенье
Любая птица - чемпион.
Не в голубом, а на зеленом,
Где вдоль судьбы стоят столбы,
Мне дано быть чемпионом
Без окрыляющей борьбы.
И пусть победно мчатся птицы,
Но лишь во мне давно возник -
Чтоб нескончаемо продлиться! -
Соперничества страстный миг.
Я утомляющимся нервам
Запаса сил не дам сберечь.
Я должен первым, самым первым
Черту любую пересечь.
Пусть я не выиграл ни разу,
Но, худший спринтер и игрок,
Я должен верить: эту трассу
Я лучше пробежать не мог.
И пораженьем я доволен,
Раз больше нет в запасе сил:
И даже проиграть я волен,
Когда себя я победил.



* * *
У дороги на Ржев,
среди рек, лесов,
На сыром картофельном поле
На ведре сидит Эдуард Стрельцов -
Эпоха в футболе.

Выбирает и выгребает он
Из грязи непролазной клубни,
А в Москве ревет большой стадион,
Отражаясь в хрустальном кубке.

Вся страна следила за пасом твоим,
Бедолага Эдик.
Ты прошел по всем полям мировым
От победы к победе…

Но нашел ты поле своё.
У него вид не броский,
Слышь? -
Отсидел ты в Новомосковске,
На ведре теперь посидишь.

А в Бразилии выезжает Пеле
Из дворца на своем лимузине.
На водку хватает тебе, на хлеб,
Сапоги твои на резине.

Бакенбауэр, вы негодяй! -
Вы торгуете собственным именем.
А у нас поля чуть-чуть погодя
Поутру покроются инеем

Называли тебя величайшим гением
Сэр Рамсей, Бобби Мур.
Не обделил тебя бог и смирением.
Кончай перекур!

1974 г.
Антология русской поэзии 20-го века.

Сегодня день памяти - День рождения Олега Бородина выдающегося баскетболиста


Сегодня день памяти - День рождения Олега Бородина выдающегося баскетболиста,
Олег Бородин - 4-х кратный обладатель Кубка Европейских чемпионов, 8-ми кратный чемпион СССР
Олег Бородин - мой троюродный брат.

Олег Бородин-слева и Андрей Корнеев - после спортивной карьеры 35 лет преподавал баскетбол в "Тринте".
Олег Бородин и Виктор Зубков в Афинах.
Олег умер 12 декабря 1993 года - вечная память!







На семейном снимке 1928 года слева стоит Мария - будущая мать Олега Бородина. Моя мать Александра в белом платье рядом с родителями Анной Васильевной и Сергей Ивановичем Горемычкиными.

Иван Иванович Алиханов - Заслуженный тренер, Доктор педагогических наук, автор учебников.






Иван Иванович Алиханов - Заслуженный тренер, Доктор педагогических наук, автор учебников по Вольной борьбе, судья Всесоюзной категории, мой отец.







Волейбольные изыскания и поэма о волейболе "Мяч".





Шота Ражденович Маргишвили в середине первого ряда.

Первый ряд слева-направо: Шагин, Эдуард, Шота Ражденович Маргишвили, Донич, Парнаоз, Владимир Асланиди
(распасовщик).
Второй ряд: Феликс Кузнецов, Пуцки, Шалико Мататашвили - мой одноклассник по 49-ой школе, Константин, Николай Татарашвили - лучший игрок команды, Ваш покорный слуга.

С Феликсом Кузнецовым мы дружим и общаемся до сих пор.

И моя жизнь на следующие двенадцать лет - вплоть до того, как я окончил аспирантуру ГЦОЛИФК по волейболу - была связана с этой прекрасной игрой.
Волейбольные изыскания


Медаль Чемпионата СССР среди юношей 1964 года.


Правая медаль за "Лучшую студенческую научную работу",
которую я получил в 1968 году, учась в Грузинском институте физкультуры, за исследование
"Техника нападающих ударов в волейболе в связи с травматизмом коленных суставов у волейболистов"

Эта научная работа актуальна до сих пор.

