Tags: день поэзии

"Но все же никогда не забывай о том, что судишь ты себя не пушкинским судом..."





* * *
На разных мы брегах родного языка,
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть.
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить как пономарь
Какие-то слова, что говорились встарь.

* * *
Ты сам свой высший суд.
А.С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно,
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество -
Твой суд не превзошел таланта твоего.





* * *
Живу урывками. То от чего-то спрячусь,
То снова появлюсь среди людей.
В нарядах на разгрузку овощей,
И в списках на парад я все же значусь.

Я все же есть. И от меня скажите
Поклон отцу, поехав в те края.
У агитпунктов школ и общежитий
Встречается фамилия моя.

Когда стихи я открывал в журнале,
Какой восторг охватывал меня!
Как ликовал, как радовался я!
Но все мои успехи миновали.




ВТОРАЯ РУКОПИСЬ

Меж мусорными голубями,
Которых пушкой не вспугнуть,
К издательству иду дворами,
Спрямляю, сокращаю путь.

Там есть проход, за тем строеньем.
Пока я книжку издавал,
Своим неистовым терпеньем
Я здесь тропинку протоптал.

И вот, возможно беззаботней,
И подавив нелепый страх,
Вновь выхожу из подворотни
С зеленой папкою в руках.

На пролетающую мимо
Машину с робостью взгляну.
Потом, решившись, одержимо
К дверям тяжелым я шагну.

Ничто ускорить я не в силах.
Пусть все идет само собой.
Коней крылатых, дней бескрылых
Сполна даровано судьбой.


* * *

Мы не нужны тебе, моя страна.
Мы оказались ни при чем. Обузой.
Моя жена, бухгалтер, не нужна.
Я со своей нерасторопной музой
Тем более. Закрою лишний рот,
Пока меня куском не попрекнули.
Перековав ракеты на кастрюли,
Пора и их расплющить в свой черед.

"Новый мир"https://magazines.gorky.media/novyi_mi/1999/12/my-ne-nuzhny-tebe-moya-strana.html


ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ в “День Поэзии”

Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.
Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.
Там “Юности” один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.
И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.
И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.
И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.
В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной — Луконин, секретарь.
О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.

"День поэзии" 2019-20 гг.

"В столетиях смутных все смыслы мгновенны…" - стихи 2011 года.



* * *
В Тутаеве от пристани наверх,
По деревянной лестнице крутой,
Тащил я тяжеленный чемодан
С московскими гостинцами:
и сыр,
И колбасы "отдельной" два батона,
И банок семь сгущенки.
За водой,
Неся на коромысле два ведра,
Красавица спускалась мне навстречу.
Я обернулся вслед ей - низкий берег
Был в дымке за блестящей гладью Волги, -
Мы были на высоком берегу.
И очень скоро прилетела песня:
"Весна какая выдалась!..


Ларисе Андреевне Черкашиной
* * *


В веках с восторгом видит взор –
Ткалась Империи основа,
Рождались слава и простор
Под парусами Гончарова.

Под сенью грозных парусов,
В клубах порохового дыма,
Провидят будущего зов
Граф Литте, Адмирал Нахимов.

И каждый день пол сотни верст -
Все триста лет невероятных,
И мы смогли взлететь до звезд,
Пространств отмерив необъятных.

И сотни вражеских знамен,
К подножью трона, Мавзолея,
Мы бросили, отдав поклон,
В самозабвении немея…


"Апраксину не отдавать Азов или отдать,
взяв сперва подписку, что король непременно будут отправлен."
"История Петра".
А.С. Пушкин

* * *
К Султану удрал пораженец полтавский -
Петр в этом увидел опасность, лукавство.

Карл вовсе не пленник, хотя и без войска, -
Живет на Босфоре, и взят на довольство!

У Порты стотысячный просит конвой -
Через Украину собрался домой!

Что турки? Где битая шведская доблесть? -
Не сходится вроде - все как-то, все то есть...

Врагом своим пленным Султан козыряет,
И Петр ему крепость Азов возвращает!

Петр принял обмен для него равноценный!
В столетиях смутных все смыслы мгновенны…


Посвящение КЛАВДИЮ

С извилиной одной, и без извива,
Он за последним спрятался углом,
Посмешище, а не альтернатива,
Спасался тем, что в свите был шутом.

И ничего не ждал он терпеливо,
И у Богов удачи не просил, -
За занавеской спрятался трусливо,
Калигулы убийство пережил.

