Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

"Ты убегаешь вдаль, как лыжница скользя..."



Прощание со снегом

ЗИМНИЙ СОНЕТ

Где ж тайный взор души, чтоб прозревать не слово,
Не чувственность свою, а нежный образ твой.
Меня не ослепил блеск снежного покрова,
В снегах я поражен ни снежной слепотой.
Стесненный космос мой зима сужает снова:
Чуть вздрагивает ель над скованной рекой –
Когда же застит лес ночной морозной мглой
Становится ясней, как родина сурова,

За светлой далью дней и за пределом зренья
За пеленою лет, в пространной дымке снов,
Я робостью своей был скован без оков.
И вот теперь всю жизнь все длятся те мгновенья –

Ты убегаешь вдаль, как лыжница скользя.
Ты здесь, ты все же есть, но высмотреть нельзя.


* * *
Такая долгая зима,
Похоже, не пройдет сама,
И надо что-то делать с нею.
Раз не решился на побег,
Ладонями сгребаю снег
И грею, грею…


* * *
Книги, как упадка знаки,
В надвигающемся мраке
Ходасевич продает -
Холод, голод, красный гнет.
Входят нищие, зеваки,
Чтоб погреться у прилавка.
К пайке малая прибавка
Получается от книг.
Мысль Державина постиг,
И ложится к главке главка.
А в Париже выйдет книга -
Сгусток воли, вестник сдвига.
Там и застит свет не так
Надвигающийся мрак -
Вдруг Европа не барыга.
Но взойдет не то, что сеешь.
И в рассеянье рассеясь,
Сам не видел перемен
И поэтому блажен
Спит в Бьян-Куре Ходасевич.


ТРИУМФ

Возле арки триумфальной
Длился наш роман банальный.
Встретились под ливнем летним,
И расстались в снегопад -
Почему же первый взгляд
Кажется сейчас последним?..
Был трамвай забит цветами,
И в пространстве между нами
Ветер роз, туман гвоздик, -
Мы смеемся, едем, любим,
Дышим, чувствуем и губим,
Проживаем краткий миг.
Визг колес на повороте,
Остановка - нам сходить.
Торопиться нужно плоти,
А душе - неспешно жить…
Из забвенья возникая,
В громыхании трамвая,
Промелькнет та ночь вдвоем
Только через жизнь - потом…
Мы бежали средь зимы,
От восторга стало жарко,
Я решил пройти под аркой -
И разжали руки мы!
Всюду хмарь и непогода.
Крикни в спину, не молчи!..-
Арка светиться в ночи
Подворотней небосвода…
Я под аркой проходил -
Под дугой небесных сил -
И торжественные своды
Вдруг разверзлись, скомкав годы…
На мороз надел треух,
Тем и кончился триумф…


* * *
Говорила мне мать: «Ты не просто пиши, а твори,
Чтоб за строчкой твоей возникали явленья и лица.
Ведь не даром в Москву я пешком добралась из Твери,
Раскулаченных дочь, чтоб хоть как-то за жизнь зацепиться…»

Кто б сказал мне тогда, что подборкам я радуюсь зря,
Я ведь даже сейчас - самым поздним числом! - не поверю.
Раз уж мать до Москвы сквозь метели дошла января
Не из самой Твери, а из дальней деревни под Тверью.







Спорт - явление человеческой деятельности исключительно благодаря качеству "Суперкомпенсации"


Учебник по которому тренируются борцы и сейчас.


Отец выступает на конференции.

Обложки 2
Учебники отца по вольной борьбе.

В 1974-79 годах я работал в Спорткомитете СССР и курировал работу Комплексных Научных Групп (КНГ) при подготовке к Олимпийским играм сборных команд СССР по различным видам спорта.
Эта подготовка по многим параметрам была секретной.
Советская система спортивной подготовки была тогда несомненно самой передовой в мире - и самым ярким подтверждением этому было, что Сборная команда ГДР, с которой мы "по-братски" поделились всеми этими секретами, на Олимпийских играх в Монреале в общекомандном зачете взяла 2-е место - обогнав и США и Китай!
Первое место всегда было за СССР!
Моя сестра Лилли тогда как раз заканчивала тоже "закрытую работу"
"Методика углеводного насыщения мышц в циклических видах спорта".
Суть ее научной работы - исследование механизма суперкомпенсации при тренировке как общей и так и специальной выносливости.
Физиологическая (а не психологическая) суперкомпенсация собственно и есть механизм спортивной подготовки посредством организации (цикличности) многолетних ежедневных многоразовых тренировок.
http://primefc.ru/…/professiona…/354-giperkompensaciya.html7 - здесь написано о культуристах - но это касается всех видов спорта.