Суть ее в том, что после удара волейболиста по мячу в прыжке,
как и после каждого соударения - мяч улетает вперед, а сам волейболист,
по второму закону Ньютона где F=-F,
начинает вращаться назад вокруг своего центра тяжести.

При этом вращении - и при высоком прыжке! - очень часто случается, что волейболист приземляется с наклоном назад и не использует амортизационные возможности стоп, или очень часто даже приземляется на одну ногу.

Ударные нагрузки на ноги волейболиста при неправильном жестком приземлении после удара - при наклоне назад у сетки - которые я измерял при помощи специальной платформы - колоссальные - до полутора тонн на одну ногу!

За несколько лет игр и тренировок происходит необратимая дефомация коленных суставов.


Под коленным суставом - практически на нем самом! - там где крепятся сухожилие четырехглавой мышцы бедра - возникает бугорок - коленный сустав деформируется отрывами костистых образований.

Это комуллятивная травма коленных суставов - результат сотен и тысяч жестких приземлений после нападающих ударов в волейболе!

Мной были сделаны десятки рентгеновских снимков деформированных коленных суставов волейболистов.

При технике удара, когда специально не тренируется навык мягкого, правильного приземления - с предварительными компенсаторными поравками при прыжке - никакими наколенниками и растирками коленные суставы не уберечь!

Такому приземлению волейболистов не учат и до сих пор!

и поэма о волейболе.

МЯЧ

Друзьям поэму посвящаю,
Как юность славную мою!
Все, кажется - опять играю,
И по мячам беспечно бью!
И от заглавия до точки,
Полетом пасов и подач,
Вам посылаю эти строчки –
Ведь одному не нужен мяч!

1.
В садах осенних и прекрасных
Прохладно было и светло.
Я постигал там - в гуле гласных -
Стихосложенья ремесло.
Счет ни находкам, а потерям
Под заголовками поэм,
А я расстроен и растерян.
Но не от этого совсем.
А оттого, что я неловок
В любом движении простом.
И после муки тренировок
Я в зале остаюсь пустом.
Меня сковало неуменье,
Желанье славы обожгло.
Во мне ударное движенье
Ворочается тяжело.
читать
Но добиваюсь бестолково
Движений, спрятанных во мне.
Рука не слушается снова.
В каком-то скованном звене
Тупое тело производит
Движенье, чуждое мячу.
Несовершенное исходит.
Хочу того, иль не хочу.
Покрыта косностью, как глиной,
Координация моя.
Как будто бы ногой ослиной,
А не рукой играю я.
Перед мячом - перед всевышним -
Я беззащитен и открыт.
Меня он может сделать лишним, -
Да будет так, как он летит!
И вот однажды в зале душном,
Среди спортивной маеты,
Когда в труде пустом и скучном
Устали мышцы и мечты,
Я в потной майке, утомленный
Не веря в свой спортивный дар,
Средь тренировки иступленной
Нанес в прыжке прямой удар!
Лишь только в сотом утомленье
Подобья удостоюсь я.
Ведь в каждом истинном движенье
Черты сокрыты бытия.

2.
Сегодня наша тренировка
Еще упорней, чем вчера.
Уже проходит подготовка
И начинается игра.
А я выпрыгиваю грозно,
Овладеваю мастерством
И бью подачи виртуозно,
И счастлив я своим прыжком.
Мы разъезжает по турнирам,
Нас от волнения знобит,
И снег над волейбольным миром
Как сетка белая летит.
Мы на финал примчались в Харьков.
Коленный я сорвал сустав
И был простужен, тяжко харкал,
Но в основной попал состав.
И этим дьявольски гордился,
А на скамейку запасных
И в перерывах не садился.
И был я свой среди своих.
Я побывал во многих залах,
Но только в Харькове играл
Я в храме, и ментола запах
Как запах ладана стоял.
Болельщиков блаженный лица.
И там где был иконостас,
Висела сводная таблица -
Из алтаря летел мне пас!
И мяч в закрашенные фрески
Врезался, к зрителям летел.
Удар кощунственный и резкий
Высоком куполе звенел.
Игре я страстно отдавался
И падал навзничь и ничком.
Перед подачей собирался,
Благоговел перед очком.
Там нам кричали и свистели.
Там был я ниппелем земли.
И всех мы побеждать хотели
И победить тогда смогли.
Последний мяч в прекрасном стиле
Вонзился в пол от рук моих!
Там прозвучал аккорд фамилий
Под звон медалей золотых!

