Tags: строки

Ранняя лирика.

CIMG0670

***
Чувство беспечного долга:
Нет в обожание вины.
Горечь продлится недолго -
Ветер в начале весны!

***
Восемь движений и профиль возник.
Что-то скажу и опять невпопад.
День необъятен, и пуст, и велик.
Люди идут - а косой снегопад
Высунет белый язык.

***
В беседах не угаданное нами
подспудное значенье бытия...

***
Привычные постройки снесены,
и не было их вроде никогда.
С недавних пор так многое исчезло!..
Лишь ты одна повсюду неизменно
со мной, в душе моей.

***
Воскресшее тело взлетело
На небо, чтоб жить без предела.
В осеннем и рыжем Париже,
Душа лишь к земному все ближе.
Не веря ни в чувства, ни в мысли,
Я верю лишь в чистые мышцы.
Бессмертны лишь сила и ловкость,
И честен карающий локоть!

***
В недоговореннейшей из фраз
Знак подашь - пусть день пройдет в молчанье, -
И слова все тише, все печальней -
Замирают, непроговорясь...

***
Сквозь беспросветный снегопад,
щебечут воробьи.
А голубого неба пядь -
предвестие любви

***
И разговору чувств невнятных
Учусь я горестно внимать...

***
Язык базаров и казарм
Мне удалось преодолеть -
Я был к себе излишне строг.
Смогу молчать, потом сказать -
А мне казалось в феврале,
Что мне осталось восемь строк.

1969 год.

"Пушкинских росчерков легкий полет..." - стихи о А.С. Пушкине.

* * *
Вновь ты теряешься в дымке, в домах,
Не оборачиваясь на прощанье.
Наше беспечнейшее обещанье
Все светится где-то впотьмах.

Словно в сарайчике том у Кюри
Светятся фразы до полураспада.
Кружатся долгие дни листопада,
Вот уже светят одни фонари.

Наши мечты и желанья займет
Только галантная музыка Гайдна.
Снова меж звуков возникнет случайно
Пушкинских росчерков легкий полет.

1968 г.


О ПОЕЗДКЕ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО
НА КАВКАЗ в 1837 ГОДУ


Был сделан в канцелярию запрос -
В присутствии возможно ль высочайшем
Вельможным инородцам и князьям
Являться на приемы и балы
В привычных им, кавказцам, сапогах.
Был дан ответ, что вроде бы вполне
И позволительно, но все-таки негоже.

Затменье послепушкинской эпохи
Уж наступило.
Лишь фельдъегеря,
Сменяя лошадей, во все концы
Развозят повеленья Петербурга.



* * *
По аду шествовали важно,
Вещали долго и всерьез.
Стенали грешники протяжно
Картинность мук, потоки слез.

Иронии б хоть в малой мере...
Себя он сдерживал давно.
Вложил упрек в уста Сальери,
Что, мол, бесчестье не смешно.

Прошло два года. Спать ложился.
Взял с полки том. Потом в ночи
Вдруг рассмеялся и решился:
«-Ах, Дант надменный, получи!..»


* * *
Как же значительно было тогда
Ехать верхом в Арзрум.
Видимо в лайнерах наша беда -
Стал верхоглядом ум.

Будем на пляже лежать, загорать,
И улетать невзначай.
Как же значительно было сказать
Черному морю: "Прощай!"

пос. Леселидзе 1980 г
«Долгая осень» Изд-во «Мерани» 1987 г



* * *
"Ты сам свой высший суд."
А. С. Пушкин

Вновь сам свои стихи ты судишь беспристрастно
И видишь, что они написаны прекрасно!

Но все же никогда не забывай о том,
Что судишь ты себя не пушкинским судом.

Хотя в душе твоей восторг и торжество -
Твой суд
не превзошел таланта твоего.

* * *
Нет, не в садах блистательных лицея,
Не среди статуй в мраморных венках,
А в белорусских, сумрачных лесах,
От взрывов и от выкриков немея,
Среди окопов, касок, голодухи,
Как партизанка бледная в треухи,
К тебе являлась муза.
Мчались дни,
Но не божественной овидиевой речи,
Ни откровений Гете, ни Парни
Не слышал ты.
Взвалив мешок на плечи,
Ты нес картошку, нес ее - и пел.
Поэзия твоя под артобстрел,
Как роща беззащитная попала.
Ее бежали тени и зверье,
В ней все обломано, и все растет сначала,
И только небо видно сквозь нее.