И весь дрожал, все видел, как в тумане,
Ступить ни шагу сам уже не мог.
Его преторианец притаранил,
Тянул за шкирку - к сходке приволок.

Пятнадцать тысяч посулил сестерций,
И вдруг остался именем в веках!
И бешено стучало, билось сердце, -
Его в сенат вносили на щитах!


Совет №2

Двигай, дергайся, вали, но не часто,
лучше покатайся на велосипеде -
ты - лишний и внутри, и снаружи,
и завтра, и днесь,
и для них, и для нас.
Не надо перемещаться, -
потому что там, куда ты едешь,
ты так же не нужен,
как и здесь,
где ты валандаешься сейчас.
Поборись с икотой,
доприми полбанки,
и пусть сходят на нет -
и ВАЗ, и Тойота,
и процентщики, и банки,
и "BP" и "Роснефть".

***
С утра иду за простоквашей,
Я есть - живу я музой Вашей.
К прилавку очередь стоит.
Но что бы в жизни ни случилось -
Аврора и ко мне явилась,
И речка подо льдом блестит!


***
Отец хотел, что я был тренером,
И я им стал,
Читая Мандельштама с трепетом -
Один из ста.

Я не посмел отца ослушаться -
Свистел в свисток.
И вот над осенью все кружатся
Обрывки строк…

***
Если душу щемяще тревожит -
Стороной уже не пронесет,
И никто, и ничем не поможет,
И случайно ничто не спасет.

Мать моя из деревни бежала,
И из дома отец уходил, -
Их предчувствие только спасало,
Век двадцатый их гнал и учил:

Убегайте с пустыми руками,
Вынимая кусок изо рта, -
Кто придет этой ночью за вами,
Сами пусть отворят ворота.


"День поэзии" 2918-2019 гг;

***
Середняк, как кулак, не погиб,
А прополз с узелком на вокзал.
Заломает хребет перегиб -
“Оба хуже” - так Сталин сказал.

Никакое и смотрит никак
Оцепление - так повезти! -
Проберись на ходу в товарняк,
И за жизнь зацепись по пути.

***
Я уходил по зову свыше
Из дома, где спала семья...
Шум крыльев ангела над крышей
Послушал, и вернулся я.

***
Между рекламой и рекламой,
Ты в ящике не тот же самый.


* * *
Я приехал с матрацем, и Сытинским шел переулком.
Приготовил тетрадь, чтобы строчками дни заполнять,
Это время вернётся, и явится в отзвуке гулком -
Озариться моя комнатенка, и будет сиять!

Я проеду все стройки, весь БАМ, все просторы Камчатки,
И заполнится век неоглядным течением рек -
Лишь в раздолье свобода, в Россию иду без оглядки,
А сейчас добираюсь на первый московский ночлег..





"ДЯДЯ КОЛЯ" - 1981 год. "Стол, на котором я пишу сейчас..." - к 40 летию написания.

ДЯДЯ КОЛЯ

Он, старожил и уроженец края
Не уезжал надолго никуда,
Но так и не прижился здесь, считая,
Жизнь прожита – не велика беда.
Отсталость, как ведется, изживалась,
И благодать дошла до этих мест.
И лишь ему по-прежнему казалось,
Что он несет извечный русский крест.

Он, правнук тех чиновников кавказских,
Голубоглазый, сухонький, живой,
Сомнениям своим не дал огласки,
Их так не решив с самим собой.
Но толковал всегда о чем-то здравом,
Не пользовался внеочередным
Бесплатным и еще каким-то правом –
Гордился я своим знакомством с ним.
Пенсионера не было счастливей!
И в Доме офицеров окружном
Из года в год он числился в активе,
О стенку безразличья бился лбом,
Кассиршам учинял головомойки,
А для вальяжных офицерских жен
Курировал кружки шитья и кройки
И выписал для них аккордеон.

Неугомонным был он заводилой!
Пожатье легкой жилистой руки
Вас заряжало бодростью и силой –
Хотелось записаться в те кружки…

А время для него тянулось долго
Был вдовым он, соседей не любил.
Но крут замес терпения и долга,
И он не коротал свой век, а жил
В многоязычном, суетном районе
Где целый день судачит стар и мал,
Где вьются сплетни на резном балконе
Он только лишь по-русски понимал.