Для каждого вида спорта высших достижений нужна особая тренировка, чтобы механизм физиологической суперкомпенсации действовал наиболее эффективно.

В те годы этим занималась группа совершенно выдающихся спортивных ученых - Владимир Зациорский, Матвеев, Коц, Волков. (Сестра была в аспирантуре у Якова Михайловича Коца).
Человек двигается - ходит, бегает, прыгает, плавает, катается на велосипеде.
В любом движении мышцы сокращаются.
Чтобы сокращались мышцы - нужен гликоген и кислород.
Точно так же как в автомобиле - бензин и кислород.
Гликоген перерабатывается из углеводов (в печени), и депонируется непосредственно в самих мышцах (каждая мышечная клетка имеет свой "бензобак").
В результате тренировки количество гликогена в мышцах сокращается (сгорает).
Но в результате отдыха и питания количество гликогена не просто восстанавливается.
Именно тут - на клеточном уровне! - срабатывает механизм суперкомпенсации!
После отдыха и соответствующего питания количество депонированного гликогена в мышцах увеличивается!
Значит растет выносливость!

Это и есть главный механизм суперкомпесации, присущий только человеческому организму!
Животным механизм суперкомпенсации не свойственен.
Только за счет этого механизма супекомпенсации и существует сам спорт, как явление человеческой деятельности!

Волейбольные изыскания и поэма о волейболе "Мяч".








И моя жизнь на следующие двенадцать лет - вплоть до того, как я окончил аспирантуру ГЦОЛИФК по волейболу - была связана с этой прекрасной игрой.
Волейбольные изыскания


Медаль Чемпионата СССР среди юношей 1964 года.


Правая медаль за "Лучшую студенческую научную работу",
которую я получил в 1968 году, учась в Грузинском институте физкультуры, за исследование
"Техника нападающих ударов в волейболе в связи с травматизмом коленных суставов у волейболистов"

Эта научная работа актуальна до сих пор.

Суть ее в том, что после удара волейболиста по мячу в прыжке,
как и после каждого соударения - мяч улетает вперед, а сам волейболист,
по второму закону Ньютона где F=-F,
начинает вращаться назад вокруг своего центра тяжести.

При этом вращении - и при высоком прыжке! - очень часто случается, что волейболист приземляется с наклоном назад и не использует амортизационные возможности стоп, или очень часто даже приземляется на одну ногу.

Ударные нагрузки на ноги волейболиста при неправильном жестком приземлении после удара - при наклоне назад у сетки - которые я измерял при помощи специальной платформы - колоссальные - до полутора тонн на одну ногу!

За несколько лет игр и тренировок происходит необратимая дефомация коленных суставов.


Под коленным суставом - практически на нем самом! - там где крепятся сухожилие четырехглавой мышцы бедра - возникает бугорок - коленный сустав деформируется отрывами костистых образований.

Это комуллятивная травма коленных суставов - результат сотен и тысяч жестких приземлений после нападающих ударов в волейболе!

Мной были сделаны десятки рентгеновских снимков деформированных коленных суставов волейболистов.

При технике удара, когда специально не тренируется навык мягкого, правильного приземления - с предварительными компенсаторными поравками при прыжке - никакими наколенниками и растирками коленные суставы не уберечь!

Такому приземлению волейболистов не учат и до сих пор!

и поэма о волейболе.

МЯЧ

Друзьям поэму посвящаю,
Как юность славную мою!
Все, кажется - опять играю,
И по мячам беспечно бью!
И от заглавия до точки,
Полетом пасов и подач,
Вам посылаю эти строчки –
Ведь одному не нужен мяч!

