Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

"Однажды в мае, в электричке..."



* * *
Однажды в мае, в электричке,
Где свет мелькал на сквозняке,
Я вышел в тамбур, чиркал спички,
И коробок чихал в руке.

На голос слева оглянулся,
Взгляд справа на себе поймал.
Заговорил, перемигнулся,
И телефончик записал.

Уже под осень постирушку
Я начал, вывернул карман,
И тамбурную хохотушку
Вдруг вспомнил, закрывая кран.

Я номер накрутил с ухмылкой,
Разговорил ни без труда.
И к ней отправился с бутылкой,
И задержался навсегда.

1997 г.

Вероника Долина в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости".





Вероника Долина в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"
Невесомая же ткань ритмов и интонаций Вероники Долиной, с музыкальной, речевой, с эмоциональной окраской — ранимые, и представлялись такими исчезающими…
Но пролетели годы, и певческий голос Вероники Долиной остался воздухом эпохи, бессмысленная жестокость которой навсегда забылась. А песни и стихи, которыми — словно самой свободой — мы все дышали, и не могли надышаться. остались драгоценнейшей частью нашей жизни и нашей истории:
Видишь башню на холме?
Это мне.
Слышишь птичку в тишине?
Это мне.
Поезд маленький, но скорый —
Это тоже мой, который
Бодро мчится, как стрела.
Ну, и я бы так могла...
Я и поезд, и письмо.
Все во мне летит само.
Человечки на перроне.
Что ещё-то нужно, кроме —
Солнца, воздуха, луны...
Разве — тихий звук струны.

Вероника Долина в "Новых Известиях" на "Яндекс-Новости"
https://newssearch.yandex.ru/yandsearch?rpt=nnews2&grhow=clutop&from=tabbar&text=вероника%20долина

Вероника Долина в "Новых Известиях" - полностью - https://newizv.ru/news/culture/24-10-2020/veronika-dolina-no-vse-moi-bylye-rany-zhivut-pod-imenem-stihov

Фото-воспоминания о Вирджиния-сити. "Паровой трактор"

155
Когда-то во времена Марка Твена это был город добытчиков серебра.
Рудокоп получал доллар в день за работу в шахте.
Сейчас это туристический городок.
смотреть Collapse )

"Где свет мелькал на сквозняке..."


* * *
Однажды в мае, в электричке,
Где свет мелькал на сквозняке,
Я вышел в тамбур, чиркал спички,
И коробок чихал в руке.

На голос слева оглянулся,
Взгляд справа на себе поймал.
Заговорил, перемигнулся,
И телефончик записал.

Уже под осень постирушку
Я начал, вывернул карман,
И тамбурную хохотушку
Вдруг вспомнил, закрывая кран.

Я номер накрутил с ухмылкой,
Разговорил ни без труда.
И к ней отправился с бутылкой,
И задержался навсегда.

Геннадий Калашников: "...И я вскочу в золотой вагон, везущий на страшный суд" на "Яндекс-Новости"

Снимок экрана 2019-07-06 в 10.48.06
Геннадий Калашников: "...И я вскочу в золотой вагон, везущий на страшный суд"
на "Яндекс-Новости"
https://news.yandex.ru/yandsearch?rpt=nnews2&grhow=clutop&text=%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B9%20%D0%BA%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%88%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2

Лирическое просвещение свойственно всему творчеству Геннадия Калашникова. Художественное время его поэзии определяется не числами и календарными годами написания, а воплощенностью в текст духовных переживаний и раздумий поэта - о светлых, и о горестных годах и судьбах России.
Полностью
https://newizv.ru/news/culture/06-07-2019/gennadiy-kalashnikov-i-ya-vskochu-v-zolotoy-vagon-vezuschiy-na-strashnyy-sud

"Умеешь мотоцикл водить – повестки будешь развозить..." - 100 лет матери.


"Умеешь мотоцикл водить – повестки будешь развозить..." - 100 лет матери.