Еще я помню – в месяц листопада
Мы на проспекте встретились ночном
В разгаре репетиции парада -
Шли танки и скрывались за углом.
Они в простор проспекта уходили,
А мы с восторгом преданным своим
На месте оставались и следили,
Вдыхая дизелей тяжелый дым.

А напоследок, уж впадая в детство,
Он все твердил, что ждут преграды нас.
И умер он, оставив мне в наследство
Стол, на котором я пишу сейчас.

1981 г. Тбилиси

CIMG0911
вот дяди Колин стол
Впервые это стихотворение было опубликовано в «День поэзии 1982»
Евгений Храмов - Редактор этого "Дня поэзии", сказал мне, что стихотворение это - антологическое.
Оказалось еще и пророческим.
авторское прочтение -
https://www.facebook.com/alikhanov.ivanovich/videos/10216863597285207/?_rdc=1&_rdr

Григорий Шерстнев в "Новых Известиях" - на "Яндекс-Новости"







На одной из популярных поэтических площадок Москвы — в клубе «Китайский лётчик Джао Да» недавно прошла презентация первого сборника Григория Шерстнева «Сохранить». Стихи, составившие сборник, были написаны за последние пять лет, а выход в свет сборника автор готовил больше года.

Сергей Алиханов

Григорий Шерстнев родился в 1985 году в Москве. Окончил Московский Политехнический университет.
Он - постоянный участник творческого объединения «Полиграфомания» - с момента его основания в 2007 году, стихи публиковались во всех альманахах, изданных поэтическим объединением.
Автор стихотворно-фотографического сборника «Сохранить».
Кандидат технических наук, доцент Высшей школы печати и медиаиндустрии при Московском Политехе, старший научный сотрудник НИИ — филиала АО «Гознак».
Результатом творческих и организаторских усилий явилась книга, которая помимо чисто поэтического погружения в мир Шерстнева, несет в себе и новые замыслы, и новые, и не только поэтические, цели. Профессиональный — и потомственный! — печатник высочайшего уровня, Шерстнев в течении всех этих лет определял, что же необходимо сделать для того, чтобы остановить падение тиражей поэтических сборников. Это явление связано не только с тем, что читатели поэзии ушли в Сеть. Малотиражность обуславливается еще и тем, что зачастую само издательское дело не использует все возможности, которые уже существуют и применяются в этой индустрии.

Выход сборника «Сохранить» несет философское понятие: «чтобы сохраняться - надо изменяться!». И изменяться всегда надо в условиях того или иного периода.

Недаром еще Владимир Маяковский вместе с родоначальником дизайна — как вида человеческой деятельности — Александром Родченко, выполняли заказы «Моссельпрома». Владимир Маяковский занимался эскизами и названиями даже конфетных оберток! — «От «Фабричной карамели» мы убытков не имели...». Их художественные наброски переплетались с агитстрочками. И благодаря дизайнерскому труду Маяковского, повышалась общая производительность труда!

«Вкус массы формируется не только, скажем, Пушкиным, но и каждым рисунком обоев и той же конкретной упаковкой» — писали тогда — безо всякого юмора в газете «Правда».

И сейчас — как убежден Григорий Шерстнев — и рисунки, и удачный подбор фотографий, и дизайнерское оформления предопределит повышение поэтических тиражей. Но в первую очередь, конечно, успех зависит от стихов поэта, которые, как заметила Анна Ахматова «из какого сора растут стихи, не ведая стыда...». Ясным и убежденным видением, препарируя приметы времени, Шерстнев идет еще дальше — очень любопытен его триптих, посвященный сортировке уже не сора:

Я тебя вижу,
Ты меня – нет.
Я преломляю
Солнечный свет.

Я сохраняю
Воду и ртуть.
Трещины помнят
Жизненный путь.

Я разбиваюсь
Не до конца.
Острые грани
Ранят сердца...

Поразительно — читая сборник Шерстнева, я порой себя ловил на том, что в поисках ссылки на You Tube я переворачиваю страницу!

Книга Шерстнева полна полиграфических изысков и находок, и настолько современна, что обложка несет в себе качества и возможности интерфейса. Благодаря продуманной, в высшей степени модернисткой художественной работе дизайнера Петра Бема, чтение стихов с одновременным просматривание авторских фотографий, вмонтированных в текст, порождает в душе читателя множество различных реминисценций. Продвинутому пользователю — а других-то сейчас и нет! — за счет столь тщательно продуманного оформления, сборник стихов вдруг, кажется, интерактивной системой. Прекрасный рыночный аргумент!