1.
В садах осенних и прекрасных
Прохладно было и светло.
Я постигал там - в гуле гласных -
Стихосложенья ремесло.
Счет ни находкам, а потерям
Под заголовками поэм,
А я расстроен и растерян.
Но не от этого совсем.
А оттого, что я неловок
В любом движении простом.
И после муки тренировок
Я в зале остаюсь пустом.
Меня сковало неуменье,
Желанье славы обожгло.
Во мне ударное движенье
Ворочается тяжело.
читать
Но добиваюсь бестолково
Движений, спрятанных во мне.
Рука не слушается снова.
В каком-то скованном звене
Тупое тело производит
Движенье, чуждое мячу.
Несовершенное исходит.
Хочу того, иль не хочу.
Покрыта косностью, как глиной,
Координация моя.
Как будто бы ногой ослиной,
А не рукой играю я.
Перед мячом - перед всевышним -
Я беззащитен и открыт.
Меня он может сделать лишним, -
Да будет так, как он летит!
И вот однажды в зале душном,
Среди спортивной маеты,
Когда в труде пустом и скучном
Устали мышцы и мечты,
Я в потной майке, утомленный
Не веря в свой спортивный дар,
Средь тренировки иступленной
Нанес в прыжке прямой удар!
Лишь только в сотом утомленье
Подобья удостоюсь я.
Ведь в каждом истинном движенье
Черты сокрыты бытия.

2.
Сегодня наша тренировка
Еще упорней, чем вчера.
Уже проходит подготовка
И начинается игра.
А я выпрыгиваю грозно,
Овладеваю мастерством
И бью подачи виртуозно,
И счастлив я своим прыжком.
Мы разъезжает по турнирам,
Нас от волнения знобит,
И снег над волейбольным миром
Как сетка белая летит.
Мы на финал примчались в Харьков.
Коленный я сорвал сустав
И был простужен, тяжко харкал,
Но в основной попал состав.
И этим дьявольски гордился,
А на скамейку запасных
И в перерывах не садился.
И был я свой среди своих.
Я побывал во многих залах,
Но только в Харькове играл
Я в храме, и ментола запах
Как запах ладана стоял.
Болельщиков блаженный лица.
И там где был иконостас,
Висела сводная таблица -
Из алтаря летел мне пас!
И мяч в закрашенные фрески
Врезался, к зрителям летел.
Удар кощунственный и резкий
Высоком куполе звенел.
Игре я страстно отдавался
И падал навзничь и ничком.
Перед подачей собирался,
Благоговел перед очком.
Там нам кричали и свистели.
Там был я ниппелем земли.
И всех мы побеждать хотели
И победить тогда смогли.
Последний мяч в прекрасном стиле
Вонзился в пол от рук моих!
Там прозвучал аккорд фамилий
Под звон медалей золотых!

3.
Летят, не соревнуясь, птицы
На безразличной высоте.
И только мне дано стремится
От старта к финишной черте.
Они летят, беспечно кружат,
Взлетают порознь, невпопад.
Они крылами не нарушат
Того, над чем они летят.
На небосводе неделимом
Нет верст - есть взмахи птичьих крыл.
И расплывающимся дымом
Костер его не разделил.
И потому, в пустом паренье,
Пересекая небосклон,
В своем спортивном оперенье
Любая птица - чемпион.
Не в голубом, а на зеленом,
Где вдоль судьбы стоят столбы,
Мне дано быть чемпионом
Без окрыляющей борьбы.
И пусть победно мчатся птицы,
Но лишь во мне давно возник -
Чтоб нескончаемо продлиться! -
Соперничества страстный миг.
Я утомляющимся нервам
Запаса сил не дам сберечь.
Я должен первым, самым первым
Черту любую пересечь.
Пусть я не выиграл ни разу,
Но, худший спринтер и игрок,
Я должен верить: эту трассу
Я лучше пробежать не мог.
И пораженьем я доволен,
Раз больше нет в запасе сил:
И даже проиграть я волен,
Когда себя я победил.