3.
Летят, не соревнуясь, птицы
На безразличной высоте.
И только мне дано стремится
От старта к финишной черте.
Они летят, беспечно кружат,
Взлетают порознь, невпопад.
Они крылами не нарушат
Того, над чем они летят.
На небосводе неделимом
Нет верст - есть взмахи птичьих крыл.
И расплывающимся дымом
Костер его не разделил.
И потому, в пустом паренье,
Пересекая небосклон,
В своем спортивном оперенье
Любая птица - чемпион.
Не в голубом, а на зеленом,
Где вдоль судьбы стоят столбы,
Мне дано быть чемпионом
Без окрыляющей борьбы.
И пусть победно мчатся птицы,
Но лишь во мне давно возник -
Чтоб нескончаемо продлиться! -
Соперничества страстный миг.
Я утомляющимся нервам
Запаса сил не дам сберечь.
Я должен первым, самым первым
Черту любую пересечь.
Пусть я не выиграл ни разу,
Но, худший спринтер и игрок,
Я должен верить: эту трассу
Я лучше пробежать не мог.
И пораженьем я доволен,
Раз больше нет в запасе сил:
И даже проиграть я волен,
Когда себя я победил.

4.
Меня веселая свобода
Вскормила бегом и игрой.
Я был беспечен, как природа,
И был доволен сам собой,
Лишь совершенством жил движений,
Ударов звонкой красотой,
И гармоничность упражнений
Была гармонией самой.
Вдруг мой прыжок сковали боли.
Мяч надо мною вознесен,
А я в летящем волейболе
Один печально приземлен.
Но все-таки еще не смею
Себе поверить и понять:
Не нужно все, что я умею, -
Уже пора меня прогнать.
Я навыки почти утратил,
И быстро утеряв прыжок,
Я мяч не бил - ладонью гладил -
И отыграть его не мог.
Мяч не приемлет оправданья,
Ударь его - и все дела.
И исподволь на пыл старанья
Тень отрешенности легла.
И вот я не пришел однажды
На тренировку, а потом
Я долго мучился от жажды
Игры, игры, игры с мячом.
Мяча, мяча просили руки,
И рвались прыгать мышцы ног.
Но я не шел. Я принял муки,
Перетерпел и превозмог.
И две недели я страдаю,
Но муки длятся до поры.
Ведь все-таки я что-то знаю:
Я знаю правила игры.


5.
Люблю я ритм суровых сборов,
И аскетические дни.
И шум спортивных разговоров,
И свист, и флаги, и огни.
Люблю я жесткие нагрузки,
И отдых краткий и скупой,
И мир стремительный и узкий
Моей дорожки беговой.
Я славлю чемпиона гордо
И неудачника люблю.
Ни пораженья, ни рекорда
Не осуждаю, не хвалю.
Люблю осенние пробежки,
Уже не наперегонки,
И даже под дождем без спешки,
По просеке иль вдоль реки.
И никогда не поздно снова
Заняться брошенной игрой,
Как бы жестоко и сурово
Ни обошлась она с тобой.
Прекрасен путь, прекрасны цели
И продолжение пути.
И всех мы победить сумели,
Чтоб нас сумели превзойти.