Наш стремительно обновляющейся информационный мир воспринимается поэтом совершенно по-новому, в необычной лирической просодии:

В окопах наша цифровая рать
Бессмысленно теряет год за годом,
Стреляя вместо пуль двоичным кодом.
Кто прав, кто виноват – не разобрать.
Об этом не хотят снимать кино –
Не той войны мы всё же ветераны.
Не кровоточат цифровые раны.
У нас нет вен – лишь оптоволокно.
Кидает жизнь по разным адресам –
Тебе опять на юг, а мне – на север.
В дорогу! Да пребудет с нами сервер.
Увидимся ли вновь – не зна
ю сам.


Сейчас, когда более 90 процентов информации поступает в мозг с экранов компьютеров и планшетов, смартфонов и телевизоров, Григорий Шерстнев убежден, что высокая современная поэзия должна быть оформлена высоким дизайном, и это единственный путь вернуть людям навык именно книжного чтения. Тщательный подход к свойствам человеческих эмоций, к законам восприятия открывает новые горизонты и для самой печатной индустрии.

Творческий Вечер проходил насыщенно, и требовал внимания и концентрации — чтобы все понять и ничего не пропустить - видео-фильм: https://youtu.be/4EimubbQenI

В завершающей стадии Вечера возле сцены появился знакомый мне человек — мы поздоровались, и я узнал поэта Георгия Векшина — отца нашего замечательного автора Анастасии Векшиной, прекрасной поэтессы, руководителя Польского культурного центра.

Георгий Векшин со сцены поздравил своего ученика с выходом первого сборника. Именно Георгий Векшин, доктор филологических наук, является руководителем творческого объединения «Полиграфомания» при Московском Политехе, где вырос не только Григорий Шерстнев, а целая плеяда талантливых поэтов, среди который Максим Маркевич, тоже выступивший на этом Творческом вечере.
Потом уже после Вечера, под моими фотографиями на ФБ с выступлением Георгия Векшина, дизайнер сборника Петр Бем написал: «Он не только наставник! Он уже и коллега, и друг, и советчик! Сложно представить такое счастье, когда преподаватель не уходит с дипломом на полку, а остается в жизни)...».
Так и в жизни остаются стихи, и мы поздравляем наших читателей с Днём поэзии:


МЫ ПИШЕМ ИСТОРИЮ

Свои стенограммы узорами трещин
Судьба оставляет на стенах домов.
Не время ли выкинуть старые вещи,
Добраться до труднодоступных углов
И вытереть пыль, что копилась годами
В движении мелкодисперсных частиц,
Убрать негатив и сложить оригами
Из прожитых дней пожелтевших страниц?

Мы пишем историю пасмурным утром,
Безветренным вечером, солнечным днём.
И новыми кадрами ежеминутно
Большой наполняется фотоальбом.
Прогрессию наших скупых биографий
Течение времени скрутит в спираль.
Мы – точки. Без нас не построится график
И смысла не будет иметь календарь.

Из окон вагона сканируя город,
Почувствуй, как жизнь ускоряет свой ход.
Спусти всё ненужное в мусоропровод.
Мы пишем историю. Время не ждёт.



Вера

На этих весах вместо гирь – цифровой эталон.
Он спрятан от глаз в коридорах слепой микросхемы,
Поэтому трудно понять, справедлив ли закон.
Мы можем лишь верить в надёжность и точность системы.

Не всё в этой жизни находится в наших руках.
Не всё мы способны увидеть своими глазами.
Мы ждём наступления лета в сырых городах
Но в то, что дождёмся, не верим, похоже, и сами.

Практически каждый уверен в своей правоте,
Но все совершают ошибки когда-то и где-то.
Темно за окном, но привыкли глаза к темноте.
Да что темнота? Это просто отсутствие света.

Я вижу вокруг пустоту равнодушных людей,
Зажатых в тиски под давлением злой атмосферы.
Они растворились в плену монотонности дней.
У них больше нет ни любви, ни надежды, ни веры.

Свободен ли тот, кто не верит уже никому?
Свободен ли тот, у кого ничего не осталось,
Кто сам, добровольно себя загоняет в тюрьму,
Где серые будни приносят одну лишь усталость?