УЛИЦА ВЕРЫ ВОЛОШИНОЙ

И снова спрашиваю мать –
Как вы пробились воевать?
Мать говорит: «Пришли вдвоем,
Забраковал нас военком.
Я тут же принялась реветь,
Но военком сказал: «- Не сметь!
Умеешь мотоцикл водить –
Повестки будешь развозить».
Я с каскою на голове
Помчалась по пустой Москве.
А Вера, уж такое дело,
На третьем курсе заболела,
Но скрыли мы - не знал никто –
Она не сдала ГТО!
Сказалась не больной - голодной,
Врачи ее признали годной.
Перед глазами, как живая,
Она мне машет из трамвая
И по ветру летит коса...

Так в подмосковные леса,
В тыл фрицам, под огонь засады,
Послали девушек отряды.

В плен Веру раненную взяли
Под Крюково.
Ее пытали,
Сломить подругу не смогли –
Ее повесили враги».

* * *
Она еще живет, выходит на дорогу,
По всей глухой версте заросшую травой.
Вернулась в отчий дом и, напоследок, к богу –
Нет больше стариков на всей Руси святой.

Из всех земных трудов осталась ей прополка,
От голода ее спасает огород.
Молитвами без слов седая комсомолка
Не просит ничего и никого не ждет.

* * *

Мой троюродный брат говорит невпопад,
От стеснительности улыбаясь.
Я молчу, но я тоже теряюсь,
Нашей встрече единственной рад.

Да, в какой-то денёк непогожий
Разбросало нас по свету из-под Твери.
Я глаза опущу, ты меня осмотри, -
Нет, совсем мы с тобой не похожи.

Знаю, кто-то ведет
Всем нам, юродным, счет.
Отработав и выйдя на пенсию,
Он уже насчитал человек восемьсот
В Феодосии, в Томске и в Пензе.

Да, могла быть могучею наша семья,
Многолюдными были б Горицы…
Я порой прилетаю в родные края,
Правда, реже раз в десять, чем птицы.
Брат, женись, заводи ты сынов, дочерей.
Говорят, через многие лета
Обнаружится польза в смешенье кровей, -
Что ж, надеяться будем на это.


* * *

Где дом стоял - нет больше ничего,
Но строить стены не начну сначала,
Хоть землю жаль и деда моего,
Зарытого у Беломорканала.

По воле было, стало по судьбе.
След заметен великой круговертью.
И дом бы рухнул сам бы по себе,
И дед бы умер собственною смертью.

Что было внове, стало вдруг старо.
Когда же оклемались недобитки
То стали жить да наживать добро,
А внуки оказались не в убытке -

Когда мы прикатили по лугам,
Старухи в деревеньки встрепенулись:
«Гляди-ка, раскулаченные к нам
На «Жигулях» вернулись...»


* * *

Верхневолжьем, среди перелесков, полей
Я на родину матери ехал моей.

Я плотины и памятники миновал,
И места по рассказам ее узнавал.

Вот и Кимры, где ярмарка прежде была,
Торговала, гуляла, пила да сплыла.

А тогда день-деньской продавали на ней
Тес и мед, осетров, лошадей, соболей.

Здесь опять в воскресенье собрался народ,
Ах, глаза б не глядели - что он продает!..

По Горицам пройду.
Здесь три раза на дню
Узнаю я по дугам надбровным родню.

А Мартынцево близко. Бегут зеленя.
Вон, под вязами!
Сердце обгонит меня...

* * *

Говорила мне мать:
«- Ты не просто пиши, а твори,
Чтоб за строчкой твоей
возникали явленья и лица.
Ведь не даром в Москву
я пешком добралась из Твери,
Раскулаченных дочь,
чтоб хоть как-то за жизнь зацепиться…»

Кто б сказал мне тогда,
что подборкам я радуюсь зря,
Я ведь даже сейчас –
самым поздним числом - не поверю.
Раз уж мать до Москвы
сквозь метели дошла января
Не из самой Твери,
а из дальней деревни под Тверью.