Газета «Комсомольская правда» 4 июля 1972 г.
Журнал «Новый мир» 1978 г.


* * *
«…Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.»

«Вольность». А.С. Пушкин

И было сказано, и так произошло.
А палачей кровавых ремесло
Он презирал, но, обличая гнет,
Провидел казнь порывом изначальным…

И оказался слишком уж буквальным
Истории отечественной ход.

Журнал «22» 2006 г.


* * *
Вновь в первых числах года
Перечитаю Пушкина.
Нет ближе
На свете человека мне, чем он.
Ни с кем я так счастливо не смеюсь.
Никто так верно мне не объяснит
Зачем живу я.
Смутные печали,
Желания, любовь - весь русский мир
прекрасней и ясней!
Спасибо, Пушкин!


* * *
Когда я жил, не ведая скорбей,
Со взводом повторяя повороты,
Зачем в угрюмой памяти моей
Звучали недозволенные ноты?

Зачем среди плантаций и садов,
В угаре мандариновых набегов,
Свет тусклый вспоминавшихся стихов
Меня лишал плодов, заслуг, успехов?

Зачем среди подтянутых парней,
Произнося торжественные речи,
Я ощущал груз Ленского кудрей
Поверх погон мне падавших на плечи?

На стрельбище, в ликующей стране,
Где все стреляло, пело и светилось,
Зачем, наперекор всему, во мне
«My soul is dark...»* - опять произносилось?

* Душа моя темна - Лорд Байрон
1972 г.


ПОМОРЬЕ

Я не считал за невезенье,
Что задержались мы в Мезене.
Редеют чахлые березки,
Над придорожною травой.
Отлились вековые слезки
Опять слезами да тоской.
Люд распадается на тройки.
Все на суды да на попойки…

Какие бедные края! –
Над полем стая воронья,
Кресты, заборы да избушки.
Когда бы здесь проехал Пушкин
Он видел тоже бы, что я.
С тех пор, не знаю отчего,
Не изменилось ничего.

«Литературная газета» 2006 г.


* * *

На разных мы брегах родного языка –
И разделяет нас великая река.

Сумею одолеть едва-едва на треть.
Я буду на тебя издалека смотреть.

И буду говорить, твердить, как пономарь,
Какие-то слова, что говорились встарь.


* * *
На подножке, на опушке, на…
Горюю без конца –
Гибель Пушкина,
Смерть отца.

Названия книг и подборок по названию стихотворений и по строчкам.

Книги - http://alikhanov.livejournal.com/669752.html

ГОЛУБИНЫЙ ШУМ - стихотворение
http://alikhanov.livejournal.com/668674.html

***
Мимолетен сентябрь в Туруханском краю,
Осень длится едва ли неделю,
И пока добредёшь от причала к жилью,
Дождь сменяется мокрой метелью.

Приведет к магазину дощатый настил,
По грязи доберусь и до почты.
Каждый домик всем видом своим повторил
И рельеф, и неровности почвы.

Никогда не сказать на страницах письма
Этот ветер, что чувствуешь грудью.
Деревянные, низкие эти дома,
Обращенные к небу, к безлюдью...
1983 г.



ЛЁН ЛЕЖИТ

Солнце согреет, ветер остудит.
Тучи со всех сторон.
Лен полежит - и трудов с ним убудет, -
Росы истреплют лен.

Лен здесь по-прежнему в силе и в славе.
И рушником зимой
Вытрусь - увижу:
лежит по отаве
Лен золотой!

гор. Туров 1985 г.

***
Однажды в мае, в электричке,
Где свет мелькал на сквозняке,
Я вышел в тамбур, чиркал спички,
И коробок чихал в руке.

На голос слева оглянулся,
Взгляд справа на себе поймал.
Заговорил, перемигнулся,
И телефончик записал.

Уже под осень постирушку
Я начал, вывернул карман,
И тамбурную хохотушку
Вдруг вспомнил, закрывая кран.

Я номер накрутил с ухмылкой,
Разговорил ни без труда.
И к ней отправился с бутылкой,
И задержался навсегда.

БЛАЖЕНСТВО БЕГА

Все б хорошо, да вот одна забота -
Вдруг кратким показался срок земной.
О, бег трусцой, подобие полета, -
И годы остаются за спиной.
Дуб показался из-за поворота,
Вот крона проплывает надо мной
Шумящей низкой тучей грозовой,
А я бегу в просторы небосвода.