6. ОТЕЦ
Чем жил, что делал я когда-то,
Что думал о делах моих -
Все уместилось очень сжато
Между десятком запятых.
Порою я почти срывался,
Теряя почву, колею.
Но как я ни сопротивлялся,
Отец мой сделал жизнь мою.
О ней бы он сказал, конечно,
Свободней, медленней, точней,
Не так неловко и беспечно,
Как я здесь написал о ней.
Но занят он. Он воспитатель
Непревзойденных мастеров,
И я - единственный мечтатель
Среди его учеников.
Пока следил я зарожденье
Подач, ударов кистевых,
Во стольких создал он движения
Куда прекраснее моих!
В разгуле собственных стремлений
Мне жаль, что мне не повторить
Его открытий, заблуждений -
Свои придется пережить.
И лишь его я почитаю,
Его слова, черты лица.
И потому я не признаю
Иного, общего отца.
Явлением отцовской жизни
Судьба моя освещена.
И жизнь отца, во мне, как в призме,
Причудливо преломлена.

1969-1972 гг
Подборка стихов в "Комсомольской правде" - 4-го июля 1972 года - с главой из поэмы - http://alikhanov.livejournal.com/294363.html

Роман "Волоколамское шоссе" и Олимпийские успехи в плавании.





О силе духа.
В середине 80-х поздним вечером в коммуналке в Серебряном бору я читал книгу тренера по плаванию Войцеховского, с работой которого связаны самые наши большие наши успехи в Олимпийском плавании.
Войцеховский описывает немыслимые трехразовые тренировки - его пловцы в день проплавают больше, чем акулы.
После ужина тренер Войцеховский заранее предупреждает киномеханика, чтобы тот сначала запускал фильм, а потом тушил в зале свет, потому что если сначала потушить свет - измотанные за тренировочный день пловцы немедленно засыпают.
А чтобы поднять дух пловцов перед решающими заплывами Войцеховский вслух читал членам сборной команды СССР роман Александра Бека "Волоколамское шоссе".
Я позвонил рассказал Татьяне Бек - и рассказал дочери великого романиста об этом поразительном факте, и процитировал ей книгу Войцеховского.

"Подавай победу поновей..."

В 1977 году летом на Олимпийской базе в Эшерах в качестве тренера-методиста Спорткомитета СССР, я проверял комплексное научное обеспечение сборной команды СССР по ручному мячу.

Там же готовилась и сборная СССР по футболу, в составе который тренировался Олег Блохин.
Два года назад Блохин забил великий гол "Баварии", и стал лучшим футболистом Европы 1975 года.


С восхищением я следил за великим футболистом.
Среди будней тяжелых трехразовых тренировок, Олег Блохин проходил мимо меня в советском спортивном костюме, и смотрел вниз, в пол.

Спортивная слава Олег Блохина была в зените, но в команде - среди товарищей-сборников - он чувствовал себя равным среди равных, и не хотел ничем выделяться.

Как спортивный чиновник я жил в отдельном номере - а все спортсмены по двое, а то и по трое в комнате.
Тогда в Эшерах и было написано -
***
Главная одержана победа!
Но, глядишь, победный день прошел,
И как-будто сделано пол дела:
Тот великий, все решивший гол,
Ничего сегодня не решает,
И неповторимостью своей,
Долгой славой исподволь мешает -
Подавай победу поновей...

"И никогда не поздно снова заняться брошенной игрой..."



ГАНДБОЛИСТКА

Меж тем, как слонялся я в залах пустых,
Потрепанными развлекаясь мячами,
Меж тем, как я бил беспорядочно их
Ногами, ракетками, лбом и плечами,

Меж тем как, услужливый спарринг-партнер
То антрепренеров, то главных поэтов,
Я был прозорлив и умел и хитер,
Дотягивая до решающих сетов,

Меж тем, как морщины спортивного лба
Кривились в потугах пустых вероломства,
Я все размышлял: чем воздаст мне судьба
За очередное такое знакомство,

Меж тем, как кончались и дни и дела
И я на ночлег отправлялся неблизкий,
Упорно работа прекрасная шла -
Броски отрабатывали гандболистки.

Где грубых защитниц тугой полукруг,
Где краткость свистков и сирены протяжность,
Полет я заметил нервических рук,
И томность финтов, и движений вальяжность.