* * *
Прощай, родимый дом, прощай, моя квартира.
Здесь длилась жизнь семьи, и вот она прошла.
Чтоб удержаться здесь нам рода не хватило,
Нас много меньше тех, которым несть числа.

Нам столько нанесли кровавого урона,
Отняли у семьи, не передав стране.
И вот нас меньше их, которым нет закона,
Вернее, сам закон на ихней стороне.

И письма, и счета, и пачку облигаций
Из ящиков стола все вытрясли в мешки.
А среди них конверт, где реабилитаций
С синюшным гербом лжи ненужные листки.

И вновь вся наша жизнь вдруг превратилась в небыль.
Все речи этих лет как длинный приговор.
И в беженецкий скарб вдруг превратилась мебель,
Когда ее за час вдруг вынесли во двор.

Дубовая кровать, резная спинка стула,
К которым так привык еще мой детский взгляд,
Что с ними делать мне здесь посреди разгула,
Который вновь кружит, ломая все подряд.

Но я построю дом, дождусь цветенья сада.
Меня не разделить с моей больной страной.
Ведь я и есть теперь последняя преграда,
И хаос у меня клубится за спиной.

МАТЬ

Читала, радовалась, пела,
Росла и крепла со страной.
С живой Волошиной сидела
За школьной партой за одной.

Ты все парады начинала,
Вручала Сталину цветы.
И ты всегда собой венчала
Из физкультурников торты.

Такая преданность и сила
Была в твоем лице простом,
Что даже Мухина слепила
С тебя колхозницу с серпом.

На танцы бегала в пилотке,
Платочек синий был мечтой.
И танцевали патриотки
Лишь под оркестр духовой...

Когда до пятачка с картошкой
Родная сузилась земля,
На мотоцикле под бомбежкой
Пакеты мчала из Кремля,

И за Кавказом оказалась.
Когда закончили бои,
Держава твердо опиралась
На плечи гордые твои.

И вот опять в большой разрухе,
Всем помогала, как могла.
Но у России для старухи
Не оказалось ни краюхи,
Ни даже теплого угла.

И ощущая виноватой
Себя, сама не зная в чем,
Под флаг под звездно-полосатый
Ты добралась почти ползком.

Забыв года чересполосиц,
Вновь молодою стала мать,
И в океан авианосец
Тебя уходит защищать.

* * *
Где шелковицы растут, чуть подальше
На костре мы бак с бельем кипятили.
В мире не было ни злобы, ни фальши -
Как же весело, как славно мы жили!

Мыльной пены на костер лилось много,
Прогорит огонь, по новой почнем все.
Кто бы знал, что дней не счесть лишь у Бога,
А у нас их - раз и обчелся.

"Мне туда где находок, разлук и потерь числа мчатся вперед и назад..."

***
Вновь порываем мы с туннелем
И мчим на мост. Все тот же вид -
Октябрь здесь спутаешь с апрелем -
Гараж, завод, труба дымит.

Идет короткая минута,
Сейчас в туннель нырнем опять.
И в это время почему-то
Я никогда не мог читать.

Брошюру, свежую газету
Я просто так в руках держал,
И все смотрел на землю эту,
Смотрел и взглядом провожал.
1979 г.
Перегон "Коломенская -Автозаводская"
Впервые опубликовано - "День поэзии" 1982 год
читать Collapse )

"Я остался один, без “копейки”, ходовая вконец подвела..."

DSC03957

* * *
Как бордюрщик с избыточным стажем,
От колхозного рынка руин,
Что сказать?- ничего и не скажем, -
Я один.

Я остался один, без “копейки”,
Ходовая вконец подвела.
На заснеженной жду я скамейке -
Все дела.

До весны доживем и без рынка.
На кругу поджидая трамвай,
Талый снег из сырого ботинка,
Выбивай...

фев.

КОПЕЙКА - рассказ https://alikhanov.livejournal.com/1668069.html