Мне не поспеть за скоростями века,
И большинства открытий не понять,
И никого уже не обогнать.

Но крылья мне дает блаженство бега.
И хватит мне сполна и дней и лет,
И вечна жизнь, и смерти больше нет!


По строчкам названы подборки в журнале "Новый мир"

* * *
Мы не нужны тебе, моя страна.
Мы оказались ни при чем. Обузой.
Моя жена, бухгалтер, не нужна.
Я со своей нерасторопной музой
Тем более.
Закрою лишний рот,
Пока меня куском ни попрекнули.
Перековав ракеты на кастрюли,
Пора и их расплющить в свой черед.


* * *
Цветок умрет цветком. И в облике едином,
Утратив опыт дней и навык ветерков,
Багровый георгин увянет георгином
Внезапно ощутив всю тяжесть лепестков.

Отпугивая птиц и тень свою колебля,
Под бездной голубой рассеянно кружась,
Пока не упадет с иссушенного стебля,
Пока не обретет с землей иную связь

Он все еще цветок. И он сознаем божьим
Исполнен и блюдет всю целостность свою,
И принимает мир простым своим подножьем,
Предпочитая быть в саду, а не в раю.

и в журнале "Знамя" -

ПРОЩАНИЕ С БУМАГОЙ

Бумага, ущербный носитель,
Желтеющий и дорогой,
К экранам прильнув, потребитель
Расстанется скоро с тобой.

Бумага, горючий, неемкий,
Твой лист подходил для стихов.
Я слушаю шелест негромкий
Ветшающих черновиков.


http://magazines.russ.ru/authors/a/alihanov/

Из Георгия ЛЕОНИДЗЕ - совет Анны Ахматовой

Из Георгия ЛЕОНИДЗЕ


* * *
Мазки световые, одни за другими –
Вот суть ремесла.
Зимой на чинаре наметил я имя –
И ветвь расцвела!

И вовсе не чудо скрывается в этом:
Лишь имя твое
Я произнесу - наполняется светом
Мое бытие.

В мазках световых возникает столица:
Проспекты, дома.
Ты – сердце Тбилиси. С тобой не сравнится
Медея сама!




* * *
- Неужто тебя и подснежник не радовал,
И ливень не втягивал в пляс,
И ты никогда в глубину не заглядывал
Тебе улыбавшихся глаз?
Несбыточными не терзался стремленьями,
Не мучился звездной тоской,
И тропами ты не скитался оленьими,
В избушке не жил за рекой?
И не пропадал ты в желаниях без вести,
Не смог никого полюбить?
- Да жребий таков мой!
- Но сколько же дерзости
На свете без этого жить!


СОСУД ДЛЯ СЛЕЗ

В Самтавро посетил места раскопок
И видел, как из праха и земли
Сосуд для слез старинный извлекли,
Который не был временем расколот.

«Ты посмотри, в нем влага сохранилась! –
Ученый археолог говорил, -
Слеза живой была среди могил
И в солнечных лучах засеребрилась!»

А землекоп Михо смеялся громко:
«Для слез давно уж нет у нас причин.
Отрыть с вином бы глиняный кувшин
Средь черепков вот этих и обломков!

А мы во прахе ерунды нарыли –
Скорей здесь встретишь черта самого.
Сосуд для слез – лопатой бы его! –
Уж лучше б ничего не находили».

Я думал: «Что нам древних слез стыдиться?
Ведь слезы как истории роса.
И чем прозрачней каждая слеза,
Тем явственнее прошлого страницы.

Сосуд мерцает блеском слезной капли.
След прежних слез стоит в глазах моих.
И разве можно обойтись без них,
Внимая скорбным летописям Картли?..



* * *
Воробышку не полюбить орла,
Как высоко бы птаха не взлетела.
Вне сада, вне уютного предела
Беспомощны два маленьких крыла.

Любовь орла полна таких страстей,
Что и стрелою смерти не прервется.
А вот тебя лишь тень орла коснется -
Вспорхнет в кусты пугливый воробей.

Двадцать лет - с 1968 года я практически каждый день переводил стихи.
Бог меня миловал, и я не помню наизусть свои переводы, - сотни тысяч строк! -
хотя все свои стихи наизуть знаю, хотя их, конечно, специально не заучивал.

Переводчик - это еще одна моя профессия, которой больше нельзя заработать.

- Учите языки! - советовала когда-то Анна Ахматова юной поэтессе - чтобы та имела кусок переводческого хлеба.
Но и этот мудрый совет устарел.