4.
Меня веселая свобода
Вскормила бегом и игрой.
Я был беспечен, как природа,
И был доволен сам собой,
Лишь совершенством жил движений,
Ударов звонкой красотой,
И гармоничность упражнений
Была гармонией самой.
Вдруг мой прыжок сковали боли.
Мяч надо мною вознесен,
А я в летящем волейболе
Один печально приземлен.
Но все-таки еще не смею
Себе поверить и понять:
Не нужно все, что я умею, -
Уже пора меня прогнать.
Я навыки почти утратил,
И быстро утеряв прыжок,
Я мяч не бил - ладонью гладил -
И отыграть его не мог.
Мяч не приемлет оправданья,
Ударь его - и все дела.
И исподволь на пыл старанья
Тень отрешенности легла.
И вот я не пришел однажды
На тренировку, а потом
Я долго мучился от жажды
Игры, игры, игры с мячом.
Мяча, мяча просили руки,
И рвались прыгать мышцы ног.
Но я не шел. Я принял муки,
Перетерпел и превозмог.
И две недели я страдаю,
Но муки длятся до поры.
Ведь все-таки я что-то знаю:
Я знаю правила игры.


5.
Люблю я ритм суровых сборов,
И аскетические дни.
И шум спортивных разговоров,
И свист, и флаги, и огни.
Люблю я жесткие нагрузки,
И отдых краткий и скупой,
И мир стремительный и узкий
Моей дорожки беговой.
Я славлю чемпиона гордо
И неудачника люблю.
Ни пораженья, ни рекорда
Не осуждаю, не хвалю.
Люблю осенние пробежки,
Уже не наперегонки,
И даже под дождем без спешки,
По просеке иль вдоль реки.
И никогда не поздно снова
Заняться брошенной игрой,
Как бы жестоко и сурово
Ни обошлась она с тобой.
Прекрасен путь, прекрасны цели
И продолжение пути.
И всех мы победить сумели,
Чтоб нас сумели превзойти.

6. ОТЕЦ
Чем жил, что делал я когда-то,
Что думал о делах моих -
Все уместилось очень сжато
Между десятком запятых.
Порою я почти срывался,
Теряя почву, колею.
Но как я ни сопротивлялся,
Отец мой сделал жизнь мою.
О ней бы он сказал, конечно,
Свободней, медленней, точней,
Не так неловко и беспечно,
Как я здесь написал о ней.
Но занят он. Он воспитатель
Непревзойденных мастеров,
И я - единственный мечтатель
Среди его учеников.
Пока следил я зарожденье
Подач, ударов кистевых,
Во стольких создал он движения
Куда прекраснее моих!
В разгуле собственных стремлений
Мне жаль, что мне не повторить
Его открытий, заблуждений -
Свои придется пережить.
И лишь его я почитаю,
Его слова, черты лица.
И потому я не признаю
Иного, общего отца.
Явлением отцовской жизни
Судьба моя освещена.
И жизнь отца, во мне, как в призме,
Причудливо преломлена.

1969-1972 гг
Подборка стихов в "Комсомольской правде" - 4-го июля 1972 года - с главой из поэмы - http://alikhanov.livejournal.com/294363.html

Чемпионы СССР среди юношей по волейболу 1963 -64 годов - перед летними сборами.

32
первый ряд слева-направо:
Эдуард Шагинян, Эдуард Степанов, Шота Ражденович Маргишвили, Владимир Донич, Парнаоз Цомая, Вова Асланиди,
второй ряд слева-направо:
Феликс Кузнецов, Михаил Давиташвили (Кутаиси), Шалико Мататашвили, Константин Триандафилиди (Сухуми),
Николай Татарашвили, Сергей Алиханов.

"Дух порой летает ниже плоти - снится ей расчерченный паркет..." - стихи о сорте.




* * *
Тебе ль, пустынник, объяснить смогу
Подач коварство, тонкости ударов,
Законы силы, ловкости и спорта?
Ты скажешь:
Движение барханов последим.
Набег песков заметим величавый
На сморщенные, мелкие кусты.


* * *
Спит баскетболистка в самолете,
После поражений и побед.
Дух порой летает ниже плоти -
Снится ей расчерченный паркет.

А закат багровый, беспредельный,
Над закатом - темное крыло.
Вновь турнир закончен двухнедельный,
Только напряженье не прошло.

Снятся ей зарядки, тренировки
И полет оранжевых мячей.
Скоро предстоят переигровки
В сфере ослепительных огней.

Проступает звездное пространство,
И над бесконечною страной
Спит она, беспечна и прекрасна,
В небо вознесенная игрой.