Надежда

Тает асфальт под снегом.
Тает баланс на «Тройке»
И выцветают краски
Ветхих дорожных карт.
Так и живём – на стройке.
Так и умрём – на стройке.
Ветрено и дождливо
Скоро начнётся март.
Мы ненавидим время,
Полное преступлений.
Мы ненавидим ливень,
Что затопил Москву.
В этом потоке жизни,
В области завихрений
Лишь паруса надежды
Держат нас на плаву.
Здесь, где царят помехи,
Нашим сигналам сложно
Вовремя пробиваться
Сквозь непрерывный шум.
Здесь предсказать, что будет,
Видимо, невозмож…
НО
Я всё равно надеюсь.
Я всё равно дышу.

График идёт упорно
К собственной асимптоте.
Он её не достигнет
И не пересечёт.
Я сохраняю мысли
Записями в блокноте.
Время ещё осталось –
Может, сравняем счёт?


Григорий Шерстнев в "Новых Известиях" - на "Яндекс-Новости"
https://news.yandex.ru/yandsearch?rpt=nnews2&grhow=clutop&from=tabbar&text=Григорий%20Шерстнев

полностью - https://newizv.ru/news/culture/21-03-2020/grigoriy-sherstnev-tolko-by-ne-ostupitsya-i-vyzhit-v-mire-tumanov-i-groz

«От зарплаты до зарплаты мать копила на духи...» - подборка в «День поэзии 2018/19».









ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ В "ДЕНЬ ПОЭЗИИ"

Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.

Там "Юности" один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной - Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.


***
От зарплаты до зарплаты
Мать копила на духи.
Зряшние не делав траты -
Не терпела чепухи!

Будущий, а не вчерашний
День вступал в свои права -
Лился из Кремлёвской башни
Запах "Красная Москва"!

Приседания, наклоны -
Физзарядку - на балкон!
Ставила на подоконник
Удивительный флакон.

Улыбалась нежным светом
Башня древнего Кремля,
И сияла ей с рассветом
Вся Советская земля…

***
Пока я вспоминал Тифлис,
Где дед, отец хлебнули лиха,
Росою сойки напились,
Уже созрела облепиха.

Клевать! Срывать! - шумят, зовут,
Взлетают птицы из-под кочек.
Осенней радостью живут...
А я смотрю в проемы строчек.

Где пал, где похоронен был -
Кромешный год пришёлся на год,
Утешусь вспархиваньем крыл,
К созвездьям ярких желтых ягод…

ЛЁН ЛЕЖИТ

Солнце согреет, ветер остудит.
Тучи со всех сторон.
Лён полежит - и трудов с ним убудет, -
Росы истреплют лён.

Лён здесь по-прежнему в силе и в славе.
И рушником зимой
Вытрусь - увижу:
лежит по отаве
лён золотой!

***
В роду есть привычки,
и вот запасает жена
соль, мыло и спички -
война, - что поделать! - война…

Ей бабушка Таня,
до ста не доживщая год,
внушала - заране
узнаешь: ну вот - твой черёд.

Эх, горе-сторонка:
с корой будешь смешивать жмых.
Пришла похоронка -
одной поднимать семерых.

Средь маршев победных
Все долгие годы ждала.
И сирот всех бедных,
Бескормышей, пережила...


СТИХИ НА ЗАМЕНУ СТАРОГО ЭЛЕТРОСЧЁТЧИКА

Старый счетчик крутился, гудя по утрам,
На пороге больших перемен, -
Кипятильник шипел, покидая стакан,
И сушил твои волосы фен.

На любви экономили мы на двоих,
И нам было светло в темноте.
Он считал киловатты тех бдений ночных
В коммунальной моей тесноте.

Самой лучшей из харьковских электробритв
Я наощупь водил по щекам.
И осталось за свет, что в годах тех горит,
Доплатить по последним счетам.

"Свои выпрастывая лица из-под заснеженных кашне..."



ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ В "ДЕНЬ ПОЭЗИИ"

Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица
Из-под заснеженных кашне.

Там "Юности" один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной - Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.

Стихотворение было опубликовано в журнале "Знамя" в 1999 году -
http://magazines.russ.ru/znamia/1999/...

"В краю снегов пишу поэму снега..."

SAM_6925

* * *
В глазах, в душе - повсюду белизна.
В краю снегов пишу поэму снега -
Снег, белый снег воспой, и можешь смело
Надеяться на…

Впрочем, ни на что, кроме следов,
Теряющихся вскоре,
И вовсе незаметных на просторе
Снегов.