Чураясь полощущих сетки голов.
Вне связей командных, вне злости и спайки,
Была она словно погибших балов
Беспомощный призрак в расписанной майке.

Затянутая вентилятором в цех,
Так мечется бабочка между станками
И, не замечая смертельных помех,
Летает, и бьется, и машет крылами...

1973 г.


***
У дороги на Ржев, среди рек, лесов,
На сыром картофельном поле
На ведре сидит Эдуард Стрельцов -
Эпоха в футболе.

Выбирает и выгребает он
Из грязи непролазной клубни,
А в Москве ревет большой стадион,
Отражаясь в хрустальном кубке.

Вся страна следила за пасом твоим,
Бедолага Эдик.
Ты прошел по всем полям мировым
От победы к победе.

Но нашел ты поле своё.
У него вид не броский,
Слышь? -
Отсидел ты в Новомосковске,
На ведре теперь посидишь.

А в Бразилии выезжает Пеле
Из дворца на своем лимузине.
На водку хватает тебе, на хлеб,
Сапоги твои на резине.
Бекенбауэр, вы негодяй! -
Вы торгуете собственным именем.
А у нас поля чуть-чуть погодя
Поутру покроются инеем...
Называли тебя величайшим гением
Сэр Рамсей, Бобби Мур.
Не обделил тебя бог и смирением.
Кончай перекур!
1974 г.
Волоколамск.
Стихотворение вошло в "Антологию русской поэзии 20 века"


* * *
Спит баскетболистка в самолете,
После поражений и побед.
Дух порой летает ниже плоти -
Снится ей расчерченный паркет.

А закат багровый, беспредельный,
Над закатом - темное крыло.
Вновь турнир закончен двухнедельный,
Только напряженье не прошло.

Снятся ей зарядки, тренировки
И полет оранжевых мячей.
Скоро предстоят переигровки
В сфере ослепительных огней.

Проступает звездное пространство,
И над бесконечною страной
Спит она, беспечна и прекрасна,
В небо вознесенная игрой.
1975 г
В самолете Тбилиси – Москва.



Летят, не соревнуясь, птицы
На безразличной высоте.
И только мне дано стремится
От старта к финишной черте.
Они летят, беспечно кружат,
Взлетают порознь, невпопад.
Они крылами не нарушат
Того, над чем они летят.
На небосводе неделимом
Нет верст - есть взмахи птичьих крыл.
И расплывающимся дымом
Костер его не разделил.
И потому, в пустом паренье,
Пересекая небосклон,
В своем спортивном оперенье
Любая птица - чемпион.
Не в голубом, а на зеленом,
Где вдоль судьбы стоят столбы,
Мне дано быть чемпионом
Без окрыляющей борьбы.
И пусть победно мчатся птицы,
Но лишь во мне давно возник -
Чтоб нескончаемо продлиться! -
Соперничества страстный миг.
Я утомляющимся нервам
Запаса сил не дам сберечь.
Я должен первым, самым первым
Черту любую пересечь.
Пусть я не выиграл ни разу,
Но, худший спринтер и игрок,
Я должен верить: эту трассу
Я лучше пробежать не мог.
И пораженьем я доволен,
Раз больше нет в запасе сил:
И даже проиграть я волен,
Когда себя я победил.

* * *
Люблю я ритм суровых сборов,
И аскетические дни.
И шум спортивных разговоров,
И свист, и флаги, и огни.

Люблю я жесткие нагрузки,
И отдых краткий и скупой,
И мир стремительный и узкий
Моей дорожки беговой.

Я славлю чемпиона гордо
И неудачника люблю.
Ни пораженья, ни рекорда
Не осуждаю, не хвалю.

Люблю осенние пробежки,
Уже не наперегонки,
И даже под дождем без спешки,
По просеке иль вдоль реки.

И никогда не поздно снова
Заняться брошенной игрой,
Как бы жестоко и сурово
Ни обошлась она с тобой.

Прекрасен путь, прекрасны цели
И продолжение пути.
И всех мы победить сумели,
Чтоб нас сумели превзойти.