смотреть Collapse )

В борцовском зале


В борцовском зале - справа от отца Ивана Ивановича Алиханова - его воспитанник - держит его за руку Леван Тедиашвили - двукратный чемпион Олимпийских игр (1972, 1976), чемпион мира по вольной борьбе (1971, 1973—75)

Шамиль Тагирович Невретдинов - к 100 летию моего отца прислал письмо.

Федерация Спортивной Борьбы России - Письмо в честь 100-летия Ивана Ивановича Алиханова.
Шамиль Тагирович Невретдинов - Начальник отдела вольной борьбы, член исполкома Федерации спортивной борьбы России, Старший тренер сборной команды России по вольной борьбе, к 100 летию моего отца прислал письмо.







Иван Иванович Алиханов - автор учебников по вольной борьбе, доктор педагогических наук.

Иван Иванович Алиханов - автор учебников, доктор педагогических наук, профессор, Заслуженный тренер по вольной борьбе.


Иван Алиханов - судья Всесоюзной категории по вольной борьбе.
Отец всегда носил на лацкане пиджака значок судьи Всесоюзной категории.



















"А формирует образ прожитого..."



ВОСПОМИНАНИЕ
О СПОРТИВНОЙ РАБОТЕ

Я занимался волейбольной сферой –
Наискосок бесчисленных бумаг
Двусмысленный старался ставить знак,
Считая, что с обыденщиной серой
Не надобно решений волевых, -
Держи лишь меч дамоклов мер крутых.

Среди болот, лесов, полей и гор
Суровый телефонный разговор
Пересекал безмолвные просторы.
Что проводов начальственная нить,
От ветра трепеща, могла вершить?
И смело я пускался в разговоры.

Слегка скучая, зная все заране,
Я жизнь свою смотрел как на экране.
И перевоплощался иногда,
Чтоб искренность придать служебным фразам.
И преуспел во всем, живя по фазам,
И вроде бы не приносил вреда.

Я поздно ощутил свою причастность
К тому, чем занимался много лет.
Давая свой поверхностный совет,
Внося во все значительность и ясность
С поставщиком налаживал я связь,
А жизнь моя веревочкой вилась

Немножко в стороне.
Входя в струю,
Чтобы никчемность не раскрыть свою,
Я каждый раз умело прикрывался
Приверженности фиговым листком.
Но маска оказалась вдруг лицом,
Трюк перевоплощения сорвался.

И в трубку улетающее слово,
Бесследно исчезая всякий раз,
Не пропадает, как в пустыне глас,
А формирует образ прожитого,
Который и становится тобой,
Хотя всего не помнишь за собой.

Иван Алиханов "Дней минувших анекдоты" - о великих грузинских борцах.