* * *
Книги, как упадка знаки,
В надвигающемся мраке
Ходасевич продает -
Холод, голод, красный гнет.
Входят нищие, зеваки,
Чтоб погреться у прилавка.
К пайке малая прибавка
Получается от книг.
Мысль Державина постиг,
И ложится к главке главка.
А в Париже выйдет книга -
Сгусток воли, вестник сдвига.
Там и застит свет не так
Надвигающийся мрак -
Вдруг Европа не барыга.
Но взойдет не то, что сеешь.
И в рассеянье рассеясь,
Сам не видел перемен
И поэтому блажен
Спит в Бьян-Куре Ходасевич.


ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ
В «ДЕНЬ ПОЭЗИИ»

Пройдя маршрутом лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутевых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.

Там «Юности» один из замов
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шел совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Ее в упор не замечая,
Стоял боксер и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной - Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.

"Народное радио" - Сергей Алиханов в передаче "Сделано в СССР", стихи о Москве

"Народное радио" - Сергей Алиханов в передаче Юрия Доронина "Сделано в СССР",
стихи о Москве:



* * *
Люблю Москву я вдоль путей трамвайных,
Москву ларьков, заборов, тупичков,
Церквушек замкнутых и скверов беспечальных,
И домиков пришибленных, случайных
И тихих, затаившихся дворов.

В такси по городу роскошно я шныряю.
Но вот в трамвай какой-нибудь сажусь,
И переулки первооткрываю;
Я благодарен сонному трамваю:
Смотрю в окно - гляжу, не нагляжусь!

Я, может быть, последний посетитель
Сих скудных мест. Все сроют, все снесут,
И молодой придет градостроитель,
Потом придет просторных комнат житель.
Ну, а пока трамваи здесь идут.

Моска, 1972 г.
Впервые это стихотворение было опубликовано в сборнике "День поэзии" в том же 1972 году.


Звучит песня "Ожившая кукла" в исполнении Ольги Зарубиной.

"Неутомимый маленький герой..."

ПАМЯТИ АДМИНИСТРАТОРА ЦЕНТРАЛЬНОГО ДОМА ЛИТЕРАТОРОВ
АРКАДИЯ СЕМЕНОВИЧА БРОДСКОГО


Неутомимый маленький герой,
Он с планкой орденов стоял горой
За всех писателей. Счастливо заседали
Они в парткоме и в дубовом зале.

Он засекал уже издалека
Пушок демократического рыльца,
Хватал за шкирку и давал пинка
От Венички и до однофамильца.

Разишь душком иль арестантской робой -
Тогда к буфету подходить не пробуй.
Труд цербера безжалостен и тяжек -
Империя рыхлеет от поблажек.

Он раскусил борцовский куцый шарм,
Тех, на глушилки навостривших ушки, -
Когда они на брайтонский плацдарм,
Сквозь голодовки двигались к кормушке.

Творили, как за каменной стеной.
А умер он - писателей прогнали,
И свой бифштекс последний дожевали
Они в сугробах грязной Поварской.


Впервые - «Новая газета» 1997 г., подборка называлась "Пушок демократического рыльца".
В "Новом мире" - http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1999/12/alihan.html


ОЧЕРЕДЬ ЗА ГОНОРАРОМ В "ДЕНЬ ПОЭЗИИ"

Тогда, устав от лет суровых,
Желая просвещенной слыть,
Россия граждан непутёвых
Своих решила подкормить.

Спешили мы со всей столицы,
Стояли, прислонясь к стене,
Свои выпрастывая лица,
Из-под заснеженных кашне.

Там "Юности" один из замов,
Стоял без кресла, просто так.
В углу угрюмо ждал Шаламов,
А Смеляков курил в кулак.

И шёл совсем не по ранжиру
Один поэт вослед другим.
Так начавший стареть Межиров
Был лишь за Самченко младым.

И Мориц бедную пугая
Ухмылкою грядущих мер,
Её в упор не замечая,
Стоял боксёр и браконьер.

И даже прямиком оттуда,
Вновь улетавшие туда,
Своих мехов являя чудо,
Там становились иногда.

В тот зимний день шутила муза,
Долистывая календарь.
Стоял там я, не член Союза,
За мной - Луконин, секретарь.

О, государственной заботы
Благословенные года.
И за недолгие щедроты
Мы благодарны навсегда.

Стихотворение было опубликовано в журнале "Знамя" в 1999 году -
http://magazines.russ.ru/znamia/1999/6/alihan.html