Рассказывать о всех многочисленных сборах, соревнованиях, удивительных случаях, победах и поражениях, участиях в конференциях, госэкзаменах, защитах диссертаций — не представляется возможным. Но мне кажется, необходимо хотя бы лаконично обрисовать портреты и характеры нескольких поколений выдающихся борцов Грузии, которых я хорошо знал, а с некоторыми был в приятельских или даже дружеских отношениях.
Шалико ЧИХЛАДЗЕ - серебряный призер XV Олимпийских игр, трехкратный чемпион СССР, с лицом римского патриция, был сложен как скульптурный Зевс Громовержец. Его гармонично развитая мускулатура не «накачивалась», как у чемпионов бодибилдинга, — это был дар природы.
Шалико придерживался своей теории закаливания. Он учился в Москве, и всю зиму никогда не носил головного убора или пальто. Чтобы закалить и внутренние органы, зимой на ночь он выставлял за окно бутылку лимонада, а утром ее сгрызал.
Шалико обладал тончайшим слухом. Обожал Карузо и часто пытался объяснить мне разницу между исполнением какой-либо арии Карузо - своим божеством и Джилли. Для этого он напевал неаполитанскую песню в двух вариантах, то как Джилли, то как Карузо. Я никогда не мог уловить разницу в его исполнении, хотя он пытался помочь мне в этом, сопровождая пение жестами. По-видимому, левая ладонь, которую он поднимал от груди до подбородка, обозначала высоту звука, а правой он имитировал то ли раструб, то ли рот поющего, и она должна была демонстрировать проникновенное бельканто. Когда правая доходила до уровня лба и надолго задерживалась, в нем звучал божественный голос Карузо, и из глаз лились слезы восторга. Еще в начале 50-х годов он часто убеждал меня, что повсеместно вместо ленинских скульптур следует поставить изображение Карузо. Впрочем, отмечая удивительную музыкальность моего приятеля, справедливости ради надо вспомнить и то, что на вопрос «Кто такой Пушкин?» Шалико ответил: «В моем весе я такого борца не припоминаю». Хотя вполне возможно этот эпизод выдумали его друзья-борцы ради «хохмы».
Гиви КАРТОЗИЯ, красивый человек с лицом и характером сокола. Трехкратный чемпион мира, олимпийский чемпион, победитель Кубка мира.
Еще 16-летним пацаном Гиви пытался убежать на фронт, сражаться против немцев. Смелость была, пожалуй, его главной чертой. На ковре он никогда не отступал. Гиви не производил впечатления сильного человека, но взрывная сила его нерельефных мышц была тем более неожиданна.
Картозия выходил на ковер, как на кровную месть - он ненавидел своего соперника. Даже на тренировках с потенциальными противниками он не мог проводить схватки вполсилы - они всегда носили жесткий и бескомпромиссный характер.
Давид (Амур) ЦИМАКУРИДЗЕ - человек с мужественным красивым лицом, горящими глазами и перебитым носом, баловень ковра. Выносливый, сильный и наглый, не обладая хорошей техникой, он мог в решительной схватке провести прием, который никогда в жизни не применял. Так, проиграв первую схватку на XV Олимпийских играх, он дошел до финала, где положил американца Ходжа, применив впервые в жизни бросок с обвивом.
Амур семь раз становился чемпионом Союза, и всякий раз ему улыбалось турнирное счастье.
Арсен МЕКОКИШВИЛИ, добродушный человек с грубыми чертами лица, весом 115 кг. Однажды, когда у него не было в зале спарринг-партнера, он стал в партер и предложил мне потренироваться с ним. Все мои попытки с помощью двух рук сдвинуть с места его руку или склонить голову убедили меня, что это человек из железа. Он стал чемпионом XV Олимпийских игр, был чемпионом мира и 18 раз завоевывал титул сильнейшего то в вольной борьбе, то в самбо, то в классической.
Ростом АБАШИДЗЕ, с фигурой многоборца-легкоатлета и с таким красивым лицом, которому могла позавидовать и девушка. Интеллигентный и мягкий человек. Трехкратный чемпион мира. Тонкий тактик.
Однажды Ростом встречался со своим главным конкурентом Михаилом Гавришем после того, как недавно перенес желтуху. Ростом заранее обещал положить его в последнем периоде. После перенесенной болезни это было особенно трудно. В третьем периоде он стал отступать, спотыкаться о ковер, и, когда Гавриш понял, что до победы рукой подать, он, забыв об осторожности, ринулся на возвращающегося из-за ковра противника. Тогда Ростом бросил его через спину и одержал чистую победу.
Роман РУРУА, трехкратный чемпион мира, олимпийский чемпион, невысокий человек с красивыми главами и мужественным лицом. Поначалу стал заниматься футболом, но, увидев пренебрежительное отношение к его талантам тренера, случайно попал на борьбу.
Роман, человек с жестким характером, имел в жизни одну цель — стать чемпионом. Все остальное его не интересовало. Победив на чемпионате СССР чемпиона мира Олега Караваева, поверил в свою непобедимость. Как-то на V Спартакиаде СССР он выступал с радикулитом и ходил, согнувшись набок. Ему предстояла схватка с чемпионом мира в другой весовой категории Григорьевым. Роман с удивлением сказал мне: «Посмотрите на этого Григорьева, он даже не пришел и не попросил меня, чтобы я у него не выиграл чисто».
Боролся он в категории 62 и 68 кг, но на спор не без успеха встречался и с борцами тяжелее себя на две весовые категории.
Вахтанг БАЛАВАДЗЕ, чемпион мира, симпатичный, остроумный человек в противоположность всем ранее описанным, не имеющий выраженной практической жилки. Его успех был основан на подключении в вольную борьбу характера и приемов грузинской борьбы. Поначалу, когда «вольники» зачастую принимали высокую стойку, его ловкость и грузинские подсечки и подхваты позволяли ему одерживать легкие победы.
Мириан ЦАЛКАЛАМАНИДЗЕ, олимпийский чемпион, основой успеха которого явилось, так же как у Вахтанга, мастерское владение приемами грузинской борьбы.
Гурам САГАРАДЗЕ, маленький Аполлон, чемпион мира, отлично сложенный и красивый, как молодой бог, подавлял противников физической мощью и внезапностью атак. Его ахиллесовой пятой была недостаточная выносливость.
Шота ЛОМИДЗЕ, чемпион мира, очень симпатичный и еще более физически сильный. При весе 100 кг он подавлял даже тяжеловесов.
Зарбег БЕРИАШВИЛИ, чемпион мира, милый человек, который всегда относился с уважением ко всем участникам соревнования. Обладая бочкообразной грудью и необычайной выносливостью, он выполнял на ковре такой объем работы, который был не по силам его противникам.
Гергий СХИРТЛАДЗЕ, чемпион мира, неторопливый, давивший противников в партере как гидравлический пресс.
Леван ТЕДИАШВИЛИ, борец, в которого я вложил много знаний, опыта и от которого получал регулярно массу сведений о всех новинках технико-тактических действий, привозимых им со всего мира.
Внутренне раскрепощенный, веселый человек и большая умница в житейских вопросах. Например, своих детей он воспитывал спартанцами, что в Грузии явление необычное. Он, не смущаясь, мог на первом секретаре райкома продемонстрировать прием и поднять его в воздух. Во время приема у первого секретаря ЦК Грузии, он поздравил Шеварднадзе с Новым годом, подарил ему жвачку (в Грузии принято дарить в это время что-либо сладкое) и попенял ему за то, что тот не посещает соревнований:
- Когда мы боролись в Тегеране, — сказал Леван, — шах пришел на нас смотреть.
Шеварднадзе возразил ему:
- Но я же не шах!
- Как это не шах? Вы как раз и есть наш шах, — ответил Леван.

Владимир РУБАШВИЛИ, чемпион мира, напористый, наглый, быстрый и сильный человек, рожденный для борьбы. Борьба была его обычным состоянием. Он выполнял своеобразные приемы, которые у него получались спонтанно, и не мог рассказать, что именно он делал в схватке.
Как-то он применил против одного и того же приема три различных контрприема. Видавший виды чемпион мира по вольной и классической борьбе Август Энглас, сидевший рядом со мной, был так поражен, что воскликнул: «Вот это борец!»
Рубашвили был долгое время «невыездным» и как-то предложил только что новоиспеченному чемпиону мира в более тяжелой весовой категории померяться силами и одержал победу.

Вахтанг БЛАГИДЗЕ, чемпион Олимпийских игр в самой легкой весовой категории. Он многочисленными (до 200 раз) ежедневными подтягиваниями довел плотность своего захвата до такой степени, что раз вцепившись в руку противника, как рак в свою добычу, неизменно проводил «фирменную» вертушку, которую ни одному не удавалось избежать.

Лери ХАБЕЛОВ, трехкратный чемпион мира, Олимпийский чемпион, мог бы послужить Микеланджело натурой для его Давида. Очень сильный и выносливый, а самое главное — борец с развитой антиципацией — чувством предвидения действий противника.

Датико ГОБЕДЖИШВИЛИ, чемпион Олимпийских игр, двукратный чемпион мира, на удивление всем не раз обыгрывавший феноменального 130-килограммового американца Баумгартнера. Датико был высокий, под два метра, мощный, тактически грамотный борец, приветливый, уважительный человек.

Сосо МАГАЛАШВИЛИ, чемпион мира по самбо. Поехал на Спартакиаду народов СССР после того, как года два не тренировался, и выиграл все схватки досрочно. Оставленный на сбор для участия в чемпионате мира, был тут же отчислен, поскольку не мог бороться более трех минут. Какой удивительный талант!

Да простят мне остальные достойные, которых я не упомянул, — покойные Анзор Кикнадзе и Костя Коберидзе, Заур Шекриладзе и Автандил Коридзе, гроссмейстеры ковра.
Для описания всех случаев, связанных с этими великими борцами, которых мне посчастливилось увидеть, нужна специальная книга, которую, к сожалению, уже никто не напишет...